Insontis

На корабле слухи всегда распространяются быстро, так что Спок не удивился, обнаружив МакКоя у входа в каюту Джима. - Доктор, ваше присутствие не является обязательным при осуществлении дисциплинарных мер, - сказал он, решив сразу в корне пресечь любые возможные возражения. МакКой неохотно кивнул. Они со Споком редко придерживались единого мнения, но с самого начала этой истории само собой получилось, что именно на и.о. капитана ложилась обязанность принимать решения относительно воспитания и развития ребенка, за исключением чисто медицинских вопросов, разумеется. Доктор согласился с таким положением вещей, считая, что так будет лучше для Джима, хотя иногда и испытывал сомнения относительно способности вулканца понимать все потребности человеческого ребенка. - Я знаю, что он вполне заслуживает наказания, - сказал он, складывая руки и устало прислоняясь к стене, - Джиму определенно не помешает научиться сначала думать, а потом уже что-то делать, и вы как никто другой подходите для того, чтобы объяснить ему это. Однако как врач я должен поинтересоваться, что именно вы собираетесь делать. На лице Спока отразилось легкое замешательство. – В мои намерения входило предоставить ему время для размышлений о произошедшем, затем объяснить альтернативные методы решения подобных проблем и запретить покидать каюту в течение оставшейся части вечера, - вулканец поднял бровь, видя некоторое облегчение на лице МакКоя. – Вы полагали, доктор, что я являюсь сторонником телесных наказаний? - Вообще говоря, нет, не думал, но обязан был убедиться. Каждому ребенку, конечно, время от времени не помешает хорошая взбучка, в меру, конечно. Только вот многие не знают этой самой меры, - сказал он, потом задумчиво добавил. – К тому же, у Джима настолько высокий болевой порог, что с ним это все равно не оказало бы должного эффекта. Да и к тому же, когда он потом вырастет, получилось бы неловко. - Полностью согласен. - Ну, я ведь не знал, как у вас там на Вулкане принято воспитывать, так что просто хотел убедиться на всякий случай, - ответил МакКой. - Уверяю вас, доктор, поднять руку на ребенка – совершенно недопустимо с точки зрения вулканской философии. Хотя, должен отметить, вулканские дети изначально значительно более дисциплинированы, чем человеческие. - Да, это все просто замечательно, ваша философия и так далее. Но… послушайте, Спок, - доктор метнул обеспокоенный взгляд на закрытую дверь каюты, - с этим ребенком надо поосторожнее… -Доктор…? - Вы собираетесь запереть его до завтрашнего утра, - негромко сказал МакКой, - но ведь именно этого он боится больше всего – одиночества. К тому же, после очередного возрастного скачка он вполне может оказаться в том же состоянии, что и после Тарсуса – Спок, ребенок такого просто не вынесет, неважно, что он там натворил, нельзя оставлять его одного. Сначала при словах МакКоя в глазах вулканца промелькнула тревога, но затем она бесследно исчезла, Спок выглядел вполне уверенным в своих действиях. – Доктор, в мои намерения отнюдь не входит лишать Джима общения с другими людьми. На самом деле, я предполагаю использовать сложившуюся ситуацию для его дальнейшего обучения. - Да? – ответ МакКоя прозвучал ожидаемо скептически. - Да, доктор, - невозмутимо ответил он. – Мы сейчас говорим о человеке, который попал в учебники по тактике как изобретатель Карбомитного Маневра. Под данным термином в Академии Звездного Флота в настоящий момент понимают разного рода нестандартные тактические действия. Полагаю, люди называют это «творческим подходом» - Я-аасно, - ухмыляясь, протянул МакКой, - то есть выходить из каюты ему будет нельзя, но в самой каюте делать можно что угодно – в том числе принимать гостей. Но до этого он должен додуматься сам, да? - Верно, доктор, - ответил Спок, ощущая некоторое облегчение от того, что МакКой, очевидно, поддерживал его решение, - однако на данный момент ему также необходимо усвоить, что применять физического насилие по отношению к более сильному противнику не является целесообразным. Если у вас больше нет вопросов... Спока предстоящий разговор отнюдь не радовал. В очередной раз ему приходилось исполнять родительские обязанности, а учитывая, что в течение, возможно, нескольких дней (при удачном стечении обстоятельств) этот проблемный ребенок станет его капитаном, ситуация складывалась более чем неловкая. Обращаться с Джимом как с маленьким ребенком он бы не смог при всем желании, однако мальчику надо было привить некоторые представления о дисциплине, и, кроме Спока, похоже, возложить на себя эту задачу было некому. Он уже твердо решил, что никогда не станет заводить собственных детей, даже если найдет себе подходящую пару, с которой сможет образовать ментальную связь – этот вопрос надо будет обсудить сразу же, во избежание дальнейшего взаимонепонимания. Нынешнего опыта оказалось бы вполне достаточно даже для самого любознательного научного ума. На самом деле Спок не чувствовал той уверенности, которую демонстрировал при разговоре с МакКоем. По некотором размышлении он решил, что логичнее всего будет вести себя с Джимом как со взрослым, с некоторыми поправками, разумеется. Когда вулканец зашел в каюту, мальчик сидел на койке и рассеянно листал какую-то старинную книгу. Увидев Спока, он поспешно сунул томик под подушку, как будто его застали за каким-то недостойным занятием. Решив, что обсуждение данного заблуждения лучше отложить до более подходящего момента, вулканец просто сел рядом с мальчиком, пожертвовав частью своего личного пространства. Тот все время прятал глаза за растрепанной челкой и казался поникшим от стыда. Наконец Джим неуверенно поднял взгляд. - Почему ты пришел? – с грустью в голосе спросил он. – Ты ведь сказал идти в каюту, вот я здесь и сижу. Спок сел поудобнее - беседу было логично провести в как можно более непринужденной обстановке. Джим через мгновение последовал его примеру. - Я пришел по нескольким причинам, Джим, - начал вулканец, внимательно глядя в лицо ребенку, стараясь не пропустить малейших признаков его эмоций, - во-первых, я должен извиниться перед тобой. Эмоциональная реакция определенно имела место – мальчик удивленно вскинул голову. – А? Ты о чем? - Я уронил твой авторитет перед экипажем, - ответил вулканец с искренним раскаянием. Он и представить себе не мог, что когда-либо совершит подобный проступок по отношению к этому человеку, и обстоятельства не особенно смягчали его вину. – Это неприемлемо. Я не смог должным образом проконтролировать ситуацию и принять во внимание твое эмоциональное состояние. Джим посмотрел на него с таким изумленно-непонимающим видом, что Спок чуть было не улыбнулся, в последний момент подавив это человеческое проявление эмоций. Мальчик явно был слишком обескуражен, чтобы продолжать обижаться. - Ерунда какая-то. - Джим… - Нет, ну правда же, - впервые за весь разговор улыбнувшись, сказал Джим, - я, наверное, еще легко отделался. Ты можешь на кого угодно страху нагнать, а еще говоришь, что вулканцы не чуют эмоций и все такое. Спок решил, что в данный момент будет нецелесообразно исправлять неточность в речи ребенка. – Как бы то ни было, я приношу извинения за допущенную мной неоправданную резкость. Невзирая на сложившуюся ситуацию, подобное публичное порицание было недопустимым. Джим сосредоточенно нахмурился. – Ээ… Слегка вздохнув, Спок принял твердое решение уделять больше внимания расширению словарного запаса ребенка. – Джим, прости, что я поставил тебя в неловкое положение. - Аа, - удивленно сморгнул мальчик, снова улыбнувшись, - да ничего. Я, конечно, напортачил. Маму бы просто удар хватил, если бы узнала, что я натворил. Спок в очередной раз поразился нелогичности человеческих метафор. Даже думать не хотелось, каково могло быть происхождение данного образного выражения. – Твое поведение заслуживало замечания, но не публичного осуждения. Теперь нам следует поговорить о том, как ты поступил с доктором Баннерманом. В глазах Джима вспыхнул гнев. – Я не собираюсь перед ним извиняться, если ты к этому ведешь! - Я не намеревался просить тебя об этом. Извинения целесообразны только в случае, когда приносятся искренне, а пострадавшая сторона их заслуживает. В данном случае ни то, ни другое условие не будут соблюдены. На лице Джима отразилась широкая улыбка. - Тем не менее, - непреклонно продолжал вулканец, - такое поведение неприемлемо. Тебе следует помнить, что всегда существуют более эффективные способы доказать свою правоту, чем применение физического насилия. - Это какие, например?! – возмущенно спросил Джим. – Мне же десять! Мне что, надо было его вежливо попросить, чтобы он замолчал? - Не обязательно, хотя с этого можно было бы начать, - ответил Спок. – Твои намерения были благородными, однако методы, которыми ты воспользовался, чтобы защитить честь лейтенанта, были не вполне адекватны нанесенному оскорблению. Явно не убежденный этими доводами, Джим сложил руки на груди. – А ты что бы сделал на моем месте? – требовательно поинтересовался он. Спок на мгновение задумался. – Отправил бы его на гауптвахту, - наконец ответил он. Джим удивленно распахнул глаза. – Посадил бы его под замок за одну грязную шутку? Тебе бы не позволили! - Именно это, Джим, тебе и предстоит понять, когда ты станешь взрослым. Мальчик рассеянно потеребил покрывало, оторвав маленькую пушинку. – Что-то я пока не понял, Спок. - Что бы произошло, если бы я отдал такое распоряжение? - Мистер Джотто его бы запер. - Почему ты считаешь, что он бы сделал это? Ведь нарушение в самом деле недостаточно серьезно для заключения под арест. - Потому что… ты капитан, и ты тут главный? - Отчасти, Джим, - вулканец внимательно наблюдал за сосредоточенно размышлявшим ребенком. – Однако, капитан не может создавать собственные законы, и лейтенант-коммандеру Джотто об этом хорошо известно. Почему же в таком случае он бы выполнил формально неправомерный приказ? - Потому что… ну, потому что он… - Да, Джим? – слегка подавшись вперед, спросил вулканец, - почему он бы выполнил мой приказ? - Ну, потому что он доверяет тебе? Губы Спока слегка дрогнули в улыбке. – Именно, Джим. Экипаж этого корабля хорошо известен атмосферой доверия, а также верностью и безоговорочной преданностью своему капитану. Мне не пришлось бы доказывать им необходимость подобного приказа. Джим задумался, потом бросил на него лукавый взгляд. – То есть, если бы ты слышал все, что они там говорили про лейтенанта Ухуру, ты бы его запер, и все? Спок ненадолго задумался. В конце концов, сейчас это только ребенок, да к тому же не просто ребенок, а Джим Кирк. Возможно, когда он вырастет, то оценит иронию. - Лично я не стал бы предпринимать никаких действий, подобных тем, что совершил ты, однако… я бы не вмешивался, если бы это пришло в голову кому-то другому, - признал он, внутренне передергиваясь при виде довольной улыбки на лице Джима. - То есть получается, что если ты капитан, то всю грязную работу за тебя делают твои приспешники? – явно радуясь данному неожиданному открытию, уточнил Джим. - Приспешники – это не вполне подходящее слово для обозначения высокопрофессиональных членов экипажа, - невозмутимо ответил вулканец. Джим заливисто рассмеялся, уткнувшись в подушку и слегка покачивая рукой в такт смеху, напоминая Споку, что до взрослого ему пока еще далеко (хотя и во взрослом состоянии Джим при определенных обстоятельствах поддавался этой человеческой слабости). - Я рад, что мы достигли взаимопонимания, - спокойно проговорил вулканец, - однако нам еще необходимо обсудить вопрос о дисциплинарных мерах, Джим. Пока что ты не капитан, а ребенок, и сегодня ты повел себя по-детски опрометчиво. Вздохнув, мальчик трагически закрыл лицо руками. – Что, я теперь останусь без сладкого на неделю? - Ответ отрицательный, - сказал Спок, заинтересованный тем фактом, что, очевидно, данная форма наказания казалась Джиму самой страшной, - тебе просто следует остаться в своей каюте до завтрашних утренних занятий. Один глаз удивленно воззрился на него из-под переплетенных пальцев. – Ты что, сажаешь меня на короткий поводок?! - Я не знаком с данным образным выражением, однако если оно синонимично запрету покидать данное помещение до завтрашнего утра, то ответ утвердительный. - Зато со словом «синонимично» ты знаком, - фыркнул Джим, выглядывая поверх рук и слегка улыбаясь. - Ты просто невероятен! Вулканец не нашелся с ответом. Подобные проблемы всегда лежали за пределами его компетенции, и становилось все сложнее разбираться в хаотичных эмоциях этого ребенка, который теперь все чаще и чаще напоминал свою взрослую версию. Спок поднялся на ноги. – Итак, Джим, ты должен остаться здесь до завтрашнего утра. За это время еще раз обдумай, согласен ли ты с моими аргументами по поводу неприменимости физического насилия для решения всех проблем. Ты понял? - А читать можно? – неуверенно спросил мальчик. Спок молча кивнул. - А… ты еще придешь? Ну, потом? Его сердце сжалось от этой просьбы, однако следовало использовать ситуацию для дальнейшего обучения. – Я не могу этого обещать, Джим, - ответил он как можно тверже, стараясь, чтобы в голосе не проскальзывала боль, которую он ощутил при виде сразу сникшего ребенка. – Тебе следует использовать силу своего разума, чтобы найти адекватные способы времяпрепровождения. Единственное условие, которое я ставлю, состоит в том, чтобы ты не покидал своей каюты. - Хорошо, - прошептал Джим, теребя оторванную от покрывала нитку. Снова кивнув, Спок с некоторой поспешностью вышел в коридор, пока его решимость еще не поколебалась – взгляд этого ребенка мог разжалобить кого угодно. - Вы не собираетесь запирать его? Спок даже не слишком удивился, обнаружив неподалеку небрежно прислонившегося к стене МакКоя. Очевидно, доктор не удержался перед соблазном подслушать содержание воспитательной беседы. - Нет, доктор. Я автоматически получу сигнал от компьютерной системы в том случае, если он покинет каюту, и Джиму также об этом известно. - Хотите небольшое пари, Спок? - Какого рода пари, доктор? Что он действительно останется внутри? - О, в этом-то я не сомневаюсь, хотя бы потому, что вас он просто боготворит. Нет, меня больше интересует, сколько народу он ухитрится заманить к себе в ближайшие двенадцать часов. Спок бросил настороженный взгляд на закрытую дверь. – Доктор, если бы я был подвержен такому нелогичному человеческому пороку, как участие в азартных играх, я бы скорее поставил на то, что данный ребенок способен совершить переворот на корабле без посторонней помощи и не покидая каюты. Доктор с некоторой опаской оглянулся перед тем, как они зашли в турболифт. – Лазарет. – Дверь закрылась и на табло стремительно замелькали цифры. – Строго говоря, если он ухитрится сгенерировать варп-пузырь и залезет внутрь него, то сможет перемещаться по кораблю, не покидая своей каюты… ну что вы, Спок, я же просто шучу! Или вы считаете его способным на это? Лифт остановился по дороге, когда к ним присоединился инженер Руперт Брайс. Молодой человек перевелся на Энтерпрайз совсем недавно, незадолго до начала всей этой истории с Изонти. Оказавшись лицом к лицу с двумя уже успевшими стать легендой старшими офицерами, он несколько смешался и попытался стать как можно незаметнее. - Доктор, после очередного возрастного скачка он, по всей вероятности, достигнет пубертатного периода, и тогда компьютер начнет подчиняться его голосовым командам. Хотя создание варп-пузыря тоже нельзя исключать. В глазах МакКоя промелькнула неподдельная паника, однако он все же заметил, как еле различимо дрогнули уголки губ вулканца. - Ну все, мистер Спок, вы – покойник, мне ведь стоит только достать из криохранилища ту культуру хориоцитоза, - пригрозил доктор, складывая руки на груди и прислоняясь к стене лифта. - Позволю себе напомнить вам, что в таком случае вы станете главным опекуном ребенка. Как раз когда он достигнет, как вы выражаетесь, кризиса подросткового возраста. - Ну нет! Нет и еще раз нет! Я не собираюсь ему объяснять про пчелок и птичек! Я его доктор, а не отец! - В самом деле, - задумчиво ответил Спок, - учитывая традиционное распределение родительских обязанностей, таких как установление строгой дисциплины, с одной стороны, и забота о питании, соблюдении правил гигиены и общем эмоциональном состоянии ребенка – с другой, вам скорее ближе роль матери. Инженер Брайс, чуть не оглохший от пространной ответной реплики, решил, что мудрее будет не вмешиваться.