Insontis

- Никогда не прощу себе, что не остался с ним на ночь. - Самообвинения нелогичны, доктор, - бесцветным голосом ответил Спок. Лицо его было совершенно неподвижным, только в глазах затаилась тревога. – Мы оба знали, какими могут быть последствия, если оставить его без присмотра. Должен признать, я рассчитывал, что он будет крепко спать всю ночь, а утром один из нас успеет проверить его состояние еще до пробуждения. - Откуда же вам было знать, что он проснется уже в шесть, - вздохнул МакКой, устало проводя рукой по затылку, - вот я мог бы это предвидеть, хотя тоже понадеялся, что за день он вымотался достаточно, чтобы проспать по крайней мере до позднего утра. Я должен бы знать, что возрастной скачок и сопровождающий его физический и психологический стресс вполне может разбудить его и посреди ночи. Я же доктор, и я упустил все это… - Вы не специализируетесь на работе с детьми, доктор, равно как и я. Полагаю, в таких случаях люди говорят, что задним умом все крепки. Сожаления малопродуктивны, они лишь оттягивают момент встречи с капитаном. - Спок… послушайте, это, конечно, ваше личное дело, что вы обо всем этом думаете, но так дело не пойдет, вам надо перестать относиться к нему как к капитану, - мягко сказал МакКой, - Он, конечно, уже не орущий младенец, но все равно он не тот Джим Кирк, которого мы знаем. Я понимаю, как вам хочется, чтобы он поскорее вернулся, но вы должны помнить, что он по-прежнему ребенок, который нуждается в заботе и хорошем совете. Как бы плохо ему ни было сейчас, вы не можете себе позволить избаловать его в подростковом возрасте, иначе, когда ему будет лет шестнадцать, он усядется в капитанское кресло и заявит, что уже достаточно взрослый, чтобы выполнять свои обязанности. МакКой чуть не рассмеялся при виде почти человеческой паники, на долю секунды промелькнувшей в глазах вулканца. - Вам это не приходило в голову, да? Может, вулканские дети в этом возрасте уже вполне уравновешены и способны принимать ответственные решения, но о человеческих детях такого не скажешь. Пока еще не время обращаться с ним как со взрослым, Спок, и уж точно не сейчас. - Как же вы предлагаете мне обращаться с ним? – с сомнением в голосе поинтересовался вулканец. Доктор мельком взглянул на сканер, на котором все еще отображался равномерно мигающий желтый сигнал. – Как с напуганным до смерти ребенком, каковым он сейчас и является, - тихо ответил он. – Представьте, какой ужас он испытал, когда очнулся шесть часов назад – полная дезориентация, физическое истощение, одиночество… Если мы сейчас что-то сделаем не так, он еще не скоро снова научится доверять людям. Оказывается, даже вулканцы могут содрогаться от дурных предчувствий, отметил про себя МакКой, но у них больше не было времени развивать эту тему. Вздохнув, доктор, не отставая от Спока, поспешил к его каюте. Да, у него имелся опыт воспитания детей, и хотя он любил Джоанну всем сердцем, МакКой ни за что на свете не хотел бы снова вернуться в то время, когда его дочь была подростком. Ему как-то не приходило в голову, что именно ему было бы логично играть роль отца для маленького избалованного Джима Кирка, когда второй «родитель» с этой обязанностью справиться просто не мог. Но он все время был слишком вымотан навалившейся на него удвоенной нагрузкой, и вот сегодня расплачиваться приходится Джиму. Спок, похоже, тоже чувствовал за собой вину, хотя и молчал все время. Несуществующие вулканские эмоции были видны практически невооруженным глазом. Ну что ж, напортачили они вместе, вместе придется и расхлебывать. - Вы предпочитаете, чтобы я подождал снаружи? – тихо спросил МакКой, когда они подошли к каюте. - Не думаю, доктор, разве что вы сами считаете, что так будет лучше. - Нет, мне надо увидеть его как можно скорее. Ребенок сейчас, скорее всего, не в лучшей форме. - Хорошо, - дверь распахнулась, и они шагнули в темную каюту, освещенную только неяркой лампой возле плиты для медитаций. Вулканец слегка нахмурился. – Свет на сорок процентов. Понизить температуру до приемлемого для людей значения. Глупый ребенок, он ведь, скорее всего, обезвожен, но так и не решился понизить температуру в этой печке, которую Спок называет своей комнатой, - промелькнуло в голове у МакКоя. Дверь закрылась, оставив их в мягком полумраке. Ну, где он тут прячется, как его теперь выманить… Впрочем, это не понадобилось. Из ниши для медитации раздался негромкий шорох, и в следующее мгновение Джим, завернутый в одно из Споковых одеял, осторожно выглянул из-за перегородки. МакКою было больно на него смотреть, хотя в целом все оказалось не так плохо, как он опасался – мальчик выглядел бледным, болезненно исхудавшим, настороженным, но, судя по его виду, со времени событий на Тарсусе прошло уже несколько недель, возможно, пара месяцев. Могло быть много хуже, и доктор возблагодарил всех богов всего этого квадранта, что Регенератрон не вернул Джима в момент непосредственно после геноцида. МакКой вовсе не был уверен, что смог бы выдержать подобное зрелище. Когда мальчик медленно вышел вперед, на доктора накатила такая волна облегчения, что он, почувствовав слабость в коленях, был вынужден прислониться к рабочему столу Спока. - Джим, - мягко сказал вулканец. Его голос, казалось, дрогнул, всего на долю секунды, но вполне отчетливо. - Да, я здесь, - зябко кутаясь в одеяло, неуверенно ответил мальчик, быстро окидывая их настороженным взглядом. Слегка расслабившись, он продолжил. – Я… в порядке. Чувствую себя очень … странно, но в целом, я в порядке. Это ведь хорошо, да? - Да, малыш, - через силу улыбнулся МакКой, понимая, что неуверенная улыбка на лице Джима сейчас не менее наиграна, - это хорошо. Доктору показалось крайне тревожным знаком, что Джима пришлось так долго уговаривать перед тем, как он согласился нормально поесть, но цель, наконец, была достигнута. Еще ему весьма не понравился безразличный вид, с которым мальчик поглощал пищу, ни разу не возмутившись обилием полезных и питательных продуктов в ущерб сладостям. С отсутствующим видом он позволил доктору провести все необходимые анализы, пока дело не дошло до психологического обследования – тут в его глазах промелькнула открытая паника, так что МакКой, решив лишний раз не рисковать, предпочел сменить тему, пока мальчик снова не исчез в неизвестном направлении. Спустя два часа, оставив Джима в компании сестринского персонала (которых проинструктировали присмотреть за ним в течение по крайней мере двадцати минут), доктор направился к и. о. капитана, с тяжелым сердцем отмечая отсутствие обычной Кирковской харизмы, неизменно включавшейся в присутствии таких привлекательных сотрудниц. Вулканец тоже явно был весьма далек от идеального спокойствия и душевной гармонии. - Вы-то что переживаете? – пробурчал МакКой, падая в кресло и устремляя на Спока мрачный взгляд. – Это же не вам тут только что приходилось вести задушевные беседы с человеческим подростком! Спок данную реплику проигнорировал. - Как он, доктор? Ну что ж, МакКой и не ждал, что ему ответят. – Примерно как я и ожидал – имеется потеря в весе, хотя и не такое сильное истощение, как я опасался. Только вот он совершенно на себя не похож, замкнулся в себе и практически ни на что не реагирует. Даже не представляю, какой эффект все это могло оказать на его психику… - Я наблюдал за вами обоими. Джим удивительно хорошо контролирует свое эмоциональное состояние, особенно учитывая его возраст. - Ну естественно! Мы ведь о Джеймсе Кирке говорим! Его внешний контроль вообще никогда не дает слабины, ну разве что один из нас каким-то образом выбьет у него почву из-под ног, а другой успеет вовремя подставить плечо… Он хоть раз на вашей памяти признавал, что ему нужна помощь, или что ему плохо? - Ответ отрицательный. - Помните, как я ему пригрозил, что отстраню его от командования, когда мы столкнулись с тем облаком-вампиром? Даже при том, что вы были на моей стороне, он упорно отказывался обсуждать это. Вот так вот. – Доктор вздохнул, устало проводя рукой по глазам. – С точки зрения психологии, он сейчас просто бомба замедленного действия, и… - МакКой резко умолк, когда дверь позади бесшумно открылась, и в комнату зашел объект их активного обсуждения. Доктор слегка покачал головой, призывая Спока к молчанию. – Что случилось, Джим? - Ход корабля замедлился, - спокойным, ровным голосом проговорил мальчик. – Мне показалось, что скорость изменилась. Спок уловил приглушенное ругательство и вопросительно поднял бровь. - Да, нам надо высадить этого идиота Баннермана и его приятелей, помнишь их? – с показной легкостью ответил МакКой. – Уже скоро. Послушай, Джим, я понимаю, что это легче сказать, чем сделать, но сейчас тебе в самом деле лучше не перенапрягаться, пока твои показатели анализов крови не придут в норму. В потемневших глазах Джима снова промелькнуло настороженное выражение, и он возвел многострадальный взгляд к потолку. – Я в порядке, Боунс, - небрежно ответил он, - обещаю, что не свалюсь в обморок. Со мной случались вещи и похуже, чем пониженный уровень гемоглобина. - А случались и получше, чего мы сейчас и добиваемся, - спокойно ответил МакКой, - так что не спорь. Джим примирительно поднял руки. – Ладно, ладно. Послушай, я тут скоро уже на стену лезть начну, можно я высажусь вместе с десантом, когда мы прибудем на эту планету? Всего на пару часов, а? Просто хочется для разнообразия увидеть деревья, птиц… Я даже согласен на какой угодно почетный эскорт, без сопровождения ты ведь меня все равно не отпустишь. Спока эта просьба нисколько не удивила, он уже давно заметил, что Джим никогда не мог выдержать дольше двух месяцев подряд на борту. Вероятно, это детство, проведенное на ферме в Айове, вызывало такое непреодолимое желание увидеть над головой небо – пусть даже чужое – и почувствовать твердую землю под ногами, увидеть деревья, траву… Именно по этой причине капитан так часто высаживался вместе с десантом, а вовсе не потому, что он из принципа стремился нарушать устав. Цирус III отличался мягким климатом и богатым растительным миром и вполне мог стать подходящим местом для увольнительной, при условии, что десант будет держаться подальше от районов, затронутых эпидемией, куда направлялся доктор Баннерман и его спутники. - Прости, малыш, пока что нельзя, - мягко, но решительно ответил МакКой, ясно давая понять, что дальнейшему обсуждению эта тема не подлежит. Спок не вполне понимал причины отказа, однако решил в данном вопросе положиться на профессиональное мнение доктора. – Ты не в том состоянии, чтобы даже просто слишком долго ходить по кораблю, а уж тем более высаживаться на незнакомую планету. - Я в норме, - резко ответил мальчик. На долю секунды потемневшие глаза гневно сверкнули, странным образом напоминая взрослого капитана. Однако МакКой не уступал, несмотря на все усиливающееся ощущение дежа-вю. – Ты наотрез отказался от психологического обследования, - фыркнул он в ответ, - по-твоему, это нормально? Воздух наэлектризовался, как будто перед грозой. – Откуда тебе знать, что для меня значит «нормально»! - Да уж во всяком случае не повышать на меня голос, и не отказываться от обследования без уважительной причины! - Что у меня в голове, тебя не касается – вот уважительная причина! И ты не мой психиатр, а у меня их уже было штуки три, имей это в виду! - Господа, - ледяной тон вулканца остудил накалившуюся атмосферу, - хватит. - Ну да, конечно, ты с ним заодно, - тихо поговорил Джим, меряя их тяжелым взглядом, - я для тебя как интересный научный эксперимент, да? Удивительное явление в медицинской науке, это точно про меня. Спок решил, что будет нецелесообразно тратить время и энергию на возражения, тем более что все трое знали, что предыдущее высказывание не соответствует действительности. - Не каждому удается дважды пережить худшее время в своей жизни, - с горькой иронией продолжил Джим, - держу пари, вам за статью обо мне галактическую премию дадут. МакКой уже готов был взорваться, так что Спок решил прервать эту тираду с суровостью, которой он раньше никогда не позволял себе при общении с капитаном, в каком бы тот ни был состоянии, однако сейчас было необходимо срочно принимать меры для восстановления нормальных отношений. - Джим, твое раздражение вполне логично, - сказал он, когда в монологе образовалась пауза, - особенно учитывая твой независимый характер. Однако до тех пор, пока ты не достигнешь своей оптимальной формы – под которой я подразумеваю твой реальный возраст и соответствующее интеллектуальное развитие – ты находишься под нашей с доктором МакКоем опекой. Нет, это не одна из альтернатив, это простой факт, - добавил он, когда мальчик, вспыхнув, открыл рот, чтобы возразить. – Если же тебя это не устраивает, ты вполне можешь провести оставшееся до прихода в норму время на одной из звездных баз под опекой Флота. Сожаление – это эмоция, так что он, конечно же, не мог его почувствовать в тот же миг, увидев, как с раскрасневшегося от негодования лица Джима резко схлынула краска. - Ты – ты не можешь, - странно спокойным голосом проговорил мальчик с расширившимися от страха глазами. Конечно же, он не смог бы, ни при каких обстоятельствах. Однако задача привить ребенку определенные представления о дисциплине приобретала еще большее значение в этот непростой возрастной период, и Спок был уверен, что даже если этот ультиматум не окажет нужного действия, то остается только один аргумент. - Я бы предпочел этого не делать, Джим, - серьезно ответил он, - однако если твой отказ подчиняться указаниям доктора и соблюдать технику безопасности поставят под угрозу безопасность корабля, у меня, как у исполняющего обязанности капитана, просто не останется выбора, и ты сам это понимаешь. Мальчик затих, опустив мрачный взгляд в пол. - Тебе следует выполнять указания доктора МакКоя, а также мои указания, касающиеся обеспечения твоей безопасности, или же тебе придется покинуть корабль. - Для обеспечения безопасности? Ты хочешь сказать, что я тут буду все время сидеть под вашим надзором, как какое-нибудь тепличное растение, пока вы не убедитесь, что у меня с головой все в порядке и я не проявляю суицидальных наклонностей? Спок почувствовал, как доктор напряженно замер, бросая на него предупредительный взгляд. – Я не говорил ничего подобного, - спокойно ответил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучал не поддающийся никакому контролю страх. – Отказ в разрешении спуститься на потенциально опасную планету нельзя назвать, как ты выразился, тепличными условиями. Ответ был бы таким же для любого другого члена экипажа или гражданского лица. В глазах мальчика отразился бессильный гнев. – Ты сам говорил, что я – капитан. - Да, это так. Однако в данный момент твое состояние не позволяет тебе выполнять эти обязанности, что само по себе никак не связано с твоими способностями, интеллектом или потенциалом, это просто медицинский факт. Разумеется, ты и сам это хорошо понимаешь. - Да я же не прошу пустить меня на мостик в середине сражения, чтобы давать всем ценные указания, - фыркнул Джим, - я просто хочу сменить обстановку всего на пару часов! - Однако доктор не может позволить тебе этого из соображений твоей собственной безопасности, - терпеливо ответил вулканец. - Его, несомненно, весьма огорчает тот факт, что ты воспринимаешь этот отказ как личное оскорбление, однако на медицинские предписания это никак не повлияет. Теперь все трое почувствовали, как замедляется движение корабля, и шум моторов сменяется более мягким гудением импульсных двигателей. Энтерпрайз приближался к Цирусу III. - Мостик – лазарету. - Спок слушает, - ответил он в ближайший комм, по-прежнему не сводя внимательного взгляда с не желавшего признавать поражение мальчика. - Сэр, мы приближаемся к орбите Цируса III. - Вас понял. Предупредите доктора Баннермана и его группу. Их следует без промедления высадить на планету. - Есть, сэр. - Я скоро буду на мостике. Конец связи. Джим, - он снова повернулся к мальчику, - мы еще вернемся к этому разговору после того, как будет решена текущая проблема. Сейчас же я прошу тебя, не делай скоропалительных выводов относительно твоего состояния, а также отношения к тебе окружающих. Покидая лазарет, Спок не мог отделаться от ощущения, что, судя по лицу Джима, свою задачу он успешно провалил. У него никогда не было детей – и теперь, по всей вероятности, никогда и не будет – а Джиму сейчас нужен не просто друг, а кто-то надежный, как якорь, как точка опоры. Если для этого придется пожертвовать детской привязанностью, которую испытывал к нему ребенок, что ж, это не такая уж высокая цена за возвращение самого выдающегося из известных ему людей, в настоящий момент затерявшегося в лабиринте воспоминаний. Четверть часа спустя он окончательно убедился в своей полнейшей неспособности найти общий язык с ребенком, не то что дать ему точку опоры. - Значит, вам даже в голову не пришло, что надо заблокировать его голосовые команды через центральный терминал? – прошипел МакКой, нервно заламывая руки. Спок на мгновение прикрыл глаза, тщетно пытаясь восстановить контроль. – Я не предполагал, что он сбежит сразу же после нашего разговора, доктор. Кроме того, я был несколько занят выполнением своих обязанностей на мостике. Когда, по вашему мнению, мне следовало его заблокировать? - Ладно, это уже не так уж важно… – фыркнул МакКой. – Потом, когда поймаем его, надо будет посадить мальчишку под домашний арест до конца всего подросткового периода. Что меня больше интересует, так это почему вы до сих пор здесь? Надо срочно спускаться на планету! Спок с трудом подавил желание потереть переносицу. – Доктор, я также обеспокоен безопасностью Джима, однако он уже не совсем ребенок. Полагаю, он вполне может провести час на поверхности без вреда для себя. Возможно, природа этой планеты окажет благотворное воздействие на его эмоциональное состояние. - Спок, - с совершенно потерянным взглядом МакКой, шагнув вперед, положил руку ему на плечо, - вы что же, так и не поняли? - Чего именно, доктор? - Вы думали, я его не отпустил просто потому, что хотел присмотреть за ним? - Разве не в этом причина? МакКой горько улыбнулся. – Нет, Спок… вовсе не поэтому. - Поясните, - сказал он, сдвинув брови. МакКой провел рукой по глазам, устало потирая лоб. – Спок, этот ребенок только что чудом спасся после страшного геноцида – а сейчас он спустился на планету, где с вероятностью пятьдесят процентов свирепствует смертельно опасная эпидемия.