Avis rara

Темный Лорд сложил руки в замок, наблюдая за облаками, плывущими по чистому голубому небу. Обычно он не занимался подобными нелепыми глупостями, но сегодня захотелось сделать то, что обычно отвергается едва только приходит в голову. Тратить время впустую ради разглядывания облаков, которые к тому же не могли принести выгоды. Но все бывает в первый раз. И будто в далекой юности Лорд лениво провожал взглядом облака, медленно проплывающие по небу. Операций по обезвреживанию опасных для его дела людей пока не предвиделось. Документы были либо отданы для проработки слугам, лебезящим как будто в последний раз, либо давно просмотрены и утверждены. Все чаще приходилось работать именно головой, а не палочкой. Утрясать проблемы, появлявшиеся на пустом месте из ничего. Но эти проблемы могли многое испортить, если они не были бы решены в ту же минуту. Политика требовала не только железной руки, но и трезвого разума. Головы, которая была бы способна вывести Магический мир Британии из клоаки. Большинство тех, кто лояльно относился к политике Фаджа и Скримджера перешли в нейтралитет. Такое положение дел не было удовлетворительным, но они не мешали для продвижения «своих», нужных людей в Министерство, необходимых доктрин и законов. И никто ничего не говорил. Общество закрывало глаза. Ни единому магу не было дела до мошенничества с постами и документами в Министерстве Магии. Пускай и проворачивалось это прямо под самым носом. За более чем год под прессом, тяжелым гнетом новой, непонятной власти люди успели привыкнуть в неоднозначности, к тому, что справедливость поменяла свое значение. Ни один маг не возникал и не стремился разрушить то, что было создано при помощи многих убийств и преступлений. Кресло министра пропиталось в крови и все чаще заводились разговоры между подчиненными, что совсем скоро магический мир вернется к старым традициям. До этого еще было далеко, но вся власть все равно уже была сосредоточена в руках одного единственного человека, считавшего, что управлять нужно уметь, иначе не будет никаких прогрессов. Лорд Волан-де-Морт собственными глазами видел то, как меняются людишки, больше не чествуя Альбуса Дамблдора на каждом шагу. Не было секретом, что оппозиция затаилась до поры до времени, но они будто черви будут выползать в те моменты, когда пойдет дождь. И не важно, что этот дождь будет из крови. Политика требует жертв, а раз уж и так все в крови то не следует нарушать сложившуюся за недолгое время традицию. Но мысли мужчины были сосредоточены не только на полученной власти. Один очень гордый, противный и ненавистный омега также занимал очищающийся с каждым днем разум мужчины. Он был все еще жесток, надменен и знал решение в большинстве случаев только через принесения чьей-то жертвы и боль, но что-то менялось в оставшейся частичке души. Мерзкое черное нечто коркой слетало с нее. Была ли в этом заслуга Поттера не ясно. Но желание унизить, поставить на колени заклятого врага все еще жило и прекрасно ощущало себя в голове мужчины. Альфа глубоко вдохнул, жестоко улыбаясь, чувствуя свободу и приближающийся триумф. Оставалось совсем немного, и он предъявит свои права на владение редким сокровищем. А если не получится завладеть им, то омега будет уничтожен. Откинувшись в кресле, которое стояло на широком балконе, мужчина прикрыл глаза. Свежий летний воздух прочищал голову не хуже парочки заклинаний и ритуалов. Ветерок, обдувавший лицо и шею доносил до чуткого носа мага сладковатый аромат. И ему ужасно нравился этот чудесный запах, сочетающий в себе сразу несколько чудных, практически не сочетающихся друг с другом, но до жути привлекательных нот. Тот, кто умеет ждать получает все, что захочет, а Лорд умеет ждать как никто другой. Его можно в какой-то мере назвать терпеливым. Но лишь до того, пока он не дойдет до точки кипения, когда злоба и гнев не начинают проливаться через края. Мелодия ветра играющего в кронах деревьев успокаивала и навевала легкую дрему. Летний зной влиял даже на темных магов. Каждый, в конце концов, способен устать от постоянных дел, множество проблем, требующих решения. Но палочка всегда была наготове.

***

Поттер поправил очки, немного съехавшие с носа и, сделав последние пометки в коротеньком письме, оставил перо в чернильнице, жутко довольной тем, что ей воспользовались. Наскоро написанные строки только просохли, когда парень уже складывал письмо и отдавал вызванной из специальной почтовой службы сове. В любой момент маг без палочки мог призвать при помощи того же самого камина или через специальный предмет почтовую сипуху или кого-нибудь другого. Волшебник на другой стороне мог подобрать любую необходимую птицу. Все зависело от скорости донесения и от величины груза. Вообщем-то все как на обычной магловской почте, только нет нужды использовать сов. Птица, дожидавшаяся на подоконнике, проглотила крохотное угощение, найденное в последний момент, и расправила крылья, собираясь в полет до указанного места. Монетка уже отправилась в крохотный мешочек на лапке у совы. Молодой маг сжал голову в ладонях, не понимая, почему вообще все еще остается в этом большом доме, место нахождения которого он даже не знает. Но беспокойства не было, не билось гулко сердце, не было страха. Могло ли быть так, что в его жизни уже было слишком много страха и переживаний и он больше не может ощущать их? Невозможно даже припомнить всех тех моментов, когда кровь застывает в жилах и единственное, что возможно, это трястись в страхе, от понимания, что сделать что-либо он не может. С самого детства, до последней битвы, в которой он умер по-настоящему. По-настоящему, но отчего-то вернулся. Гарри перестал ощущать себя тем, кем был раньше. Нет, он все еще был тем мальчиком, который вырос в нелюбимой семье, в тесном чулане под лестницей, без мамы и папы. Был и тем молодым человеком, который когда-то поцеловал самую красивую, как тогда казалось девушку; тем, кто нашел другую, ту, которую не мог не заметить. Гарри все еще оставался Гарри Поттером, просто мальчиком, в жизнь которого когда-то постучал добрый великан, со словами «Ты волшебник». Но с того момента в душе маленького ребенка поселилась мысль, что все во что он поверил с легкостью и непринужденностью, может так же легко исчезнуть, уйти, как какой-то сон. Просыпаться, избавляться от этого сна не хотелось, каким бы страшным он не представлялся. Но с каждым разом волшебная сказка причудливым образом становилась кошмаром и приходилось играть роль того героя, которым называли простого ребенка. И поначалу это нравилось. Много внимания, обожания, но вскоре стало понятно, что все может измениться, если падет тень сомнения. На протяжении нескольких лет Гарри мечтал вернуться в Хогвартс, встретиться с друзьями, как обычно рассказать им о том, что произошло за то время, пока они не виделись. Вот только возвращаться было все же страшно, потому что знать о том, какие же опасности ожидают на этот раз, наперед было невозможно. Приключения, страшные, заглатывающие с головой, утягивающие в еще более неизведанный мир давали непонятный толчок для понимания одной вещи. Все ждут подвигов, все люди, и даже друзья ждут от Гарри новых свершений, доказывающие, что на самом деле есть Герой. И Герой был, потому что боялся, что если он не спасет, не поможет, не сделает то, что от него ждут, то мир чудес, в котором он хотя бы немного счастлив, исчезнет навсегда. И будет только один единственный мир — в чулане под лестницей. Ни один довод, что мир волшебства до сих пор реален, несмотря на пройденные трудности, виденные смерти, ощущение бьющей в теле магии не доказывали, что если прикрыть глаза, то реальность, которую знает Поттер не разрушиться и он не проснется в страшном для себя мире. И даже сейчас, в самый критический момент жизни, понимая, что вот она реальность, кажется, будто все исчезнет, растает как лед, оставив лишь мокрое пятно. Его слишком часто лишали того, что должно было стать его реальностью с самого раннего детства. И пускай хоть омегой, хоть бетой, хоть альфой, но он бы знал себя, а не так, как сейчас. Понимание того, кем же он является на самом деле просто стерто. Молодой человек снял очки одним движением, резко согнув дужки со всей силы. Сломаются они или нет — все равно. Это не так важно, сущий пустяк. Он лег на кровать хватая мягкую удобную подушку, сжимая ее, не зная, что же делать, куда бежать чтобы не было как в прошлые разы, чтобы никто и никогда не нашел человека, мага, омегу, по имени известному всему магическому Лондону — Гарри Джеймс Поттер. Люциус Малфой мог говорить все, что хочет, передавать своему хозяину информацию и не думать о том, что однажды неправильная власть закончится в один миг, что ее кто-то разрушит. Все Малфои одинаковы: лживы, надменны и не способны сочувствовать и заботиться о том, кто являлся им чужим. Их семья признавала только силу и чистокровность. Из глаз скатилась пара горьких, полных печалей слезинок. Парень не позволял себе разрыдаться как маленькому, но сейчас он не мог сдержаться. Внутри что-то в очередной раз сломалось, хрустнуло и разлетелось на миллионы кусочков, до того мелких, что собрать их больше не получится. Никогда. Бежать куда-то без палочки не имело смысла, точно также как и еще больше портить отношения с неожиданным опекуном, выданным Министерством и им же заверенным. Отвратительные законы, не дающие ни единого права на настоящую свободу, на настоящую жизнь. Все это больше похоже на какое-то дозволение. Люциус Малфой все еще был гадюкой, способной в любой момент отравить жизнь каплей своего яда. Стоило только гадать, когда же магу надоест нянчиться с омегой не готовым выйти в общество. Погода, стоящая за окном казалась уже не такой восхитительной и приятной. Хотелось, чтобы пролился дождь, принеся с собой свободу, свежий воздух, которого катастрофически не хватало. Но будто назло светило яркое солнце, ухудшая и без того испорченное настроение. Гарри Поттер просто устал быть тем, кем его считают.