Avis rara

На следующее утро Гарри спустился к завтраку раньше обычного. Он почти не спал, всю ночь ворочался, прокручивая в голове слова Тома, листая в памяти страницы прочитанных книг, ища ответы, которых не находил. К утру глаза слипались, но тело отказывалось отдыхать, наполненное странным, тревожным ожиданием. В столовой было пусто, только домовики бесшумно скользили между столами, расставляя тарелки. Серебро тихо, почтительно звякало, будто боялось нарушить тишину. Скатерть была ослепительно белой, накрахмаленной до хруста, и на ней, как на снегу, чернели тени от высоких окон. Гарри сел на свое обычное место в дальнем конце стола, подальше от хозяйского. Он не притронулся к еде, только пил тыквенный сок, наблюдая, как в высокие окна вливается серый утренний свет. Один за другим начали появляться Малфои. Нарцисса вошла первой, ее платье шуршало по паркету, как змеиная кожа. Она выглядела безупречно, как всегда, но Гарри заметил, как плотно она сжала губы, прежде чем сесть на свое место. Под слоем макияжа угадывалась бледность, а пальцы, сжимающие салфетку, слегка подрагивали. Люциус появился через минуту. Его шаги были тяжелыми, не такими легкими, как обычно, будто каждое движение стоило ему усилий. Он был в идеально выглаженной мантии, волосы зачесаны назад, но под глазами залегли темные круги. Малфой встретился взглядом с Гарри и тут же отвел глаза, словно ему было стыдно. Или страшно. Драко не появился. Гарри заметил, как Нарцисса бросила быстрый взгляд на пустующее место сына и ее губы дрогнули. Она ничего не сказала, но в ее молчании было больше боли, чем в любых словах. Завтрак проходил в напряженной тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов. Вилки звякали о фарфор, ножи скрежетали по тарелкам, и каждый звук казался неестественно громким, почти оглушительным. Гарри чувствовал, как его собственное тело начинает реагировать на этот дискомфорт — мышцы напряжены, челюсти сжаты, каждый шорох заставляет вздрагивать. Под ребрами пульсировала магия, готовая выплеснуться, и он сжимал край стола, чтобы не дать ей воли. Цикл приближался и это делало его нервы оголенными проводами. Внезапно один из домовиков, дрожа как осиновый лист, возник рядом с Люциусом. Он был таким маленьким и испуганным, что Гарри на мгновение стало его жаль. Домовик что-то прошептал на ухо Малфою-старшему, и лицо того исказилось. Сначала непонимание, ужас, затем — отчаянная попытка взять себя в руки. — Мистер Поттер, — обратился Малфой к Гарри, и голос его потерял всякую гладкость, стал каким-то скрипучим, будто каждое слово давалось с трудом. — К воротам поместья прибыли… гости. Представители Министерства Магии Великобритании. И с ними… Артур Уизли. Они требуют немедленной встречи с вами и проверки условий вашего содержания. В воздухе запахло не просто конфликтом, запахло скандалом. А где скандал и внимание Министерства, там рушатся тихо согласованные планы и тайные договоренности. Гарри медленно поднялся из-за стола. Его сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно. Поймав взгляд Люциуса Гарри увидел в нем не высокомерие, не презрение, а страх. Чистый, животный страх человека, который понимает, что его мир рушится. — Министерство, говорите? И мистер Уизли? — Гарри позволил себе тонко, почти незаметно улыбнуться. — Похоже, ваши письма все же возымели эффект. Или же… кто-то иной проявил инициативу, — он намеренно оставил эту фразу висеть в воздухе, наблюдая, как лицо Люциуса становится серым. — Вы примете их в парадной гостиной, лорд Малфой? Или предпочтете, чтобы инспекция прошла прямо здесь, за завтраком? Гарри видел как дернулся кадык Малфоя, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола. Скатерть под его руками собралась в мелкие складки, и казалось, еще немного и она порвется от напряжения. Нельзя было быть больше затравленным подростком в чужом доме. Он был Гарри Поттером, омегой под официальной защитой Министерства, и на его стороне внезапно появилась возможность разобраться с тем, что происходит. Не так просто Министерство нагрянуло к Малфоям. — Конечно, в парадной гостиной, — выдавил из себя Люциус. — Нарцисса, дорогая, проследи за подготовкой. Я… я проведу гостей. Нарцисса кивнула только кивнула, понимая супруга с полуслова. Пока Малфои в панике засуетились, Гарри поднялся к себе. У него было несколько минут и он поспешил к окну, откуда был виден подъезд. У ворот, за мерцающим слоем защитных чар, стояла группа из пяти человек. Чары переливались радужной пленкой, и сквозь них фигуры казались размытыми, нереальными, как фигуры в калейдоскопе. Трое в официальных мантиях с гербами Министерства, один из них что-то яростно писал в пергаменте, двое других оглядывались по сторонам с подчеркнутым безразличием. Один аврор в боевой форме, с палочкой наготове, хотя никто не объявлял угрозы. И вместе с ними всеми действительно был Артур Уизли. Его рыжие волосы, немного поседевшие за годы войны, ярко выделялись. Он стоял прямо, с непривычно суровым выражением лица, и что-то горячо говорил старшему из чиновников. Гарри видел, как сжаты его кулаки, как напряжены плечи, Уизли был готов к бою. Сердце Гарри сжалось от тепла и острой боли одновременно. Потому что о нем не забыли, на самом деле пришли. На глаза навернулись слезы и Гарри резко моргнул, прогоняя их. Голова уже включилась, обдумывая то, почему только сейчас прибыли проведать его. И должен был быть кто-то решивший направить людей из правительственной верхушки. Простой запрос Артура вряд ли заставил бы бюрократическую машину Министерства, которое сейчас, по сути, контролировали люди Реддла, так быстро среагировать. Значит, был другой толчок, возможно публичный скандал из-за того, что некто сделал эту ситуацию публичной. Мысли Гарри сразу же метнулись к Тому Реддлу, поскольку практически сразу нашелся ответ. Раз уж он был тем, что контролировал большую часть Министерства, если не все, то он пытался сейчас провести легитимизацию своего права. Если Министерство официально проверит условия и найдет их «достойными», если даже Артур Уизли, известный борец со всем темным, член Ордена Феникса, не найдет формальных нарушений… то дальнейшее пребывание Гарри у Малфоев, а значит, и близость к Волан-де-Морту, станут узаконенной нормой. Это был рискованный ход, но гениальный в своей наглости. Том выводил их «отношения» из тени частного поместья на свет официальной политики. Подобное положение дел было самым логичным. Не так просто Том начал действовать, а значит и чиновники прибыли для того, чтобы согласно его наводке пройти проторенной дорожке. Но Гарри устал тосковать и плакаться о своем статусе или положении, которое сейчас занимал. Он распрямил плечи, глубоко вдохнул и почувствовал, как магия внутри него успокаивается, собирается в ровный, спокойный поток. Он быстро переоделся в самое простое, что смог найти: серые штаны, темно-зеленый свитер, подаренный когда-то миссис Уизли. Свитер был немного великоват, и это придавало ему небрежный, почти трогательный вид. Никакого намека на роскошь Малфоев, Гарри должен был выглядеть не питомцем, а пленником, пусть и в золотой клетке. Он одернул рукава, поправил воротник, провел рукой по волосам, взлохматив их сильнее, чем обычно. Коридоры поместья встретили Гарри тишиной. Обычно здесь сновали домовики, но сейчас даже они попрятались, чувствуя приближение бури. Гарри шел медленно, позволяя себе насладиться этим моментом, каждый шаг отдавался в груди глухим, упругим эхом. В парадной гостиной царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем огромных напольных часов. Люциус стоял у камина, пытаясь сохранить вид непринужденного хозяина, одна рука в кармане, другая на каминной полке, но бледность выдавала его. Нарцисса сидела в кресле, безупречная и безмолвная, как статуя. Ее платье было безукоризненно, волосы уложены в сложную прическу, но в глазах застыл страх. Чиновники расположились на диване, держась настороженно. Трое мужчин, все в идеально выглаженных мантиях, с папками на коленях, с лицами, которые ничего не выражали. Только один, тот, что сидел в центре, щурился, разглядывая комнату с цепким, оценивающим интересом. Аврор стоял у двери, палочка была на виду явно демонстрируя силу, которая здесь никому не была нужна. Артур Уизли, увидев входящего Гарри, сделал шаг вперед. Его лицо исказила гримаса облегчения и боли, столько чувств смешалось в этом простом, открытом лице, что у Гарри перехватило дыхание. Он вдруг остро, до рези в глазах, осознал, как сильно скучал по своим друзьям и родным. По рыжим, шумным, так горячо любимым людям, которые принимали его таким, какой он есть, не требуя быть героем или омегой или кем-то еще. — Гарри, сынок! — Артур чуть не бросился к нему, но его сдержал жест старшего чиновника. Гарри видел, как дернулась рука Уизли, как напряглись мышцы, ему стоило огромных усилий не пересечь разделяющее их пространство. В его глазах читалось столько беспокойства, что Гарри почувствовал комок в горле. Глаза у Артура были красными, воспаленными, и Гарри понял, что он, наверное, не спал всю ночь перед этой поездкой. — Мистер Поттер, доброго дня. Меня зовут Элфрик Борч, — начал щурясь поверх очков тот, кто явно был главным в делегации магов. Очки у него были маленькие, круглые, с тонкой золотой оправой, и он смотрел поверх них, как профессор, который ожидает от ученика правильного ответа. Голос его был сухим, деловитым, как шелест старых бумаг. — Рады видеть вас в добром здравии. Мы прибыли для проведения плановой проверки условий содержания омеги, зарегистрированной под опекой рода Малфой, а также для удовлетворения запроса мистера Уизли, как близкого друга семьи, о возможности встречи. Гарри кивнул, вежливо, но отстраненно. Он заметил, как Борч оценивающе скользнул взглядом по его одежде и что-то скоро записал в пергамент. — Здравствуйте. Я благодарен за ваше внимание, господа. Мистер Уизли, — он встретился с Артуром взглядом, и Артур, к своему удивлению, увидел не растерянного мальчика, а уставшего, но собранного молодого человека. — Очень рад вас видеть. — Гарри, как они с тобой обращаются? Ты… — Артур осекся, не зная, как спросить об «омежьих» делах тактично. Его пальцы теребили край мантии. Когда-то мистер Уизли делал так, когда волновался из-за очередного рейда на маггловские вещицы. — Со мной обращаются в строгом соответствии с законом, мистер Уизли, — четко ответил Гарри, и его взгляд скользнул к Люциусу. — Лорд Малфой обеспечивает кров, пищу, доступ к информации. У меня есть собственная комната, книги, возможность прогулок в саду в дневное время. Это был безупречный, совершенно сухой рассказ, ни жалоб, ни эмоций, именно так, как должно звучать в официальном отчете. Гарри заметил, как Борч одобрительно кивнул, делая пометку. — Однако, — продолжил Гарри и его голос приобрел легкий, едва уловимый оттенок задумчивости, словно он размышлял вслух, — возможно, у вас как у представителей Министерства возникнут вопросы к… некоторым аспектам моего окружения. Например, к вопросу о психической и социальной адаптации омеги, находящейся в изоляции от общества себе подобных и под опекой семьи, чьи… политические взгляды и прошлые действия могли сформировать у меня устойчивое чувство опасности и дискомфорта, что, как указано в руководстве Мунго по реабилитации омег, может негативно сказаться на раскрытии потенциала и стабильности циклов. Гарри сделал небольшую паузу, чтобы дать этим словам осесть. В наступившей тишине было слышно, как тикают часы. Борч заинтересованно наклонил голову, его перо замерло над пергаментом. Артур смотрел на Гарри, широко раскрыв глаза, и в них читалось изумление пополам с гордостью. Люциус побледнел еще больше, его лицо приобрело сероватый оттенок, как у человека, который внезапно понял, что земля уходит из-под ног. Гарри вежливо, со знанием дела, намекнул на то, что Малфои как опекуны — сомнительный выбор, и привел для этого бюрократическое обоснование. Как будто он зря зачитывался теми брошюрками и книгами, которые были позволены. — Это… это серьезное замечание, мистер Поттер, — произнес Борч, делая пометку в пергаменте. — Вы ощущаете непосредственную угрозу? — В соответствии со статьей 7 Закона об омегах, — продолжил Гарри, словно не слыша вопроса, — омега имеет право на посещение независимым целителем-психомантом для оценки ментального состояния. Я бы хотел воспользоваться этим правом. Также, согласно тому же закону, моим официальным представителем может выступать доверенное лицо по моему выбору, не обязательно связанное с опекуном. Мистер Артур Уизли, с согласия его семьи, мог бы выступить в этой роли для координации моих взаимодействий с внешним миром. Это помогло бы снизить психологическую нагрузку от общения с опекунами, чья причастность к темным делам общеизвестна. Гарри слышал как гулко, тяжело, стучит его сердце, будто молот в груди. Сходу наговорить заумностей, чтобы обескуражить внезапных гостей подходило больше всего для его личного дела. Борч явно не ожидал от омеги такой юридической подкованности. У Артура на лице читалось смятение, гордость и дикое недоумение, поскольку он явно не понимал откуда Гарри все это знает. Когда нечего делать и бежать от врага некуда, приходится очень быстро учиться, чтобы не попасть в еще большую беду. В этот момент дверь в гостиную бесшумно открылась. Гарри почувствовал как изменился воздух, как стал тяжелее и плотнее от расходившегося запаха корицы и старого пергамента раньше, быстрее чем увидел входившего. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом, и магия внутри него, которая только что была спокойной, вдруг напряглась, узнавая, но Гарри заставил себя не оборачиваться, не выдавать реакции. Волан-де-Морт вошел в гостиную так, как будто делал это каждый день. Его появление было настолько внезапным и тихим, что аврор, стоявший у двери, инстинктивно схватился за палочку, а Борч вздрогнул, выронив перо. — Прошу прощения за вторжение, — произнес Том, его голос был бархатистым и спокойным, как у хозяина, который зашел проведать гостей. — Я услышал голоса и подумал, что, как временный гость в этом доме, должен представиться. Том Реддл, — мужчина слегка склонил голову, его красные глаза безмятежно скользнули по лицам присутствующих, задержавшись на Гарри дольше, чем на других. — Я здесь в качестве… частного исследователя. Изучаю архитектурные особенности французских магических усадеб. Лорд Малфой был так любезен, что предоставил кров. Ложь лилась так гладко, что казалась правдой. Артур Уизли смотрел на него с ошеломленным ужасом и Гарри видел, как дернулась его рука к палочке. Но формально перед всеми был просто Том Реддл, частное лицо, гость в доме Малфоя. И не было ни одного законного основания что-либо предпринять. Не только лишь Гарри захотел действовать сразу, как увидел возможность. Этот выход был рассчитан идеально, Том явился лично, чтобы показать, что он рядом и не скрывается, демонстрируя абсолютное спокойствие и контроль, показывая, что визит Министерства его нисколько не тревожит. — Мистер… Реддл, — с трудом выдавил Борч, явно ощущая исходящую от незнакомца опасность, но не имея законного основания для действий. Его голос дрогнул, и он быстро прокашлялся, пытаясь скрыть замешательство. — Ваше присутствие здесь… при живом омеге… — О, я строго следую всем предписаниям, — мягко прервал его Том. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и казался воплощением непринужденности. Только пронзительные красные глаза выдавали хищника, оценивающего добычу. — Между моими покоями и покоями мистера Поттера два этажа и три укрепленных коридора. Мы случайно сталкивались лишь однажды, в первый день моего приезда, и с тех пор я тщательно избегаю даже малейшей возможности нарушения личного пространства мистера Поттера. Благополучие омеги превыше всего. Не так ли, Люциус? Малфой лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гарри заметил, как едва заметно дрожит подбородок, но достаточно, чтобы понять, что этот человек на грани. Малфой-старший, всегда такой надменный и уверенный, сейчас напоминал загнанного зверя, загнанного в угол собственным страхом. Том повернулся к Гарри. — Вы только что, мистер Поттер, продемонстрировали замечательное знание законодательства. Поистине, редкая птица не только по природе, но и по остроте ума. Ваше предложение о привлечении доверенного лица выглядит крайне разумно. Это добавит прозрачности и, несомненно, успокоит ваших… друзей. Ясное дело Том игрался, публично поддержал и словно бы оценил. Вероятно подобное положение дел хорошо вписывалось понятия той игры, что начал Том. — Благодарю за понимание, мистер Реддл, — холодно ответил Гарри. — Я ценю, когда к моим предложениям относятся серьезно. Борч, окончательно запутавшись, но чувствуя, что формально все идет «по закону», закашлял. Он явно был не в своей тарелке, визит, который должен был стать рутинной проверкой, превращался в нечто гораздо более сложное. — Хм, да. Дельное предложение мистера Поттера заслуживает рассмотрения, — чиновник снова заскрипел пером, делая пометки. — Мистер Уизли, вы согласны выступать в заявленной роли доверенного лица, с подачей соответствующих ходатайств в Министерство? Артур, все еще шокированный присутствием Волан-де-Морта, но ощущая жгучую необходимость что-то сделать, чтобы быть ближе к Гарри, решительно кивнул. — Да. Безусловно, — закивал Уизли. — Что ж, — Борч, поколебавшись, щелкнул пальцами. Из воздуха материализовался другой длинный пергамент, расчерченный графами, и пахнущий свежими чернилами. — Мистер Поттер, — произнес он, поправляя очки, — я обязан провести устный опрос и осмотр помещений. Это формальность, но формальность обязательная. Вы не против, если мы начнем прямо сейчас? Гарри кивнул, чувствуя, как напряженно замерли Малфои. Люциус сделал шаг вперед, но Борч поднял руку. — Лорд Малфой, я буду работать непосредственно с подопечным. Ваше присутствие не требуется. Более того, оно может повлиять на объективность опроса. Малфой хотел было возразить, но отступил. Гарри успел заметить, как его пальцы судорожно сжали набалдашник трости там, где обычно пряталась палочка. Артур, все еще стоявший в стороне, шумно выдохнул и сжал кулаки. — Мы можем пройти в вашу комнату, мистер Поттер? — спросил Борч, делая пометку в пергаменте. — Да, конечно. Гарри повел чиновника по лестнице. Коридоры поместья были широкими, с высокими потолками, расписанными фресками, изображавшими сцены охоты и аллегории четырех стихий. На стенах висели портреты, предки Малфоев смотрели холодными, оценивающими взглядами, провожая Гарри и Борча надменными улыбками. Под ногами стелились ковры такой плотной работы, что шаги тонули в них, как в снегу. Борч шел чуть позади, его перо скользило по пергаменту, фиксируя каждую деталь. — Впечатляющая резиденция, — заметил чиновник, оглядываясь по сторонам. — Род Малфоев всегда отличался подобным масштабом. Гарри не ответил. Он толкнул дверь своей комнаты и отступил, пропуская Борча внутрь. Комната встретила их прохладой. Высокие окна выходили на восток, и утренний свет заливал паркет золотистыми прямоугольниками. Кровать с балдахином из тяжелого шелка занимала почти половину пространства, но Гарри за последние дни отодвинул ее к стене, освободив место для стола. На столе громоздились книги — своды законов, трактаты по магической социологии, несколько томов по истории омежьего движения. Пергаменты с заметками были разложены веером, на одном из них еще недостаточно просохли чернила. Борч остановился посреди комнаты, медленно повернулся вокруг своей оси. — Вы переместили мебель, — заметил он. — Мне нужно было место для работы, — ответил Гарри, наблюдая за реакцией чиновника. Тот подошел к окну, провел пальцем по идеально чистому, без намека на пыль стеклу. За окном тянулся сад: идеальные дорожки, подстриженные кусты, клумбы, высаженные так, чтобы цветы сменяли друг друга круглый год. Вдали виднелась каменная ограда, а за ней холмы, уходящие к горизонту. — Вид приятный, — сказал Борч. — Вас выпускают в сад? — Да, конечно. — Кто-то сопровождает вас? — Чаще всего никто. Я один, — пожал плечами Гарри. — Сад закрыт магическим периметром, так что далеко не уйти. Борч что-то записал, не оборачиваясь. — Вы пользуетесь магией, мистер Поттер? — Иногда. Палочка у меня есть, — Гарри показал на столик у кровати, где лежала его новая палочка, темная, с мелкими прожилками, длиннее прежней. Борч подошел, но не взял ее, только наклонился, рассматривая. — Вы чувствуете с ней связь? — спросил он. Гарри помедлил с ответом, поскольку такой связи как было прежде с самой первой палочкой не было. Новая волшебная палочка слушалась, но не пела, не искрилась от радости, когда Гарри брал ее в руку. — Она работает, — сказал наконец Гарри. Борч кивнул, сделал пометку и перешел к столу. — Можно? — спросил он, указывая на пергаменты. — Пожалуйста. Чиновник склонился над записями. Гарри видел, как его глаза скользят по строчкам — выписки из законов, пометки на полях, вопросы, написанные мелким, торопливым почерком. Борч не комментировал, только иногда покачивал головой. — Вы изучаете законодательство об омегах, — сказал Борч. — Мне нужно знать свои права. — Разумно. — Борч выпрямился, постучал пальцем по стопке книг. — Вы сами выбрали эти издания? — Частично. Что-то принесли домовики, что-то я просил у лорда Малфоя. — И он не отказывал? — Отказывал. Но я ссылался на статьи о праве омеги на образование. — Статья 14, если не ошибаюсь? — Борч поднял бровь, и на его сухом лице мелькнуло что-то, похожее на улыбку. — Статья 14, пункт 3. И дополнение к ней от 1873 года, где уточняется, что «образование» включает не только магические практики, но и изучение законов, истории и социального устройства. Чиновник хмыкнул. Его перо вновь аккуратно скользнуло по пергаменту, оставляя аккуратную строчку. — Вы хорошо подготовлены, мистер Поттер. Это похвально. Гарри не ответил, просто стоял у окна, чувствуя, как солнечный свет нагревает спину через свитер, и наблюдал за Борчем. Тот двигался по комнате медленно, методично, открывая шкафы, заглядывая в ванную, проверяя. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но Гарри замечал, как цепко схватывают глаза каждую деталь. — Одежда предоставлена? — спросил Борч, приоткрывая дверцу шкафа. — Да. Домовики приносят то, что считают нужным. — Вы довольны качеством? — Оно… хорошее. Дорогое. — Но вы предпочли надеть иную одежду? — Борч указал пером на темно-зеленую вязаную кофту, которая была Гарри великовата. — Он не из гардероба Малфоев, я правильно понимаю? Гарри опустил взгляд на свои руки. Свитер был старым, с вытянутыми манжетами, на левом рукаве виднелось пятно от тыквенного сока, которое никак не отстирывалось. — Его связала миссис Уизли. На Рождество. Несколько лет назад. Борч ничего не сказал, но его перо замерло на мгновение. Потом он снова заскрипел, выводя что-то в графе «личные вещи». — Вы вольны носить то, что хотите? — В пределах разумного. Лорд Малфой считает, что моя одежда должна соответствовать статусу дома. — А вы? — Я считаю, что моя одежда должна быть удобной. Борч хмыкнул снова, подошел к кровати, присел, проверяя жесткость матраса, заглянул под подушку, осмотрел простыни. Пальцы его пробежались по швам, проверяя чистоту, задержались на уголке пододеяльника, где была вышита монограмма Малфоев. — Белье меняют раз в три дня, — сказал Гарри, наблюдая за его действиями. — Полотенца каждый день. Еду приносят трижды, плюс перекусы по запросу. — Вы не голодаете? — Нет. — Вас не ограничивают в пище? — Нет. Но я предпочитаю есть в своей комнате, а не в столовой. Борч поднял голову. — Почему? Гарри помедлил, не мог сказать правду — что не выносит вида Малфоев за одним столом, что их присутствие вызывает тошноту, что каждое утро он чувствует себя зверем в клетке, на которого глазеют посетители зоопарка. — Мне спокойнее одному, — не стал вдаваться в подробности и как-то кривить душой Гарри. Чиновник кивнул, записал. — Вы чувствуете себя в безопасности в этой комнате? — Двери закрываются. Окна открываются. Никто не входит без стука. — Это не ответ на вопрос. Гарри посмотрел на Борча, а тот смотрел прямо на него выжидая. — Я чувствую себя в безопасности настолько, насколько это возможно, когда живешь в доме человека, который прислуживает Темному Лорду, — сказал Гарри. — Физически мне ничего не угрожает. Я сыт, одет, здоров, но я не могу выйти за ворота без разрешения. Я не могу связаться с друзьями без посредников. Я не могу… Он замолчал, понимая, что говорит слишком много. Борч терпеливо ждал. — Не можете что? Гарри привычно посмотрел в окно. В саду мелькнула тень, Драко, наверное, снова бродил между кустами, как неприкаянный. — Я не могу быть уверен, что мои письма доходят. Я не могу знать, что происходит с моими друзьями, с миром за этими стенами. Мне приносят газеты, но я не знаю, что в них правда, а что то, что хотят, чтобы я видел. Борч долго молчал, потом сказал: — Это разумные опасения. Я их зафиксирую. Чиновник подошел к окну, встал рядом с Гарри, и они оба посмотрели на сад. Кусты самшита были подстрижены так, что напоминали шахматные фигуры — слоны, пешки, короли, выстроенные в бесконечные ряды. В центре фонтана вода поднималась вверх и падала вниз, подчиняясь сложной магической схеме, создавая фигуры танцующих нимф. — Красиво, — заметил Борч. — Слишком красиво, — ответил Гарри. — Как на картинке, как будто здесь никогда не бывает ветра, никогда не идет дождь, никогда не опадают листья. — Вас это беспокоит? — Беспокоит то, что за этой красотой я не вижу настоящего мира. Борч ничего не ответил, но его перо заскрипело снова. — Что ж, — произнес чиновник, отступая от окна, — условия проживания я оценил. Комната просторная, мебель добротная, гигиена соблюдается. Питание предоставляется. Медицинское обслуживание… — он сделал паузу, — будет оценено отдельно, целителем, которого я пришлю. Теперь осталось уточнить несколько формальностей. Он вытащил из портфеля новый пергамент, покрытый мелкой, каллиграфической вязью. — Вы подписывали договор об опеке, мистер Поттер? — Да. При выписке из больницы, — конечно, эту вещь он с большим удовольствием проклял бы десятки раз. — Вы читали его перед подписанием? Гарри помолчал. Тогда, в больнице, он был так счастлив выбраться из палаты, что подписал бы что угодно. Он помнил только, как торопились его руки, как дрожали пальцы, как хотелось скорее увидеть Уизли, обнять их, почувствовать себя дома. А оказалось, что никто из его близких не ожидал его за стенами больницы и пришли те, кого Гарри вовсе не хотел бы видеть. — Я читал его позже, — признался Гарри. — И что вы думаете о его условиях? — Думаю, что в нем нет ничего, что прямо нарушало бы мои права, но есть много того, что позволяет их обходить. — Например? — поднял бровь Борч. — Например, пункт о «психоэмоциональном комфорте». Он не определен. Мне может быть дискомфортно, но если нет явных признаков насилия, это не считается нарушением. — Вы испытываете дискомфорт? — Я испытываю постоянное напряжение. Я не знаю, можно ли это назвать дискомфортом. Борч сделал уже, кажется, тысячную пометку. — Что-то еще? — Пункт о «социальной адаптации». Я изолирован от общества, но формально это не запрещено, если опекун считает, что изоляция идет на пользу. — Вы считаете, она идет на пользу? — Я считаю, что месяц в одиночестве, без возможности поговорить с друзьями, без выхода в мир, без права голоса в том, что со мной происходит, — это не адаптация. Я как будто не месяц здесь, в этом доме, а долгие года! Это… Слова «тюрьма» и «клетка» вертелись на языке, но он не был уверен, что хочет их произносить. Борч и так уже видел слишком много. — Это что, мистер Поттер? — Это похоже на ожидание, — сказал Гарри после паузы. — Я здесь, чтобы меня ждали. Чтобы я стал тем, кем нужно. — Кем нужно? — Не знаю. Может быть, покладистым. Может быть, послушным. Может быть, готовым. Борч замер, перо застыло над пергаментом. — Готовым к чему? Сказать правду все равно что выдать то, что Гарри еще не до конца понимал сам. Сказать неправду означало потерять доверие, которое только начинало выстраиваться. — Я пока не знаю, — вновь как можно более непринужденно пожал плечами Гарри. — Но мне кажется, что скоро узнаю. — Что ж, мистер Поттер, — сказал Борч, складывая пергаменты, — моя проверка завершена. Я направлю отчет в Министерство. Целитель прибудет в течение двух дней. А пока я рекомендую вам продолжать изучать законы. Это может пригодиться. Чиновник направился к выходу, оставив Гарри одного посреди комнаты, залитой солнечным светом. Внизу, в холле, Борч встретился с Люциусом. Малфой стоял у камина, его пальцы нервно постукивали по мраморной полке. — Ну? — спросил сиятельный лорд. — Что вы скажете в своем отчете? — Скажу, что условия проживания соответствуют минимальным требованиям, — ответил Борч, застегивая портфель. — И что подопечный находится в удовлетворительном физическом состоянии. — А психическом? — вырвалось у Люциуса. Борч посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — А психическое состояние — это вопрос к целителю, лорд Малфой. Я лишь фиксирую факты. Он уже взялся за дверную ручку, когда Люциус окликнул его: — Мистер Борч… что он сказал вам? О нас? О том, как мы с ним обращаемся? Борч обернулся. На его лице не было ни сочувствия, ни осуждения. — Мистер Поттер сообщил, что чувствует себя в безопасности настолько, насколько это возможно, когда живешь в доме человека, который прислуживает Темному Лорду. Это, лорд Малфой, цитата. Я занес ее в протокол. Борч кивнул и вышел. На улице его уже ждали остальные представители министерства проведшие проверку в доме. Артур Уизли, стоял у ворот и Борч подошел к нему, достал из портфеля запечатанный конверт, протягивая. — Для вас, мистер Уизли. Назначение доверенным лицом требует оформления. Артур схватил конверт дрожащими руками.