Итальянские страсти или Все, что не было рассказано Купитману о Милане

11:43. Лигурия (Ривьера ди Леванте). …Через пятнадцать минут они стояли на побережье Ривьеры ди Леванте. Первое, что он почувствовал, было дуновение прохладного соленого морского бриза на лице. Мелкий рассыпчатый песок, отливающий золотом на солнце, приятно покалывал босые ступни. На фоне двух цветов – лазурного и небесно-синего, что сливались где-то бесконечно далеко в единую линию горизонта – стоит, раскинув руки, тонкая фигурка в шифоновом сиреневом сарафане, настолько легкая, что, кажется, стоит ветру немного усилиться, и она взмоет над землей… Волны ее черных распущенных волос, белая широкополая шляпа на песке… Почему он сейчас поймал себя на мысли, что ему все это безумно нравится?.. Она оборачивается… Внезапно налетевший порыв ветра развивает черные локоны, а на ее лице появляется невероятно счастливая улыбка… Происходящее кажется ему замедленным в десять раз… Одним единственным движением она развязывает ленты на сарафане, и он, медленно скользя по ее телу, тут же падает на песок… На ней остался только изумрудно-зеленый купальник, под цвет ее глаз… Она ложится на шезлонг под зонтиком, заложив руки за голову… ее глаза закрыты, на лице умиротворенное выражение… - И это все? – резко поинтересовался Быков с явным оттенком разочарования. – Ты затеяла все это только для того, что бы приехать и развалиться на берегу как старая суха колода? - Спасибо за изысканный комплимент, - сухо ответила Настя, не открывая глаз. – Нет, я затеяла это все для того, чтобы приехать и расслабиться… Чтобы наслаждаться тем, что мне никуда не нужно бежать, никуда не нужно срочно звонить, ни на кого не надо орать… - Какая поэтически сформулированная чушь! – едко прервал ее Андрей, стягивая с себя футболку. – Если бы ты весь день не ходила в этой дурацкой шляпе, я бы подумал что у тебя солнечный удар! Давай поднимай свою упругую жопку, пока я тебе морского ежа в купальник не засунул, и айда со мной плескаться! Андрей разделся до плавок и теперь грозно нависал над Настей, как коршун над своей жертвой. - Ладно-ладно, Андрей, я сейчас немного отдохну и обязательно к тебе присоединюсь! – поспешно заверила его Кисегач, успокаивающе поглаживая Быкова по плечу. – Иди-иди! Я скоро приду. Андрей недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Оставив Кисегач преспокойно медитировать в теньке, он сделал десятиметровый разбег и на полной скорости погрузился в прохладную кристально-чистую воду. Вот это ощущение! Вода будто бы смыла с него весь груз повседневных забот и проблем. Свобода! Вот она свобода! Не какое-то абстрактное слово с мутным определением, а вполне конкретное чувство драйва и адреналина, которое, он Быков, почему-то умудрился забыть за десять лет, проведенных в окружении вечно больных пациентов. Ни еженедельные попойки с Купитманом, ни постоянно раздражающие интерны и стеб над ними в компании все того же Натаныча, не могли обеспечить Андрея в полной мере тем эмоциональным насыщением, в котором, оказывается, ворчун Быков так нуждался… Ну, до чего же это кайфово! До чего же восхитительно ощущать легкость собственного тела, свежеть мыслей и независимость от обычного и повседневного, которое осталось на берегу! Он, Андрей, действительно живет! Живет сейчас и по-настоящему! Работа, дела и прочая хрень, которая считается в этом автоматизированном мире вещественной на фоне этих чувств стала вдруг несущественной. Вдоволь наплескавшись, Быков бросил случайный взгляд на берег, где на том же месте и, не поменяв позы, продолжала лежать Настя. После пережитого чувства полной гармонии с миром, вид отдыха, который выбрала для себя Кисегач, казался Быкову, мягко говоря, не эффективным. Андрей впервые за долгие годы чувствовал себя в два раза моложе и в три раза счастливее, поэтому больше всего хотел разделить сейчас этот миг с человеком, а точнее с женщиной, с которой он был связан весьма неоднозначной «кармической» связью. - Кисегач! – окликнул Настю Андрей, подходя к ее лежаку. – Русалка моя малосольная, ты тут плесенью покрываться не устала? А то вон уже с купальником со своим одного цвета стала. А ну-ка стэнд-апь – у меня в отношении твоей персоны есть идейка! Он наклонялся над Настей так, чтобы вода, стекающая с него, капала на нее. Морщась от холодных капель, Настя ответила: - Вот, когда ты так говоришь, я мысленно начинаю подсчитывать, во что мне все это выльется… - И почему ты от меня всегда ждешь только худшего? – с укоризной поинтересовался Андрей. - Андрюша, - печально улыбнулась ему Настя, - Жду я от тебя всегда самого лучшего, готовлюсь только к худшему… - К худшему значит… - задумчиво повторил Андрей, внимательно посмотрев Насте в глаза. – Ну, хорошо! Раньше, чем Кисегач успела сообразить, что он хочет сделать, Быков перекинул ее через плечо и потащил в сторону моря. - Андрей!.. – давясь от смеха, только и смогла она воскликнуть. – Что ты делаешь?! Она и сама не могла объяснить, почему ей вдруг стало так смешно. Не так-то уж и часто ее носили на руках, да и чего уж там, на плечах тоже! Но когда подобное находило на Быкова, для Насти это было так странно и приятно, что невольно хотелось смеяться, как школьнице. С Андреем вообще всегда было весело и даже частенько приятно… - Ну, и что теперь? – улыбаясь до ушей, спросила Настя, когда Быков, стоял уже по пояс в воде, держа ее на руках. Он криво усмехнулся, глядя на нее. - Ну, ты же уже приготовилась к худшему, - многозначительно произнес Быков. - Нет, Андрей, - по-прежнему улыбаясь, покачала головой Кисегач, догадываясь, что он собирается сделать. – Даже не думай об этом… Нет!.. НЕТ! ААААААА!!! Но Быков лишь подмигнул и подкинул Настю так высоко, как только смог. После секундного ощущения свободного полета, Кисегач с громким «плюхом» ушла под воду. - Да-а-а, Настюха! – смеясь, протянул Быков, когда Настя, откашливаясь и отплевываясь, вынырнула из воды и посмотрела на Андрея опасно сверкающими глазами. – Твоей грации не то что балерина не позавидует, но даже наши санитары с бадуна пируэты поизящнее изображают! - Ну, все, Быков! – грозно воскликнула Настя, медленно надвигаясь на Андрея. – Тебе хана! Затеялся морской бой, в котором явно лидировал Быков, проворно уворачиваясь от всех водных атак Кисегач, и бомбардируя ее более мощными брызгами. Сквозь шум брызг и всплесков воды слышался радостный хохот Андрея и Насти, последняя же все-таки умудрилась сбить Быкова с ног, чем он и воспользовался, чтобы затаиться под водой. -Ну, что сдаешься? – победно воскликнула Настя, с улыбкой оглядываясь по сторонам в поисках ретировавшегося Андрея. В этот момент Быков с боевым кличем налетел на Настю откуда-то сзади и, схватив за талию, увлек за собой прочь от берега. Отплевываясь и смеясь, Кисегач удалось выровняться в воде и зацепиться за Быкова, одной рукой обвив его шею и туловище – другой. - Ну, и что дальше? – поинтересовалась Настя, блаженно прикрыв глаза и ощущая под собой надежный мужественный торс Андрея. - Не знаю как ты, - беспечно отозвался тот, – А я найду щас местечко поглубже, избавлю себя от балласта за спиной и счастливо проведу остаток отпуска в тишине и покое. Настя больно двинула локтем Быкову по ребрам, на что тот обиженно айкнул. - Вот еще раз так сделаешь, - проворчал он, - и я реально тебя утоплю. - Давай-ка без дурацких угроз и намеков, а то я тебя домой бандеролью отправлю! Мог бы уже хоть раз поблагодарить за то, что я для нас двоих подсуетилась и эту путевку выбила. А то стараешься-стараешься, а благодарности… ААААА! Настя вдруг с ужасом вскрикнула, и резко бросилась в сторону, стараясь спрятаться за Быковым, из-за чего они вдвоем перевернулись и чуть не утонули. - Че ты верещишь-то? – разъяренно воскликнул Андрей, который из-за резких движений Кисегач изрядно хлебнул морской водицы. - Это ж самая обыкновенная медуза, причем из вас двоих ты – более ядовитая!.. - Очень мило с твоей стороны, Андрей!.. – раздраженно воскликнула Настя, с опаской поглядывая на проплывающую мимо крупную медузу. - Я их терпеть не могу! Фу! Как ты можешь к ней прикасаться? Она же такая мерзкая! - Правильно, – утвердительно кивнул Андрей, ладонью придерживая медузу на поверхности воды. - Она настолько мерзкая, что кроме меня ее больше некому любить… Как и в твоем случае, кстати. - Я смотрю, из тебя сегодня оскорбления сыпятся как из рога изобилия! – фыркнула Кисегач. - Настя, все мои язвительные оскорбления остались в Москве, - лениво протянул тот, отпуская медузу, - Здесь я лишь пытаюсь скрасить отдых, который ты стараешься всецело контролировать и делать однообразным… - Андрей, ну вот что ты за человек! – вспыхнула, наконец, Кисегач. – Ну, какого черта ты вечно всем недово..?!.. Но она не успела договорить, потому что Андрей вдруг, без всякой причины и предупреждения, оказался очень близко к ее губам, к ней самой. Она ничего не успела понять или сделать. Все, что ей оставалось – это лишь обнять его и не сопротивляться поцелую, который тут же выбил ее из реальности. Андрей давно уже ее так не целовал… Он целовал ее ТАК лишь в минуты их самой интимной близости, и, правда же, если бы они не находились сейчас в воде, у Насти обязательно подогнулись бы коленки… Все прекратилось так же неожиданно и резко, как началось. Настя перестала ощущать Андрея в своих объятиях, поцелуй оборвался. Она открыла глаза и обнаружила, что находится далеко от берега и совсем одна. Затылок Быкова мелькал лишь в метрах пятнадцати от нее – Андрей направлялся к берегу. Растерянная Настя ничего не понимала, и подалась было за ним, чтобы выяснить, что это только что между ними произошло. Но ответ и сам не заставил себя долго ждать. - БЫКОВ, ЧУДИЩЕ МОРСКОЕ, ВЕРНИСЬ СЕЙЧАСЖЕ!!! Никакой ответной реакции от Андрея не последовало. Настя приложила все свои силы, чтобы плыть к берегу как можно быстрее, и догнать его раньше, чем он успеет выйти из воды. Но было уже поздно. Быков стоял на берегу с лицом человека, наблюдающего самую комичную сцену в своей жизни, и раскручивал за тесемку верхний элемент Настиного купальника. - Быков, подонок! – орала во всю дурь Настя, доплыв до места, где можно было достать ногами до дна. – Немедленно верни! Я до тебя все равно доберусь и башку твою идиотскую оторву!!! - Если ты пройдешь по пляжу в таком виде, - ехидничал счастливый Быков, - я даже сопротивляться не буду и шею тебе подставлю, чтоб ты ее перегрызла!.. - Андрей, последнее китайское предупреждение! Или ты отдаешь купальник, или… Но что именно было уготовано ему в этом случае, Андрей дослушивать не стал. Послав шутовской воздушный поцелуй, Быков развернулся и отправился к лежаку, размахивая Настиным купальником как трофеем. *** *** *** Завернувшись в парео, сердобольно одолженное одной из отдыхающих неподалеку женщин, Кисегач с самым свирепым видом приближалась к лежаку, где по-хозяйски развалился Быков и встречал ее самой радостной своей улыбкой. Он даже открыл, было, рот, чтобы произнести одну из специально заготовленных шуток, но Настя его вовремя перебила: - Если ты сейчас хоть что-то ляпнешь, - свирепо начала она, вырывая из рук Андрея половину своего купальника, – я обещаю тебе, что до конца отпуска мы будем спать в разных комнатах, а на работе я тебя еще и премии лишу! Двух! Надеюсь, я понятно выразилась! - Настя, нууу… - начал было оправдываться Андрей. Но она жестом остановила его, ясно давая понять, что уже все сказала, и у Быкова не было сомнений, что Настя выполнит свое обещание. Он был разочарован: его идея в перспективе обещала спровоцировать грандиозный концерт, а в итоге завершилась всего лишь очередной бессмысленной ссорой. Андрей еще раз внимательно посмотрел на Настю, оценивая степень ее ярости. «Вторая степень бешенства, без осложнений… - мысленно вынес свой диагноз Быков. – Час покоя и все пройдет…даже без психотропов обойдется…» Расстроено вздохнув, Андрей встал с лежака и уныло поплелся раздобыть чего-нибудь прохладительного. Кисегач не обратила на него никакого внимания и снова заняла свое место на лежаке. Теплые солнечные лучи и приятные мысли о наказании для Быкова, в конце концов, разморили Настю, и она задремала… *** *** *** Проснулась Кисегач от того, что что-то холодное и мокрое лежало прямо у нее на груди. Спросонья Настя плохо соображала и не могла понять, что это такое. Повинуясь инстинкту, Кисегач хотела снять с себя неизвестный раздражитель, но ее рука наткнулась на нечто мягкое и слизкое, больше напоминающее холодное желе… Как раз в этот момент уже вполне проснувшееся сознание Насти осенила страшная догадка. Кисегач резко открыла глаза и, надеясь, что ошибается, посмотрела на то, что лежало на ней. Огромная, тающая от жары, медуза, распласталась на Настиной груди, поблескивая в солнечных лучах сиреневым отливом. - АААААААААА!!! – дико заверещала Настя, за сотую долю секунды вскакивая на ноги. Она заметалась вокруг своего лежака, крича и подпрыгивая, и отчаянно старалась стряхнуть с себя мерзкую тварь. Кисегач сейчас даже не волновало, что половина пляжа недоуменно на нее таращится – все, что заботило Настю по-настоящему, так это поскорее вытряхнуть зацепившиеся за купальник кусочки развалившейся медузы. - Боже мой, какой кошмар!!! – дрожа от отвращения, воскликнула Настя, стряхивая последний склизкий кусок, и отскакивая от него, словно от прокаженного. Немного придя в себя, Кисегач краем глаза заметила Быкова, который от смеха покраснел и, держась за живот, бился на песке в истерических конвульсиях, словно рыба, выброшенная на берег. Для Насти было достаточно одного мгновения, чтобы все понять. - АХ, ТЫ.. – это были единственные два цензурных слова из всех тех, что далее обрушились на Андрея. – ТЫ СОВСЕМ ОБАЛДЕЛ?! БЫКОВ, ЧТО Ж ТЫ ЗА ГНИДА ТАКАЯ?! Схватив первое попавшееся под руку – большое полотенце – Кисегач бросилась к Андрею, от ярости позабыв обо всем на свете. - ИДИ СЮДА! – неистово орала Настя вслед убегающему Андрею, хлестая его полотенцем, словно бичом. - ИДИ СЮДА, ЗАРАЗА, ХУЖЕ БУДЕТ!!! Но Быков прекрасно знал, что если Настя его догонит, то хуже будет именно в этом случае. Поэтому он со всей возможной скоростью улепетывал в сторону моря, успевая при этом наслаждаться всеми звуковыми вибрациями, исходящим из уст Кисегач, а добравшись до спасительной воды, нырнул и скрылся в глубине. Все, что осталось ошалевшей от гнева и обиды Кисегач, это злобно пинать воду ногой и выкрикивать севшим голосом в след Андрею матерные ругательства. - Ну, подожди у меня, Ихтиандр хренов! – злобно прошипела Настя, когда и сипло кричать у нее уже не получалось. – Я тебе все жабры повырываю – до конца жизни тонким голоском будешь разговаривать! Андрей, прекрасно понимая, во что ему выльется его поступок, не возвращался. Кисегач прождала его полтора часа у лежаков, но Андрей предпочел остаться в море и позагорать на камнях, пока на берегу не утихнет тайфун «Анастасия». Солнце садилось, окрашивая небо в сиренево-розовые тона. Понемногу холодало, время близилось к возвращению в Милан, и Настя начала собирать их с Андреем вещи. Быков так и не вернулся. Настя видела, как он бродил неподалеку, оценивая насколько безопасным для него будет возвращение. Кисегач выглядела угрожающе, поэтому Андрей не рисковал. Впрочем, у него все равно не было выбора: когда Настя начала собираться уходить, ему пришлось последовать за ней. В конце концов, именно у нее остались все деньги и вещи. Кисегач брела по воде вдоль берега, нисколько не заботясь о намокшем подоле сарафана, и ждала, когда же Андрей наберется смелости к ней приблизиться. Она даже сумку несла так, чтобы было удобнее ею отлупить Быкова, когда тот подойдет достаточно близко. Андрей налетел на нее внезапно. Со словами: «Сбежать от меня решила?», он снова закинул ее к себе на плечо и так потащил в строну тропы, ведущей с пляжа. - Быков! – сипло воскликнула Настя, пинаясь и колотя Андрея по всему, до чего могла достать. – Поставь меня на землю сейчас же, иначе я за себя не отвечаю! - Нет, - отрезал Андрей. – Во-первых, ты сделаешь мне недопустимо больно, если будешь стоять на земле. А во-вторых, - тут он погладил Настю по ягодице, - мне так больше нравится… Сия уловка возымела свой эффект. Настя пускай немного, но смягчилась. - Мне, вообще-то неудобно так болтаться, - властно заявила Кисегач, дав Андрею понять, что он пока не прощен, но помилован. - Как вам угодно, моя госпожа, - покорно отозвался Быков и взял Настю на руки. – Но вообще-то, вашу главжопку не так-то легко нести - вы бы задумались, Анастасия свет Константиновна. Настя, обвив руками шею Андрея, с укоризной покачала головой. Она вглядывалась Быкову в лицо, и пыталась понять, что же все-таки творится у этого человека в голове, если он в самые серьезные моменты так несерьезен. - Какой же ты все-таки мерзавец, Андрей, - спокойно произнесла она, тем не мене опасно сверкая глазами. - Да. И ты это знаешь. Че ж ты не вспомнила об этом, когда меня в это путешествие заманивала? Настя ничего не ответила. Опыт подсказывал ей, что Быков свою неправоту признает не раньше, чем она, Кисегач, начнет выращивать в своей квартире медуз в качестве домашних животных. Так они и шли дальше в полном молчании. Точнее шел Андрей. Настя вдруг представила их со стороны: они вдвоем на закате у моря, он несет ее на руках вдоль берега… всю романтику нарушали лишь постные физиономии обоих. Первым прервал молчание Андрей: - По-прежнему дуешься на меня, - произнес он скорее утвердительно, чем вопросительно. - А сам-то ты как думаешь? – едко отозвалась Настя. - Ну-ка дай мне мою одежду, - сказал Быков, неожиданно поставив ее на землю.- Я знаю, как согнать желчь с твоего лица. *** *** *** В лигурийском городке зажглись желто-белые фонари и загорелись разноцветные гирлянды. В воздухе разливалась сладкая атмосфера праздника, местное население единым потоком брело на набережную. Не было сомнений в том, что маленький городок в этот вечер что-то отмечает. На широком деревянном мосту, связывающем две противоположные стороны маленькой набережной, гремела живая музыка и звучали самые популярные мелодии 90х. Здесь добрая половина города, разбившись на пары, веселилась, танцуя, кто как может на импровизированном танц-поле под открытым небом. - Андрей, зачем ты меня сюда притащил? – недоумевала Настя, пытаясь севшим голосом перекричать гром музыки. - Ну как это зачем? – отвечал Быков, с любопытством поглядывая на танцующие пары. – Ты же злишься на меня. Злишься, ведь? Настя неуверенно кивнула. - Ну и отлично! Пошли, потанцуем, пока еще время есть! - ЧТО? – ошарашено переспросила Настя, уверенная, что ей послышалось. - Давай-давай! – поторопил ее Андрей, выхватив из Настиных рук сумку и бросив ее на ближайшую скамейку, доверху заваленную чужими вещами. – Ты помнишь, когда мы в последний раз танцевали трезвыми? Вот и я нет. О, ламбада! Живее-живее, Кисегач! Он вытянул пораженную Настю на мост прямо в центр танцующей толпы, как раз в тот момент, когда зазвучали первые аккорды популярной 20 лет назад Ламбады. - Андрей, ты с ума сошел! – смеясь, воскликнула Настя, когда Быков положил ей руки на талию, заставляя двигаться в такт мелодии. – Я не помню, как ее танцевать! - Забей, Настя, просто танцуй! – так же радостно прокричал Андрей. Сама не зная почему, Кисегач поддалась радостному настроению окружающих и начала танцевать вместе с Андреем. И хотя она совсем не умела танцевать ламбаду, Настя просто расслабилась и двигалась так, как ее направлял Быков. Все неприятности, которые он ей сегодня подстроил, как-то сами собой улетучились. И как она вообще может на него злиться, если им так сейчас весело вдвоем? Припев и разворот! Вот они уже лицом к лицу. И Настя не может сдерживать хохота, глядя на заразительно смеющегося Быкова. Он такой довольный, такой счастливый!.. Они как будто бы и не танцуют вовсе, бедра сами собой двигаются так, как надо, Андрей сам ведет так, как надо и кружит, кружит, кружит на каждом проигрыше!.. Куплет и опять поворот! Она снова спиной к нему, он опять крепко обнимает ее талию, а их бедра двигаются синхронно… - Каааайф! – протянула счастливая Настя, не в силах больше сдерживать в себе прилив удовольствия. До Насти донесся веселый хохот Быкова. *** *** *** На обратном пути все изменилось. Теперь уже не Андрей дремал у Насти на коленях, а она у него. Натанцевавшийся до упаду Быков из последних сил старался не позволить непослушным векам сомкнуться. Благо, дорога назад показалась как-то короче, и они полусонные, достигнув-таки Милана, умудрились взять такси, где уставшая Настя снова уснула на плече у Андрея. Когда они доехали до отеля, Быков уже ничего не соображал. На разбуженную полуживую Кисегач было жалко смотреть. Если бы ему не так сильно хотелось спать, он бы, наверное, нашел в себе силы, не стал бы будить Настю и дотащил ее до номера. Но гудящие после танцев и плавания руки и ноги едва слушались Андрея, заставлявшего их тащить собственное отяжелевшее тело до лифта Все, что происходило после того, как они переступили порог номера, Быков уже не помнил.