Боец Сопротивления

Цена жизни — жизнь.

Эйдан Тернер сидел на полу в холле банка и смотрел, как плавно и бесшумно бежит по циферблату больших настенных часов секундная стрелка. Резкий щелчок, и вот минутная стрелка переместилась на одно деление. Вот так, в звенящей тишине, нарушаемой лишь этими щелчками, пройдут последние часы его жизни. Он не строил иллюзий, он знал — для него все кончено. Оставалось только надеяться, что это будет быстро и безболезненно, и понять он ничего не успеет. С момента входа в банк его накрыла страшная всепоглощающего апатия, он смотрел на все происходящее, как сквозь мутное стекло, как будто это все происходит не с ним, а с кем-то другим. Они вошли в банк, люди Кита стали стрелять в потолок и по камерам, согнали всех заложников, а его швырнули на пол в это самое место и велели сидеть тихо, и он сидит. Страха не было, его до сих пор нет. Есть только горечь сожаления о том, что он не сделал, не успел, не сказал, и ещё немножко о том, что все теперь будут считать его убийцей, ненормальным фанатиком, даже самые близкие, даже родители, даже Дин и Ричард. Хотя, они оба достаточно умны, чтобы просчитать, что произошло на самом деле, и поделиться своими мыслями. Но какой от этого толк? Они ведь все равно уже ничего не смогут изменить. Никто не сможет, даже сам Эйдан. Хотя, нет, кое-что он изменить должен. Обязан. Он должен спасти заложников. Вот только как? В голове было звонко и пусто, как в холле банка. Внезапно он услышал странное шебуршание где-то слева от себя, потом вроде бы шёпот. Не рискуя лишний раз шевелиться, он вгляделся в темноту коридора, откуда доносились звуки, и сначала не поверил своим глазам, потому что в дверном приёме, кажется, мелькнула прядь золотистых волос, потом оттуда высунулась половина лица с золотистой щетиной и цепким голубым глазом, над этим лицом появились короткие тёмные волосы и холодные синие глаза. Эйдан даже рот себе рукой зажал, чтобы не закричать, и пару раз сильно зажмурился, чтобы удостовериться, что все увиденное — не результат сильнейшего протекания его черепушки. Но нет, они никуда не делись. Господи, вот ненормальные! — Вы? … Вы как сюда попали? Вы что здесь делаете?! — прошипел он, сам не зная, каких эмоций в нём сейчас больше: то ли радости от того, что друзья пришли на помощь, то ли ужаса от того, что они подвергли себя такой опасности. — Гуляем, мать твою! Достопримечательности местные осматриваем! — также прошипел в ответ О'Горман, подбегая к нему на полусогнутых ногах и осматривая помещение быстрым взглядом. Вслед за ним точно так же подбежал Ричард, водя по кругу большим чёрным пистолетом. — Где террористы? — шёпотом спросил британец, привстав на одно колено в профессиональной стойке, как его персонаж — Лукас Норт. — Ушли с деньгами минут пятнадцать назад, — ответил Тёрнер. — Это мы удачно зашли, — выдохнул Дин. — Подожди, но если их нет, какого хрена ты тут тогда расселся?! Эйдан не ответил, молча развёл руки в стороны и взглядом указал себе на пояс. Карманы чёрного военного образца жилета были чем-то плотно набиты и соединены между собой множеством проводов, образуя на актёре пояс смертника, на груди был закреплёно маленькое, пока чёрное, окошечко электронных часов. О'Горман в ужасе отшатнулся, голубые глаза расширились, и даже рот немного приоткрылся. Армитейдж просто уставился на бомбу немигающим взглядом. — Они сказали, что если я попробую выпустить заложников или позвать кого-нибудь на помощь, то меня взорвут. Здесь достаточно, чтобы разнести все здание к хренам, — голос у ирландца дрожал. — Кит сказал, что на улице остался наблюдатель. Я должен сидеть тихо два часа, потом могу позвать на помощь. — И ты ему поверил? — не смолчал Дин. — Проверять как-то не тянет. — Так. Спокойно, — медленно проговорил дядюшка. — Давайте по порядку. Где заложники? — Они их в хранилище заперли. — Ключ? — Не знаю… — Хорошо. Дин, иди посмотри. Только тихо и осторожно, вдруг там ловушка какая или ещё что. Старший кивнул и тихо скрылся в другом коридоре. — А теперь давай с тобой разбираться, — британец опустился на колени рядом с Эйданом. — Ты в бомбах что-нибудь понимаешь? — Да. Нас этому учили, — тихо признался младший, пряча глаза. — И как эту дрянь с тебя снять? — Никак, — качнул он тёмными кудрями. — Это пояс смертника. Его нельзя ни снять, ни отключить. У меня нет шансов, Рич. Выводите отсюда заложников, только осторожно, чтоб наблюдатель не засек, и уходите. Для меня все кончено. — Черта с два! Ну-ка, руки подними. — Зачем? — Тёрнер сделал, как ему велели, Армитейдж стал снимать бомбу на камеру своего смартфона. — Надо. Она на мобильник реагирует? — Я откуда знаю? — А говорил, разбираешься… Они при тебе по телефону говорили после того, как эту дрянь на тебя нацепили? — Да, постоянно. — Отлично, значит не реагирует. Уже хорошо. Вернулся Дин: — Я осмотрел здание, тут больше никого, кроме нас и заложников. Хранилище открыть можно хоть сейчас, карточка-ключ аккуратненько на столе рядом с дверью лежала. Вот она, я уже попробовал, работает. Но одному мне там не справится, у людей может начаться паника, да и Кирка предупредить надо насчёт всего, и наблюдателя в том числе. У Вас тут что? — он был хладнокровен, спокоен и рассудителен, как и дядюшка. Внешне. Все свои эмоции, страхи и переживания он постарался задвинуть далеко и надолго. Пока получалось, но в любой момент эта броня могла дать трещину. Ричард понимал это, как и то, что самое слабое место О'Гормана — Эйдан. Поэтому надо занять Дина важным и нужным делом, чтобы некогда было думать о том, что все они сейчас меньше чем на волосок от смерти, а младший вообще практически одной ногой в могиле. — У нас тут ничего хорошего, — не стал врать Армитейдж. — Нужен сапёр. И быстро. Они могут рвануть бомбу в любой момент. И заложников надо выводить. Сейчас я позвоню Кирку, и решим, что делаем дальше. Тёрнер тяжело сглотнул, когда Ричард озвучил все это вслух, до него, наконец, окончательно дошло, ЧТО происходит. Спина мгновенно взмокла, а руки похолодели и мелко затряслись. — Уходите, — прошептал он. — Бросайте все к хренам и выметайтесь! Сейчас же!!! Уже начавший набирать номер полицейского дядюшка с досадой нажал кнопку сброса и снова присел рядом с Эйданом, с другой стороны пристроился старший. — Эйд, не дури, — Дин крепко сжал холодную, как лёд, руку ирландца. — Вы… Вы не понимаете! Вы же можете погибнуть! — с отчаянием переводя взгляд с одного на другого, прошептал Тёрнер, его начали душить рыдания. — Эйдан, возьми себя в руки! — строго рыкнул бывший гномий король. — Неужели ты думаешь, мы не понимали, что делаем, когда лезли сюда?! — Почему вы? Это дело полиции. О'Горман на это только хмыкнул, на лице появилась ехидная усмешка. — Полиция сюда лезть побоялась. Кирк сказал, что если копов здесь заловят террористы и начнут из-за этого убивать заложников, то им всем головы поотрывают, поэтому безопаснее вести переговоры. Точнее, не вести, ведь говорить-то не с кем. А мы с Ричем — частные лица, к полиции отношения не имеем. Мало ли, что нам там в голову взбрело и как мы вообще сюда попали! — Это сделка, Эйд, — признался Ричард. — Если мы выведем заложников, и они подтвердят, что ты такая же жертва, как и они, то с тебя снимут обвинения. Кирк обещал. — Кто такой этот ваш Кирк, что Вы так верите ему? — Тёрнер смог немного успокоиться, но руки все равно дрожали. — Он полицейский. И он поверил нам, он дал нам план здания и оружие, — пояснил Армитейдж, кивая на заткнутый за пояс пистолет. — Хорошо, Рич хоть обращаться с ним умеет, а то я его разве что прицельно метнуть могу, — хмыкнул Дин. Эйдан коротко стрельнул глазами на оружие, если все будет совсем плохо, он точно знает, что делать. Хотя… Скорее всего, он даже понять не успеет, что это самое «совсем плохо» уже наступило. И вообще, куда хуже? — Так, все, помолчите немного, я звоню, — велел дядюшка, и поднес телефон к уху. — Кирк, мы на месте. Террористы уже ушли. С деньгами. Эйдан говорит, минут двадцать назад. Да, включаю. Ричард переключил на громкую связь, и из динамика послышался голос полицейского: — Эйдан, скажите, куда отправились ваши сообщники? — Они не мои сообщники, и я не знаю, куда. Они не говорили. — Хорошо, но что-то же они говорили, наверняка. Вспомните. Ирландец задумался, повисла пауза, которую немедленно заполнил Дин: — Кирк, у нас тут есть более насущные проблемы. На Эйдане пояс смертника, и где-то возле оцепления дежурит их наблюдатель. Если сейчас начать выводить заложников, он взорвёт бомбу. — Вашу мать! Предусмотрительные ублюдки! Давайте так: я подгоню во внутренний двор микроавтобус, заложников выводите по двое тем же путём, как Вы сами попали в здание. — Хорошо, — кивнул Армитейдж. — Но ещё нам нужен сапёр. Нужно снять с Эйдана бомбу. — Ричард, с сапером могут быть проблемы… — замялся полицейский. — Они в ведении спецслужб. — Эдмунд, Вашу мать! У нас была договорённость! — рявкнул Армитейдж. — Вы мне самому предлагаете эту дрянь обезвреживать?! Такому на съёмках не учат. Вы понимаете, что если эта штука рванет, то здание сложится, как карточный домик?! — Не орите на меня! Я сделаю все, что в моих силах. — Порт, — вдруг сказал Тёрнер. — Они собирались ехать в порт. Кажется, у них есть корабль, и они собирались на нём уплыть на материк. — С чего Вы взяли? — Кит все время в разговорах упоминал, что им нужно успеть к отплытию. И странное словосочетание «Нордик Гамбург». Голос Кирка изменился, в нём послышались более тёплые нотки: — Начинаете выводить заложников через пять минут, автобус подгонит Марк, я за сапером. В трубке раздались гудки. — Ну, вот, все будет хорошо, — выдохнул Ричард. — Эйд, ты посидишь тут один немного? Нам нужно заняться заложниками. — Да, — кивнул Тёрнер, упираясь затылком в стену, он прекрасно понимал, что только что сделал один маленький шажочек в сторону жизни. Если сапёр будет, если наблюдатель не засечет, как выводят заложников, то надежда есть.

***

Ричард шёл за Дином по коридору, и чувствовал, как бешено бьётся сердце в груди. Играть спасителей человечества в миллион раз проще, чем быть таковым на самом деле. Как же ему хотелось заехать по невозмутимой физиономии Кирка, когда тот протягивал ему явно нелегальный пистолет. Но он сдержался, потому что вместе с пистолетом и планом здания, где так удачно была отмечена старая, всеми забытая дверь из внутреннего двора в подсобку, ему давали шанс спасти младшего и ещё кучу народа. Спасти или добить… Господи, как же страшно ошибиться! Ну, как? Почему? Почему во всех этих бесконечных передрягах он всегда оказывается главным?! Что это за кара такая?! Как же он это ненавидит! Но, похоже, это судьба, а от судьбы, как они уже неоднократно выясняли на собственной шкуре, не убежишь. Нужно все сделать правильно. А как правильно? Кто-нибудь вообще знает, что такое и как выглядит это «правильно»? Этому же нигде не учат! Но он должен. От него зависят люди. Он не имеет права на ошибку. Долой сомнения, неуверенность, страх, сопли, слюни, слёзы… Это все потом. Сейчас он просто должен сделать то, что должен. Ричард и Дин вместе вошли в хранилище, где террористы заперли заложников, здесь были женщины и мужчины, в основном все их ровесники, ни детей, ни стариков не наблюдалось. Они сидели на полу и молчали, когда актёры появились на пороге, все устремили на них перепуганные взгляды, но с места никто не двинулся, опасаясь заткнутого за пояс Армитейджа пистолета. — Господа, — начал Армитейдж, мысленно молясь, чтобы его голос звучал достаточно официально и властно, дабы не допустить паники. — Сейчас мы будем по двое выводить вас из здания. Прошу всех сохранять тишину и спокойствие, террористов в здании нет, но они оставили бомбу и могут взорвать её в любую минуту. Чтобы этого не произошло, ваша эвакуация должна проходить в обстановке строжайшей секретности. Поэтому, пожалуйста, посидите здесь. Эвакуацию начинаем с женщин, потом мужчины. Естественно, начался галдеж, все повскакивали со своих мест и ломанулись к двери, пришлось достать пистолет. — Тихо! Всем оставаться на местах! — гаркнул во всю мощь своих лёгких его Подгорное величество. — Вы и Вы, за нами, остальные ждут здесь. Когда все четверо оказались в коридоре, Ричард запер дверь хранилища и повел их за собой к спасительной двери в подсобку. Как охрана банка умудрилась оставить её без настроенных систем безопасности — большой вопрос, складывалось ощущение, что про неё просто забыли. И слава Богу!

***

Эйдан снова остался в холле один, но на этот раз монотонное тиканье часов разбавлялось эхом шагов и голосов со стороны хранилища. Он больше не был один. Они пришли. Снова. Как тогда, несколько лет назад. Двое, которых он в душе считал своей второй семьёй, за свободу которых он отдал все: своё имя, свою жизнь. Но они, даже не догадываясь об этом, все равно не приняли этого дара. Господи, неужели есть надежда? Неужели у него есть маленький, совсем крохотный шанс выбраться из всего этого живым? Но, самое главное, ни у одного из них не возникло даже тени сомнения, что он может быть виновен. Они верили ему, несмотря на все, что он рассказал Дину. А может быть, экранный старший брат не стал рассказывать дядюшке, побоявшись, что тот не захочет рисковать ради того, кто его подставил? А что, если Рич ещё ничего не знает, не знает всей правды? Не знает, кто на самом деле виноват в его аресте. Он должен рассказать ему сам, должен признаться и умолять о прощении, на которое не имеет права. С самой первой их встречи на съёмочной площадке «Хоббита» Армитейдж был для него примером, он смотрел на него с восхищением и обожанием. И эти чувства никогда не покидали его с тех пор, а только росли и крепли. Рич. Ричард. Его Величество. Дядюшка. В какой-то момент, когда тяжёлые будни съёмок стали совсем невыносимыми, а чувство одиночества и полной собственной несостоятельности захлестнуло с головой, именно Ричард тогда все понял верно и поддержал. Это было в конце третьего месяца. Выматывающие тренировки, тяжеленные костюмы, неудобный и непривычный грим, сковывающий мимику лица почти намертво — все это казалось непреодолимыми сложностями, а ещё к этому добавлялись и проблемы с коллегами. Точнее, с одним коллегой. Драгоценный экранный братец в лице Роба Казински, кажется, задался целью свести своего напарника с ума. О какой там химии на экране могла идти речь?! Двух более непохожих людей найти вообще было невозможно! Шуток Эйдана он искренне не понимал, в вечерних тусовках не участвовал, с кастом сходился плохо. Но самое страшное, что на площадке он даже в гриме смотрелся инородным телом. Эйдан уже перепробовал все, что мог, чтобы хоть немного сойтись этим угрюмым парнем, потому что на экране их дуэт смотрелся просто жалко, и он это понимал, но сделать ничего не мог. И от этого бессилия хотелось выть. Если так пойдёт и дальше, то Питер просто выкинет с площадки их обоих, не заморачиваясь, кто виноват, а кто нет, тем более, что у Эйдана и без Роба все шло не сказать, чтобы уж очень гладко. Буйный характер и вечно ищущая приключений пятая точка уже стоили ему одного серьёзного выговора от Фрэн и одного вычета из зарплаты за испорченный реквизит. И это только начало… Может, не ждать, пока ПиДжей дойдёт до точки кипения и уйти самому? Сжавшись в комок на холодной траве под осенним новозеландским небом где-то на задворках студии, Эйдан нервно курил далеко не первую сигарету, низко надвинув на лицо капюшон толстовки. Сегодняшний день стал едва ли не худшим, снимали песню у камина в доме Бильбо, спели все прекрасно, Ричард был, как всегда, на высоте, а вот сам Эйдан едва справился. Изначально, он должен был стоять рядом с братом и дядей, но каменная физиономия Роба, на которую он должен был смотреть по мизансцене, вызывала только одно жгучее желание — застрелиться, потому что эмоций на ней было ноль. От того, что на него смотрят, как на пустое место, Эйдану самому становилось плохо, и он то путал слова, то не контролировал лицо, то ещё что-то… Только когда его переставили лицом к камину и велели смотреть на огонь, начало получаться что-то приличное. Он смотрел в камин и думал, каким видел Фили Толкиен, и ему представлялся совсем не Роб. И дело не в гриме, не в костюме, а в глазах, в выражении лица, в том, с какой преданностью он должен смотреть на дядю, с какой заботой — на брата, как должны плясать в этих глазах черти, когда они задумывают какую-то шалость. Ведь им ещё Бильбо разыгрывать с варгами и троллями. Как он, Эйдан, будет играть это все один, без напарника? Ведь напарник его все равно что каменный истукан! А может дело вовсе не в Робе? Может, дело в нём самом? Может, это он — бездарь полнейшая? На этом его размышления прервали деликатным покашливанием: — Вот ты где. А я тебя уже обыскался, — сказал Ричард. — Можно? — он кивнул на траву рядом. — Конечно, — ответил Эйдан. — Что случилось? — Тебя Питер просил зайти. — Чёрт! — паника захлестнула с головой. — Не знаешь, зачем? — Знаю. Поговорить по поводу Роба. — Что, нас обоих увольняют? — Нет, только его. — Что?! — от неожиданности даже сигарета из пальцев выпала. — Питер просил пока не распространяться, но тебя предупредить, что Роб завтра улетает домой. — А я? — А ты пока отдыхаешь, снимаем сцены без вас. Питер ищет нового Фили. Вздох облегчения вырвался из самых глубин и перерос в нервное хихиканье, а потом и в истерический смех. — Ну, ну, ну ты чего? — Я думал… Я же чуть с ума не сошёл… — Питер не слепой, и я тоже, как и остальные. Роб не справился, это очевидно. — А я? — А ты сделал все, что мог, — заверил его экранный дядюшка. — Ты правда так считаешь или просто боишься мужских истерик? — Правда. Конечно, тебе не хватает опыта, пару раз ты мог вытянуть сцену и сделать её лучше, но в общем и целом все нормально. Эйдан снова облегчённо выдохнул и закурил: — Спасибо, Рич. А ты можешь мне объяснить те случаи, когда я мог бы вытянуть эпизод? — Конечно, — чуть прикрыл глаза в знак согласия Армитейдж, и в этот момент он, как никогда, был похож на Торина. — Я научу тебя. И Ричард действительно многому научил его за время съёмок, подняв актёрское мастерство ирландца на качественно новый уровень. И меньше всего Тёрнер хотел, чтобы между ними была недосказанность. Наверное, это был тот редкий случай, когда он готов был признать свои ошибки и понести заслуженное наказание, потому что слишком уважал Ричарда. Он понимал, что, возможно, его ждёт презрение и даже ненависть, но почему-то ещё больше надеялся на понимание и прощение после хорошей трепки.

***

Они шли по пустым коридорам, шаги эхом отскакивает от стен и таяли в темноте. Девушки, которых наугад выбрал Ричард, дрожали и тихо всхлипывали, глядя исключительно себе под ноги, когда они вышли в холл, где на полу сидел с закрытыми глазами Тёрнер, одна из заложниц испуганно пискнула и встала, как вкопанная, боясь проходить мимо молодого мужчины. — Что случилось? — спросил Дин, подходя к девушке и заглядывая ей в лицо. — Чего Вы испугались? — Этот человек… Он был с ними… — пролепетала она, глядя на него большими испуганными глазами. — Он угрожал Вам или кому-то из заложников? — голос у старшего был спокойный, ровный, в меру мягкий, Ричард мысленно поставил ему пятерку за выдержку и самообладание. — Нет, — она отрицательно покачала головой. — Тогда почему Вы его боитесь? Подойдите к нему. — Дин, у нас нет на это времени, — нахмурился Армитейдж. — Две минуты, Рич. Это важно. Это принципиально важно. Дядюшка кивнул и жестом предложил другой заложнице присоединиться к подруге по несчастью. — Эйд, — тихо позвал киви. Тёрнер открыл глаза и увидел перепуганных девушек. — Что случилось? — спросил он как будто спросонья. — Покажи этим милым девушкам свой пояс, — попросил Дин. — Зачем? К чему пугать их ещё больше? — Покажи, — настоял старший. Эйдан тяжело вздохнул и поднял руки, демонстрируя бомбу. Заложницы прикрыли руками рты, заглушая крик, потому что про такие пояса по телевизору говорили чуть ли не каждый день. — Он такой же заложник, как и вы, — грустно объяснил О'Горман, — только ему повезло ещё меньше, чем вам. — Простите, — прошептала девушка, со слезами на глазах глядя на Эйдана. — Я не знала. Он вымученно сказал в ответ: — Ничего страшного. И тут заговорила другая девушка, у которой с самообладанием дела обстояли явно лучше. — Я вас узнала. Вы актёр, Эйдан Тёрнер. — Да, — кивнул тот. — Я видела, как этот главный террорист тащил Вас внутрь, как потом велел Вам сидеть вот тут. Я скажу полиции. Я понимаю, что Вы не виноваты. — Спасибо! — очень искренне ответил младший. — Так, все, нам пора, — вернул всех к реальности Ричард. Дин с тревогой посмотрел на отвернувшегося в другую сторону экранного брата, на то, как он протер лицо ладонью, и тихо сказал дядюшке: — Побудь с ним. Думаю, дальше я справлюсь сам. Он повел заложниц к двери в подсобке, а Ричард сел на пол рядом Эйданом, о чем они заговорили, Дин уже не услышал. Эйдан почувствовал, как Ричард сел рядом, так близко, что их плечи соприкоснулись. — Рич, мне надо рассказать тебе… — неуверенно начал Тернер, не поворачивая головы. — Хотя, я не знаю, может, Дин уже тебе все рассказал? — Нет, он ничего толком не успел сказать, только все твердил, как заведенный, что они тебя заставили, и ты не виноват. Младший с благодарностью посмотрел в тёмный тоннель коридора, где скрылся О'Горман с заложницами. — Рич, прости меня, если сможешь, — попросил он, найдя в себе мужество посмотреть в глаза дядюшке. — За что? — очень серьёзно спросил Армитейдж, всматриваясь в красные от недосыпа, а возможно, и слез, ореховые глаза. — Это я подставил тебя, — признался младший, тяжело сглотнул и вдруг затараторил, как заведенный. — Я дал им ключ от номера. Взрывчатку должны были положить ко мне в чемодан, но положили к тебе. Я не знал! Если бы я только знал, я бы ни за что им не позволил… Я не знал, Рич! Клянусь, не знал! Ричард смотрел на то, как он торопливо говорил, хватал ртом воздух и продолжал говорить, не сводя с него отчаянного виноватого взгляда, и его губы против воли растягивались в лёгкую снисходительную улыбку. — Эйд, — он попытался остановить младшего, но тот твердил, не замолкая «Прости! Я не знал!», и тогда он положил руку на плечо и слегка тряхнул. — Эйдан! Тёрнер затих и замер, в последний раз прошептав своё «Прости!», по-прежнему не сводя с Армитейджа широко распахнутых глаз. — Ты виноват передо мной только в одном, — мягко начал дядюшка. — Тебе следовало не надираться виски, а рассказать все мне сразу же, если уж ты отдал им ключ. — Признаться, что я бывший террорист?! Господи, Рич, я совсем запутался тогда! У меня внутри все холодело при одной мысли, что кто-то узнаёт… Но я чувствовал себя такой сволочью… Предателем. Трусом. Я хотел искупить свою вину перед ними. Хотел помочь. А они… — А они использовали тебя, — грустно подвёл итог Ричард. Эйдан согласно кивнул. — На одном из допросов мне сказали, что утром в таможню аэропорта позвонили и сообщили, что я повезу контрабанду. Не ты, а я. Понимаешь, Эйд? Тёрнер горестно взвыл: — Уроды! — Им нужен был не я. Им нужен был ты. Весь этот спектакль со взрывчаткой нужен был только для одного: заставить тебя стать их ширмой. — И у них это отлично получилось, — горько ответил младший, низко опустив голову. — По крайней мере, они хоть в чем-то не соврали. — В чем же? Эйдан замолчал, не желая отвечать, но Ричард и сам догадался по вдруг ставшему упрямым выражению его лица. — О, Господи! Неужели ты думаешь, что меня отпустили благодаря тому, что ты согласился участвовать в этом?! — с ужасом воскликнул Армитейдж. Тёрнер опустил глаза, а потом снова поднял их и спросил: — Откуда ты знаешь, что это не так? Тебя ведь отпустили сегодня. — Да. Но только потому, что поймали того, кто подложил мне взрывчатку в чемодан. По камерам отследили, это был коридорный с нашего этажа. Его арестовали вчера. — Вчера? — Да. Вчера. Тёрнер снова сел ровно, высоко закинув голову, чтобы удержать рвущиеся наружу слёзы. Обман! Фальшь и обман! Все — от первого до последнего слова!!! Все зря! Он отдал свою жизнь, спасая друзей, а на самом деле это ничего не решало. Он верил в дело объединения Ирландии, но оказалось, что о нём давно забыли, прикрывая им обычную жажду денег. Он умрёт из-за собственной глупости. Просто потому, что он верил им. Тем, кого считал когда-то друзьями, товарищами, патриотами, а они стали банальными убийцами и грабителями. От осознания всего этого вдруг стало смешно. Он фыркнул раз, другой, а потом захохотал в голос, не замечая, что по щекам все-таки текут слёзы. — Идиот! — прохрипел он сквозь смешки. — Наивный идиот! На минуту растерявшийся было Ричард притянул его к себе и обнял, похлопывая по спине: — Ничего. Это уже не важно. — Не важно?! — взвился Эйдан, вырываясь. — Они в любую секунду могу взорвать меня и убить всех, кто находится в этом здании, включая вас с Дином. Это, по-твоему, не важно?! Я хотел вас защитить, а в итоге облажался по полной! — Ну, я не думаю, что они отпустили бы Дина, если бы ты не согласился, — попытался успокоить его Армитейдж, но тут в звенящей тишине раздался шорох — в двух шагах от них стоял старший, и по выражению его лица оба поняли, что и тут все не так просто. — Там заложники… Я пойду, — попытался улизнуть О'Горман, но Эйдан рванулся вперёд и остановил его. — Почему они тебя отпустили? Что ты сделал для них? — со священным ужасом спросил младший, морально готовясь услышать все, что угодно. — Ничего я не делал. — Дин? — строго спросил подошедший к ним дядюшка. Киви тяжело вздохнул и сдался под двумя парами сверлящих его глаз. — Я выкуп заплатил, — признался он. — За себя? — с надеждой спросил Эйдан. — За всех троих. Так что я тоже наивный идиот. Теперь ещё и нищий. — И во сколько же они оценили нас? — уточнил Армитейдж вовсе не из праздного любопытства. — Триста двадцать тысяч евро за троих. Два одинаковых не печатных выражения эхом разнеслись по пустым коридорам. — У тебя хоть что-то осталось? — сочувственно спросил Ричард. — Мне повезло, что деньги на свадьбу я перевёл Саре, иначе выпотрошили бы под ноль. Но мне плевать, если честно. А вот то, что они взяли их, по сути, ни за что, ужасно бесит! Встречу этих липовых патриотов — яйца поотрываю! Нет, я предполагал, что они обманут меня с Ричем, но что они сотворят такое с тобой, Эйд, мне и в голову прийти не могло! Вот же ублюдки! — Дин! — простонал младший. — Прости! — Угомонись. Я сам поехал с тобой на Базу. Я жалею только о том, что послушал тебя, а не потащил в полицию. Но теперь уже поздно. Теперь надо спасать заложников и тебя. — А время тикает, — согласно кивнул Ричард. — Пошли. Они ушли к хранилищу, а Эйдан сел на прежнее место, проклиная себя. Даже если удастся отсюда выбраться, старший не возьмёт у него ни копейки. Но как можно быть такими сволочами?! Откуда в них столько жадности и подлости, ведь они росли вместе?! Откуда?! Ведь их учили, что деньги — не главное, что есть вещи намного важнее: патриотизм, родина, дружба, товарищество, семья, любовь, наконец. Их учили быть жестокими к врагам, но не к своим. Что ж, это все объясняет. По-видимому, Эйдан Тёрнер давно перестал для них быть своим. Он стал лондонским снобом, тем, кого можно и нужно уничтожать, предварительно использовав по максимуму. И они сделали это с ним без колебаний. За час Ричард и Дин вместе вывели всех заложников, но сапёр так и не появился. — Звони Кирку, — нахмурился старший, когда в банке остались только они втроём, снова собравшись в холле. Ему все это совершенно не нравилось. Дядюшка согласно кивнул и набрал номер полицейского. — Алло! Кирк, мы вывели всех заложников, как и обещали. Где сапёр? — Уже идёт к вам, — сообщил тот. — Вообще-то, я уже здесь, — раздался немного хриплый мужской голос у них за спинами. Все трое вздрогнули, Ричард резко обернулся на голос и инстинктивно встал так, чтобы закрыть собой мальчишек, рука сама потянулась к пистолету, но вид немолодого мужчины в спецкостюме тут же успокоил его. — Тихо, молодёжь, давайте без нервов, — сказал он, слегка приподнимая руки в мирном жесте. — Где тут наша красотка? Армитейдж убрал руку с пистолета и отошёл в сторону, сапёр опустился на колени рядом с заметно занервничавшим Эйданом, поставив рядом чемодан с инструментами. — Значит, так, — сказал он после недолго осмотра конструкции бомбы. - Вы, двое, — жилистый палец указал на дядюшку и старшего, — выметайтесь отсюда. Живо! — Что? Почему? — встрепенулся О'Горман, переводя взгляд с побелевшего младшего на сапера и обратно. — Мы никуда без Эйдана не пойдём. — Молодой человек, Вы же не присутствуете в операционной, когда хирург вырезает Вашему приятелю аппендикс. Так вот, и здесь Вам делать нечего. Идите, подышите свежим воздухом. И помолитесь. Глядишь, Ваш друг скоро к Вам присоединиться. Если повезёт, конечно, — чёрный юмор сапера совсем не понравился Дину, а Эйдану он понравился ещё меньше, судя по тому, как он лихорадочно сжал ладонь друга, но тут же отпустил. — Идите, Дин. Ну, правда, глупо всем тут умирать. — Эйд, все будет хорошо, — заверил его старший. — Вы ведь обезвредите эту дрянь и снимите с него? — голубые глаза встретились с холодными серыми, почти бесцветными глазами сапера и прочли там неутешительный ответ. — Старый Сэм не даёт прогнозов, юноша. Это дело бесполезное. Ждите снаружи. Кстати, а где пульт с взрывателем от этой красотки? — У наблюдателя, наверное, — выдавил из себя Эйдан. — Они сказали, что оставили на улице наблюдателя, и что я должен сидеть тихо, не выпускать заложников и не звать на помощь как минимум два часа. Иначе меня взорвут. Старый Сэм нахмурился ещё сильнее: — Сколько времени прошло с тех пор? — Около полутора часов. — Тогда какого хрена вы оба тут делаете? — снова накинулся он на Армитейджа и О'Гормана. — Марш к Кирку и ищите этого наблюдателя! Его нужно обезвредить. Срочно! — Но мы даже примерно не знаем, как он выглядит, — растерялся Ричард. — Как ублюдок с брелоком от машины, — исчерпывающе ответил сапёр. — Идите! Ну! — Дайте нам минуту, — попросил Дин, а потом повернулся к бледному, как полотно младшему. — Он вытащит тебя, Эйд. Все будет хорошо. — Конечно, — кивнул тот, не веря ни единому слову. - Иди. Ты был на Базе, может, узнаешь кого в толпе. Только не лезь на рожон. — Не обещаю, — вымученно улыбнулся старший и ушёл, кинув на Старого Сэма умоляющий взгляд, мужчина отвёл глаза. Ричард присел рядом с Эйданом: — Держись, — коротко сказал он, пожимая ледяную руку младшего. — Ты выберешься. Вы, ирландцы, до отвращения живучи. — Ага, — ухмыльнулся тот. - Рич, у меня в квартире в Лондоне, в гостиной лежит подарок для Дина и Сары. На свадьбу. Отдай им, пожалуйста. И ещё, в спальне в тумбочке на нижней полке лежит кредитка, на ней тысяч двадцать пять где-то. Код там же. Сними их и отдай Дину, — попросил Тёрнер, глядя в потемневшие от переживаний синие глаза дядюшки. — Сам отдашь, — строго отрезал британец, кивнул саперу и вышел. — Ну, что, парень, приступим? — преувеличенно бодро сказал Сэм, открывая свой чемоданчик с инструментами. — Её нельзя обезвредить, — обреченно сказал Эйдан. — Я знаю. Так что можете не врать мне. — Это мы ещё посмотрим, — фыркнул сапёр. — Не было ещё такой красотки, которая бы не сдалась в умелых руках Старого Сэма. А тебя как зовут, парень? — Эйдан. Эйдан Тёрнер. — А ты случайно не актёр, Эйдан? Лицо мне твое знакомо, — мужчина заговаривал несчастному пленнику зубы, пока его пальцы ловко бегали по проводам на жилете, что-то проверяя. — Актёр, — со стыдом признался тот. — Не ты того вампира играл? Дочке моей уж очень эта дребедень понравилась. Даже плакат твой в спальне повесила. — Я, — подтвердил Эйдан, против воли улыбнувшись на болтовню своего спасителя. — Автограф дашь, когда выберемся? Дочка будет скакать от радости. — Конечно. Только зачем ей он после всего вот этого? Меня же посадят. — Не думаю. Кирк бы не стал посылать меня, чтобы спасти свихнувшегося фанатика. Да и не тянешь ты на него. Как ты во все это вляпался только? — Хотел друзей спасти. — Этих? — Сэм кивнул в направлении, где скрылись Ричард и Дин. — Да. Только ни хрена у меня не вышло. — Ну, они вроде как в порядке, — сапёр говорил, ни на секунду не прерывая работы, и чем дольше он исследовал бомбу, тем мрачнее становилось его лицо. — Моей заслуги тут нет. Может, это и к лучшему. Они не будут чувствовать своей вины после моей смерти. Старый Сэм поднял голову от работы, посмотрел на Эйдана долгим серьёзным взглядом, потом перевёл взгляд на часы на стене, поднес рацию к губам и недрогнувшим голосом сказал в неё: — Кирк, уводи людей за оцепление. Срочно! У нас осталось десять минут. Ореховые глаза Тёрнера испуганно расширились, его заколотило мелкой дрожью и прошиб холодный пот. Сапёр искривил рот в совсем не хорошей усмешке и достал из чемодана с инструментами складной нож.

***

Стоило Ричарду и Дину снова оказаться возле знакомого полицейского фургона, как к ним подошёл взволнованный Марк: — Как вы? — спросил адвокат. — Нормально, — отмахнулся Армитейдж. — Где этот Кирк? — Я здесь. Вы чем-то недовольны? — полицейский как раз, напротив, был вполне доволен жизнью. По крайней мере внешне. — Ещё как недоволен! — рыкнул британец. — Почему вы прислали сапера так поздно?! Только не надо мне рассказывать, что он долго ехал! — И не собирался. Я ждал пока вы выведите заложников, чтобы никто не пострадал, — невозмутимо ответил Кирк. — Но ваш сапёр уверен, что у Эйдана осталось не больше двадцати минут! — Значит, это так. Сэм лучший в своём деле из всех, кого я знаю. Он не будет говорить просто так. Он просил передать что-нибудь ещё? — Нужно найти наблюдателя, у него пульт от бомбы, — ответил О'Горман, не скрывая своего негодования поведением официальных властей. — И как он выглядит? Кто-нибудь знает? — Нет. — Отлично! И кого я должен искать?! Возле оцепления полно народу. — Он может быть и внутри оцепления, — задумчиво протянул Дин, выдерживая гневный взгляд полицейского. — Они знали, что Ричарда выпустят сегодня, знали, во сколько. У них все было рассчитано чуть ли не по минутам. Это невозможно сделать без точной информации. У Вас в полиции крот. Так ведь это называется? Кирк зло сплюнул себе под ноги. — Вы же не думаете, что открыли мне Америку, мистер О'Горман? — Мне плевать, открыл я Вам что-то или нет. Мне нужно спасти друга, которого каждую секунду могут взорвать. Поэтому Вы - как хотите, а я иду искать наблюдателя. — И как Вы его вычислите? — не скрывая злой иронии, спросил полицейский. — Я был на Базе. Если мне повезёт, то я его просто узнаю. — Логично, — не стал спорить Кирк. — Я пройдусь по оцеплению, посмотрю, есть несколько сотрудников, которых подозревают в связях с ИРА. Ричард, составите мне компанию? — Я предпочёл бы быть с Дином, — честно ответил дядюшка, не без причины опасаясь, что старшему может или стать плохо или снести крышу, а в ярости этот внешне невозмутимый киви мог натворить что угодно. Да и сам себе британец сейчас не доверял, нервы начинали потихоньку сдавать, поэтому он поспешил вернуть оружие. — Вот Ваш пистолет. — Спасибо. И всё-таки я настаиваю, чтобы Вы пошли со мной. С Дином может пойти Марк. — Конечно, — тут же согласился до сих пор молчавший адвокат. — Мне все равно, — нетерпеливо ответил О'Горман. — Значит, решили. Мы с Ричардом идем направо и обходим внутреннее и внешнее оцепление до паба. Вы с Марком делаете то же самое слева. Встречаемся у лотка с кофе возле паба. Если заметите что-то подозрительное, сразу звоните мне. Не геройствуйте. — Хорошо, — кивнул Дин и тут же пошёл в указанном ему направлении, Марк быстро догнал его. — И зачем Вы хотели держать меня при себе? — спросил Армитейдж, когда они с полицейским двинулись в свой сектор поиска. — Вы стали плохо себя контролировать. Мне так спокойнее, — равнодушно пояснил Кирк. — И не считайте меня хуже, чем я есть. Мне искренне жаль Тёрнера, но жизни заложников ценнее, чем его одна. А теперь смотрите на экран и запоминайте. Если увидите кого-то из этих людей, скажите мне. — Хорошо. Время тянулось бесконечно медленно, а лица мелькали слишком быстро. В какой-то момент Дину показалось, что он уже окончательно заблудился и запутался. В голове шумело, сердце бухало отбойным молотком за рёбрами, отчаянно хотелось лечь, или хотя бы просто сесть и больше уже никуда не идти. Но он пробирался сквозь толпу и продолжал вглядываться в лица и в руки, потому что понимал — он единственный, кто реально может опознать наблюдателя. Если повезёт. Внезапно над толпой раздался металлический голос из громкоговорителя: — Всем отойти от здания минимум на сто метров. Повторяю, всем, в том числе сотрудникам полиции и спецслужб, отойти от здания банка на сто метров. Ничего не понимающий Дин в панике обернулся к Марку: — В чем дело? Что происходит? — По-видимому вероятность взрыва слишком велика. — Но как же Эйд?! Он ведь ещё не вышел! Адвокат не ответил, опустив глаза. — Трусливые копы! — рыкнул старший и вдруг почувствовал, как земля стремительно уходит из-под ног, его повело, и он бы рухнул на неровную брусчатку, если бы не поддержавший его Марк. — Пойдём. Тебе надо немного отдохнуть. Даже если бы Дин хотел что-то возразить, он просто не мог. Марк подвёл его к уличной скамейке недалеко от условленного места встречи с Кирком и Ричардом, усадил и обеспокоенно спросил: — Ты как? Посидишь тут, я схожу принесу тебе чай? О'Горман кивнул, жестом заверил адвоката, что все нормально и блаженно откинулся на спинку скамейки. Через пару минут мир перед глазами перестал вращаться и вернулся на свое место. Актёр сел поудобнее и огляделся: вокруг небольшими группами стояли полицейские, журналисты и просто зеваки, почти все они держали в руках стаканчики с чаем или кофе. Его взгляд зацепился за патрульного в форме, который крутил на пальце ключи от машины, небрежно играя брелоком. Мужчина стоял к Дину спиной, он взглянул на наручные часы, поправил фуражку, кивнул товарищам, с которыми что-то оживлённо обсуждал до этого, развернулся и пошёл в сторону. Поравнявшись со скамейкой, он скользнул по Дину холодным решительным взглядом и пошёл дальше, сжимая в кулаке брелок. Киви проводил его взглядом, а про себя подумал, что такому детскому типу лица совсем не идут такие холодные глаза, глаза убийцы. И вдруг его осенило, мысленно сняв с полицейского фуражку, он узнал того рыжего, с кем разговаривал Логан на Базе. Повинуясь первому порыву, Дин встал и нетвёрдой походкой пошёл за удаляющимся мужчиной. — Стойте! — крикнул Дин, когда понял, что не угонится за террористом. Патрульный обернулся, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, кто перед ним. — Чего тебе? О'Горман замешкался, не зная, как ответить. — Отойди по-хорошему, — свободная рука полицейского потянулась к кобуре с пистолетом, а пальцы другой нащупали нужную кнопку на брелоке. — Не делайте этого! — тихо попросил киви, делая небольшой шаг вперёд, он успеет выхватить брелок, если подойти достаточно близко, главное, чтобы подлый организм не подвёл. — Предатель должен заплатить за своё предательство, — ответил патрульный, навёл на Дина пистолет, выкинул сторону руку с брелоком, направив на здание банка, и сказал еле слышно, но Дин услышал: — Свободу Ирландии! — Нет! — в ужасе закричал во всю мощь своих легких Дин и кинулся вперёд в уже бесполезной попытке отобрать брелок, но его оглушило и смело в сторону взрывной волной.

***

Ричард стоял возле лотка с кофе и чаем и с тревогой смотрел туда, куда убежал Кирк, прослушавший сообщение от сапера. Видимо, дело было совсем плохо, раз этот спец велел отвести людей. Господи, только бы все обошлось! Только бы с Эйдана сняли эту проклятую бомбу! Все остальное они уладят. Наймут лучших адвокатов, найдут миллион свидетелей. Они справятся, только бы сейчас сапёр не подвёл! Через какое-то время из толпы вынырнул Марк. — Почему ты один? Где Дин? — встревоженно спросил Армитейдж. — Ему стало нехорошо. Я оставил его на скамейке вон там. Я так понимаю, у Вас тоже все впустую. Где Кирк? — Умчался заниматься эвакуацией, — Ричард, кажется, хотел что-то добавить, но тут над толпой раздался отчаянный крик старшего. Армитейдж дернулся на звук, и вдруг раздался взрыв, его оглушило и швырнуло на землю, голова гулко встретилась с брусчаткой, и все померкло. Первым из всего организма пришел в себя, кажется слух, потому что монотонный писк просачивался в уши и не утихал, потом появилась боль внутри черепа, волнами перекатывающаяся по всей голове, и наконец, стали включаться остальные части тела. Его звали по имени и трясли за плечи: — Ричард! Ричард, ты меня слышишь? Звук чужого голоса, кажется, Марка, оказался нестерпимо громким, он поморщился и попытался ответить. — Не ори, — попросил он заплетающимся языком, с трудом разлепляя глаза, их тут же захотелось закрыть обратно, потому что картинка была мутной, да и самого его начало мутить. — Ричард, ты как? — адвокат присел рядом, его неясный силуэт с каждой секундой становился все чётче, и вместе с этой чёткостью приходило осознание произошедшего. — Эйдан! — прохрипел Ричард, когда окончательно вернувшееся зрение показало разрушенное горящее здание банка и улицу перед ним, усыпанную человеческими телами, осколками кирпича, бетона и цементной пылью. Армитейдж попытался подняться, в голове зазвенело с новой силой, Марк поддержал его и помог встать на ноги. — Эйдан! — снова прохрипел Армитейдж и отлепившись от Марка, нетвёрдой походкой, качаясь, словно пьяный, побрел к разрушенному зданию, то и дело спотыкаясь о бессознательных людей и куски стен. — Ричард, стой! — Марку, видимо, тоже досталось, костюм у него был запыленный, и он заметно морщился при каждом шаге. — Куда ты? — Там Эйдан, его наверняка завалило, я должен ему помочь, — почему-то в мозгу сквозь боль пробивалась именно эта мысль. Адвокат посмотрел на него с сожалением. — Ричард, Тёрнер мёртв. Они не успели обезвредить бомбу. Все кончено. — Нет! Нет, ты ошибаешься. Его завалило, но он там, он жив. Я знаю! Он не мог… Он же ирландец. А они, заразы, такие живучие… — у него был абсолютно безумный взгляд, а в сочетании с залитым кровью грязным лицом эффект был ещё сильнее. Снова вырвавшись от Марка, он сделал ещё несколько неуверенных шагов, но его снова остановили. — Остановись! Там пожар. Куда ты? — Там Эйдан. Я должен… — А Дин? — схватился за последнюю соломинку адвокат, потому что у него у самого силы были почти на исходе: оглушило крепко всех, кто был у оцепления. — Как же Дин? Если нам так хреново, то каково же сейчас ему? Ему ведь и так было плохо, когда я ушёл. Ему нужна помощь. — Дин… — дядюшка остановился, в растерянности посмотрел на Марка, на то, что осталось от банка, потом туда, откуда донесся крик старшего перед взрывом. — Да. Дин. Ему нужна твоя помощь. Его надо найти. Пойдём, — и Марк повлёк его за собой туда, где оставил на скамейке О'Гормана. Ричард ещё раз взглянул на горящее здание, глаза защипало, но не от грязи и не от разваливающей голову боли. Он не смог спасти младшего. Он подвёл его. Надо было содрать с него эту долбаную жилетку с бомбой! Надо было внимательнее смотреть в толпе. Он не справился. Он виноват. Эйдан погиб из-за него. Эйдана больше нет. И уже никогда не будет задорного смеха, сумасшедших выходок, улыбок и розыгрышей, задушевных посиделок заполночь и тёплых разговоров на троих в пустых пабах. Больше нет. Старший нашёлся в десятке шагов от скамейки, он лежал на брусчатке без сознания и ни на что не реагировал, но внешне был цел, и пульс прощупывался, что не могло не радовать. — Я пойду за врачом. Там скорая приехала, — сказал Марк, когда послышался вой сирен вдали. Ричард отстранённо кивнул, продолжая гладить грязными руками запыленные золотистые волосы. Господи, как же он скажет ему, что Эйдана больше нет? Ведь Дин этого может просто не пережить. Эти двое стали почти настоящими братьями, а теперь младшего нет. И сказать старшему об этом должен он, Ричард. Но как? Как он это скажет? Затуманенный слезами взгляд переходил с горящего здания на бессознательное лицо старшего и обратно. Они остались вдвоём. Как же ему сказать, что за их свободу, за жизни заложников Эйдан заплатил своей жизнью?