Похититель Солнца

Разумеется, Этасу доводилось влюбляться, и не раз. Но влюбленность — это радостное, светлое чувство. Она вдохновляет и окрыляет, от нее хочется петь, смеяться и улыбаться каждому встречному, а не тоскливо выть, глуша голос чарами или собственной ладонью. Неудивительно, что он не сразу узнал ее в этот раз. Сложно определить, в какой именно момент влюбился, к тому же, это ведь не за один день случается, это растянутый во времени процесс. Чаще всего Этас понимал, что влюблен, когда отношения уже длились несколько дней. Иногда приходилось прикладывать усилия, завоевывая внимание, особенно с серьезными и амбициозными эльфиечками-чародейками. Но никогда его шансы добиться ответного чувства не были столь рекордно низки… Да хватит оптимизма — равны нулю. Особенно, если великий магистр любит Каэль’Таса не как ученика. Этас и раньше понимал, что ничего с великим магистром ему не светит, тот совершенно не проявлял никакого интереса к нему. Но теперь, увидев, каким этот эльф мог быть на самом деле, рыжий уже не мог отойти в сторонку и тихо ждать, когда желания и чувства пройдут сами собой. Этас все это время говорил себе, что отношения с обладателем столь сложного, тяжелого и, главное, равнодушного характера не принесут никакой радости, даже если он ухитрится каким-то образом добиться их. А теперь оказалось, что он ошибался. За то, чтобы такие взгляды великого магистра доставались ему, стоило побороться. И потом, проиграть какому-то зеленому несовершеннолетнему мальчишке, даже не попытавшись что-то предпринять? Да ни за что! На следующий день после ссоры в дворцовом парке Этаса в Квель’Таласе уже не было. Архимаг Роммат не стал посылать ему вестников с требованием явиться пред его грозны очи — наверно, решил, что наглый кирин-торец не стоит возни, и отчитать его можно будет позже, при случае. Этас хотел еще хотя бы неделю не мелькать в Элун’аране, чтобы неловкий инцидент забылся, но через пару дней Солнечный Скиталец вызвал его. Потребовал лично пересказать очередную попытку Кадгара заставить Совет Шести отказаться от идеи тесного сотрудничества с Квель’Таласом. Великий магистр, увидев Этаса во дворце, скользнул по нему нечитаемым взглядом, но задерживать не стал, наверно, знал, что его ждет принц. Входя в просторный и светлый переговорный зал, Этас натянул на лицо спокойно-вежливое выражение и поприветствовал Солнечного Скитальца. Сегодня рядом с его высочеством был советник Ирниан, понимающе-насмешливая ухмылка которого всегда раздражала Этаса. На сей раз тот с каким-то подозрением, сощурившись, оглядел рыжего и, вместо того, чтобы, как обычно, тактично оставить его и принца одних, сел за стол на дальней его стороне. Словно показывал, что в беседе принимать участие не намерен, но и никуда отсюда не уйдет. Каэль’Тас явно удивился такому поведению, покосился на советника, а потом сделал странное движение глазами, словно хотел закатить их к потолку, но сдержался. Разговор прошел спокойно. Этасу удавалось не думать о том, как его бесит соперник, принимающий внимание и расположение великого магистра как нечто само собой разумеющееся. Только перед самым уходом пришлось сдерживать ярость, вспыхнувшую в тот момент, когда он заметил, как засверкали кроваво-красные рубины на серьге принца. Одинаковые серьги у Солнечного Скитальца и архимага Роммата Этас заметил еще несколько дней назад, но не придал этому особого значения. Великий магистр был известным артефактором, неудивительно, что он делал амулеты и для его высочества. У Этаса, Ронина и Краса тоже была уйма таких идентичных зачарованных побрякушек, созданных под руководством наставника или им самим. Но сейчас парные амулеты — серьги, носимые не неприметно, как какой-нибудь кулон, на шее под мантией, а в открытую, такие яркие, красные, заметные, — наводили на подозрения. Принц и его любовник показывают, что они вместе? Или это уже параноидальная ревность? После беседы с принцем Этас сразу телепортировался в Даларан, и неприятного объяснения с главой Ассоциации удалось избежать. Впрочем, вовсе не разнос за недавнюю непочтительность волновал его сейчас. Этас снова и снова придумывал самые разные способы завоевать великого магистра или хотя бы просто получить больше его внимания. Он не хотел быть назойливым и прилипчивым, как многие из тех, кто ухаживал за ним самим. Что может быть отвратительнее? После долгих размышлений ему стало казаться, что лучше обойтись безо всяких хитростей и уловок, на которые еще неизвестно как отреагирует не доверяющий кирин-торцам эльф. И даже если получится соблазнить его, нет никаких гарантий, что наутро великий магистр не поблагодарит за проведенную ночь и не выбросит случившееся из головы. Значит, нужно сказать обо всем прямо. Этасу не часто доводилось признаваться в любви первым. Он предпочитал сначала выслушать эти слова, а потом уже произносить самому. Были эльфийки, ради которых ему приходилось изменить своим привычкам, но все равно он уже тогда был уверен если не в ответных чувствах, то хотя бы в хорошем отношении к себе. В этот раз Этас знал, что получит отказ. Но он все равно не собирался отступаться. Зато так архимаг Роммат будет знать о его чувствах и не станет удивляться странному поведению. Да и озвучивая отказ, он может сказать, что любит другого, и тогда будет ясно, что принц на самом деле его соперник — может, даже станет понятно, насколько сильный. Этас понимал, что разговор выйдет неловким: признаться в любви и услышать в ответ сообщение о полном отсутствии заинтересованности, наверно, будет ужасно стыдно и унизительно. Но архимаг Роммат видел его и испуганным его угрозами, и беспомощно умоляющим не убивать квел’дореев, и не способным защитить себя в поединке, и растеряно хлопающим глазами в первые дни работы в Ассоциации. После всего этого перед ним уже не так страшно опозориться. А еще великий магистр не убил Этаса за все обвинения и тайные сделки с талассийскими чародеями. Так что, скорее всего, не слишком рассердится за наглость и дерзость кирин-торца, посмевшего заявиться к нему, признаться в любви и претендовать на его внимание. Этас долго и тщательно подбирал фразы, чтобы его признание выглядело словами серьезного взрослого мужчины, а не глупого влюбленного мальчишки. Может, юные наивные мальчики и во вкусе великого магистра, но на этом поле Этасу принца не переиграть, так что нужно пользоваться своими преимуществами. Долго думал, где поговорить, чтобы обойтись без случайных свидетелей. В Ассоциации, в рабочей обстановке, решил не лезть. Личные дела там неуместны, да и незачем самого себя лишать решимости, напоминая о разнице в положениях. Формально, как один из соправителей Даларана, Этас был даже чуть выше по должности, чем архимаг Роммат сейчас, когда правил не Триумвират, а Солнечный Скиталец. Фактически же всем было ясно, что несовершеннолетний принц, тролль знает где пропадавший все эти годы, вернул себе власть с помощью ресурсов великого магистра и теперь принимал решения опираясь на его мнение. Этас больше не подчиненный главы Ассоциации, поэтому его действия нельзя назвать «карьерой через постель»… или можно? Если и можно, то с натяжкой, но, в любом случае, лучше не провоцировать подозрения такого рода. Значит, дома. Где живет архимаг Роммат, Этас знал давно, еще до «командировки в Квель’Талас». Однажды, направляясь от телепортационной площадки к дворцовому комплексу, рыжий встретил у фонтана на площади Солнца Арканис. Она и показала ему дом великого магистра и видневшуюся среди деревьев алую крышу невысокой башни во внутреннем дворе, которая являлась ее собственным обиталищем. Этас решил прийти к архимагу Роммату вечером, но не сразу после окончания рабочего дня, а позже — чтобы не нервничать, если тот задержится во дворце, и не придумывать непристойных объяснений этой задержке. Что надеть для такого случая — та еще проблема. Но уж точно не фиолетовую кирин-торскую мантию. Переворошив все шкафы и устроив в спальне полный хаос, Этас остановился на не слишком официального покроя серо-изумрудной мантии, которая эффектно оттеняла огненный цвет его волос. Он был уверен, что весь издергается, пока, наконец, не скажет все, что намеревался, но проходя по залитым лучами заходящего солнца улицам Элун’арана, Этас был на удивление спокоен. Разговор предстоял сложный и, скорее всего, неприятный, но он ощущал удивительную легкость и уверенность в правильности своих намерений. Это признание не избавит его от мучительного желания, ревности и тоски по несостоявшимся прикосновениям и теплым взглядам. Но Этаса не оставляло предчувствие, что сегодня все изменится, решится, пусть и не полностью, но в лучшую сторону. Когда он отворил кованую калитку, сделал несколько шагов по мощеной дорожке, ведущей к дому и коснулся алого кристалла, который известит хозяина о визитере, в голове у него не было ни единой мысли, сомнения, переживания или ощущения, кроме этой бездумной пустоты и невесомости. — Этас? — удивился великий магистр, открыв ему дверь. — Что случилось? — Архимаг Роммат, мне нужно с вами поговорить. Слова сорвались с губ легко и без раздумий. Этас смотрел ему в глаза и ни капли не смущался и не нервничал. Великий магистр, кажется, подумал, что кирин-торский чародей пришел к нему по делу, хочет рассказать о чем-то серьезном, случившемся в Даларане. И у Этаса все еще была возможность отказаться от своего плана, сделать вид, что это предположение верно, благо, ему было о чем, требующем приватной обстановки, поговорить — пророчество Краса. Но Этас не собирался отступать. Архимаг Роммат шагнул в сторону, пропуская его в свой дом. Он выглядел, как и всегда, собранным и серьезным. Лишь чуть приподнявшаяся бровь выдавала его удивление неожиданным визитом, любопытство и, возможно, некоторую обеспокоенность. Этасу всегда было интересно, как выглядит жилище великого магистра, но сейчас он не рассматривал обстановку, потому что не мог отвести взгляда от хозяина дома. Архимаг Роммат в домашней одежде — бежевой хлопковой рубашке без рукавов и простых удобных штанах, — выглядел несколько менее суровым и неприступным, чем во дворце. Это воодушевляло. Ради того, чтобы увидеть его таким, стоило набраться смелости и заявиться к нему домой без приглашения и без предупреждения. А если бы Этас застал его сразу после ванны, с еще влажными распущенными волосами, черными смоляными прядями, растекшимися по плечам и спине, то счастью вообще бы не было предела… Рыжий последовал за великим магистром в гостиную. Тот предложил ему присесть, но он отказался, опасаясь, что не сможет усидеть на месте, а постоянные подскакивания будут выглядеть глупо. Этас вдохнул побольше воздуха. Голова немного кружилась от разлившегося по венам азарта и — ну куда же делись такие удобные спокойствие и уравновешенность?! — радостного ужаса перед тем, что должно произойти. Он начал говорить то, что собирался, но после первой же фразы ему вдруг показалось, что слов слишком много, поэтому часть своего объяснения он опустил. В итоге получилось немного неровно и скомкано, хотя и не сказать, что совсем уж провально. Этас смотрел своему собеседнику в глаза, но, сосредоточившись на том, чтобы сказать все правильно, не сумел понять его реакции на свои слова, хоть в этот раз и мог видеть лицо великого магистра нормально, без этих его раздражающих воротников. Архимаг Роммат слушал его, скептически и недоверчиво прищурившись. Наверно, не поверил в искренность его признания, но, по крайней мере, не прерывал и не требовал прекратить говорить глупости. — Я хочу, чтобы вы об этом знали, — уже более уверенно закончил Этас и уставился на него в ожидании ответа. Великий магистр молчал, величественно и невозмутимо возвышаясь над только что признавшимся ему в любви эльфом. Рыжий видел на его лице крупными буквами написанные все эти его «Этас, вы пьяны или переутомились», «Вы никогда не замечали, что мир, который существует в вашей голове, немного не совпадает с реальностью?», «Ну что вам опять неймется, глупый мальчишка» и более прямые и явные комментарии об идиотизме Похитителя Солнца. Но можно же было и вслух сказать хоть что-нибудь! Молчание. И что теперь? Этас, хоть и очень редко сам начинал разговор о чувствах, но признания принимал частенько. Он всегда сразу давал внятный ответ. А как иначе-то? Это же не просто флирт, это серьезно! Сейчас у него были тысячи предположений о причинах молчания великого магистра. Может, рыжему снисходительно давался шанс самому осознать, что сказал глупость, и уйти, сделав вид, будто ничего не произошло? Этас растерялся, но, дав себе мысленного пинка, решил брать ситуацию в свои руки. Ну ладно, допустим, архимаг Роммат не ожидал такого заявления и сейчас реагировал привычно, отмахиваясь от его слов как от очередной наивной чуши, пропуская ее мимо ушей. Но раз он не озвучил отказа и не выставил наглого кирин-торца за дверь, то рыжий же мог трактовать его молчание, как ему вздумается, верно? Этас подошел к архимагу Роммату ближе и, не отводя взгляда, привстал на цыпочки и поцеловал его. Тот несколько секунд не предпринимал ничего, а потом спокойно, равнодушно, явно просто из вежливости, ответил на поцелуй. Но даже не попытался обнять. Этас тысячи раз представлял себе этот момент в самых различных вариациях, но реальность обескураживала. Торжество от маленькой, но победы, разбивалось о холодную неприступность великого магистра. Тот отвечал на его поцелуй так, словно совершал какое-то совершенно обыденное, рутинное и не вызывающее никаких эмоций действие, наподобие чистки зубов или заваривания чая. Это безразличие не сразу, но в итоге гораздо эффективнее остудило пыл, чем попытка оттолкнуть или отвернуться. Этас сам отстранился, не желая навязываться. Он посмотрел великому магистру в лицо, надеясь прочитать там хоть какую-нибудь подсказку, как поступить дальше. Извиниться, что побеспокоил, и уйти? Или можно еще попытаться добиться какого-нибудь ответа? Пусть отказа, но хотя бы принятия его чувств, разрешения общаться чуть больше или чего-нибудь в таком духе… Архимаг Роммат молчал и смотрел на Этаса с умеренным интересом, как ученый за экспериментом. Мол, какая забавная зверушка, что еще выкинет? Да великий магистр что, насмехается над ним?! Этас стиснул зубы. Он разрывался между двумя желаниями: уйти или действительно выкинуть что-нибудь эдакое, отчего у этого отмороженного эльфа глаза на лоб полезут. Хоть бы слово произнес, что ли! Ну, если не решил еще, так сказал бы, что надо подумать или что не собирается брать на себя никаких обязательств! Неловкая пауза снова затягивалась. Впрочем, неловко здесь было одному только Этасу, архимаг Роммат был спокоен как скала и, кажется, не испытывал по поводу происходящего никаких эмоций. Разве что легкое любопытство, сильно смахивающее на изображение вежливого интереса в уже поднадоевшем разговоре. Ну ладно, посмотрим, как у вас получится сохранять это бесстрастное выражение лица во время такого! Этас медленно, не отрывая взгляда от лица великого магистра, потянулся к застежке его пояса. Архимаг Роммат выразительно приподнял бровь, вроде как, удивляясь его наглости, но ничего не сказал. Весь его надменный вид свидетельствовал об уверенности в том, что рыжий не осмелится зайти дальше. Никогда раньше Этас не решился бы так беспардонно, без разрешения, нарушать чужую приватность, распуская руки. Но великий магистр сам его спровоцировал! Раз он намерен гордо и презрительно игнорировать выходки глупого кирин-торца, поглядим, как он проигнорирует это! Этас чуть усмехнулся и, по-прежнему не отводя взгляда от горящих Скверной глаз эльфа, которого постоянно видел в своих эротических грезах, медленно опустился перед ним на колени. Рыжий просто ошалел от собственной наглости, но отступать было поздно, и это лишь добавляло азарта и нервного возбуждения. Пальцы чуть дрогнули, но застежка на поясе великого магистра поддалась без сопротивления. Этас подцепил пальцами хлопковую ткань. Та-а-ак, посмотрим, что тут у нас. А вот тут заинтересованности побольше… Что, великий магистр, не все можно скрыть за каменным выражением физиономии, да?! Этас опустил голову, пряча довольную, торжествующую ухмылку. Ноль эмоций, никаких реакций… Вот только того факта, что архимаг Роммат — живой эльф из плоти и крови, еще никто не отменял, как бы ни хотелось кое-кому прикинуться куском льда или камня. Наглый кирин-торец, которого никто не схватил за волосы, не оттащил и не вышвырнул за дверь, подбодрил себя мыслью, что если бы великому магистру его действия были противны, тот не позволил бы ему зайти так далеко. Этас осторожно обвел кончиком языка вокруг головки его вдохновляюще твердого члена, а потом обхватил губами, медленно опускаясь ниже. Рыжий оперся ладонью на бедро великого магистра, еще не зная, что следующая возможность полапать его представится ему еще ох как не скоро. Он сделал несколько движений головой вверх и вниз, плотно обхватывая член архимага Роммата губами, а потом выпустил его и снова задействовал язык. И в этот момент рыжему пришла в голову идея, заставившая снова ухмыльнуться во весь рот. На такое Этас расщедривался редко, но на что не пойдешь ради возможности впечатлить любимого. И, если уж на то пошло, возраст и сексуальный опыт — это важнейшие преимущества Этаса перед его соперником, имеющим общие с великим магистром научные интересы и, как ни неприятно это признавать, ощутимо большую магическую силу. Этас снова взял его член в рот, потом приподнял подбородок, немного запрокидывая голову назад, и чуть согнул спину, чтобы рот и горло оказались на одной линии — иначе ничего не получится. Высунул язык за нижнюю губу, тихо радуясь, что его лицо невозможно увидеть с такого ракурса. Старательно расслабил всю верхнюю часть тела, вдохнул побольше воздуха, раскрывая горло шире, как при зевоте, и подался вперед и вниз, позволяя члену великого магистра войти глубже, практически во всю длину. Этас медленно выдохнул и столь же аккуратно сделал новый вдох. Глубокий минет — не самое приятное занятие, для того, кто его делает, но если как следует расслабиться, то дискомфорт ощущается меньше. Сосредоточившись, Этас смог взять его член в рот полностью. Потом выпустил наполовину и снова заглотил. Он провел кончиком высунутого языка по складкам кожи на мошонке архимага Роммата, вырисовывая непонятный символ из нескольких петель. И что, великий магистр, умеет так ваша Солнечная Малявка? Еще лет сто не научится, а потом раз в полвека допроситесь! Тщательно контролируя дыхание, Этас продолжил свои действия. Архимаг Роммат стоял спокойно, не толкал член ему в рот сам, что было очень удобно. Такая выдержка вызывала уважение. И в то же время — настораживала. Великий магистр даже руку ему в волосы не запустил. Этаса такое действие обычно раздражало, но во время минета все ручонки к голове тянут, это неосознанно происходит. Он проглотил скопившуюся во рту слюну, отчего его горло на мгновение сдавило член его партнера. Ни стона, ни хотя бы резкого вдоха в ответ. Никто еще ни разу в жизни так отстраненно на действия Этаса не реагировал, и никто никогда не жаловался, что рыжий делает минет плохо. Да какого тролля?! Этас прекрасно знал, какие ощущения вызывает то, что он сейчас делал, не впервые же в жизни этим занимался! И все-таки получать оральные ласки ему приходилось значительно чаще, чем дарить их. Разве такое может оставить мужчину равнодушным? Этас выпустил его член изо рта полностью и поднял голову, чтобы увидеть реакцию великого магистра. Тот даже не смотрел на него. Его лицо, насколько рыжему видно со столь неудобного ракурса, было совершенно спокойным, взгляд был направлен куда-то мимо… Видом из собственного окна, что ли, любуется? Ему действительно не нравится? Или он просто не показывает удовольствия, чтобы и без того обнаглевший кирин-торец не воображал себе лишнего? Полный абсурд ситуации поставил Этаса в тупик. Он никогда не стеснялся прервать процесс на середине, развернуться и уйти, если партнер вел себя оскорбительно. Но сейчас архимаг Роммат не делал ничего такого… собственно, он не делал ничего. И претензия по поводу неучастия, бездействия была бы очень странной от того, кто сам пришел и начал приставать. Но, демон побери, такое равнодушие было обидным и унизительным! Этас не знал, что и думать. Почему-то ему и в голову не приходило, что великий магистр может повести себя подобным образом, хотя рыжий прекрасно знал об этой его манере молчать с грозным или бесстрастным выражением лица так, чтобы собеседник почувствовал себя донельзя глупо и неловко. Рассудив, что если сейчас, не дожидаясь финала, прекратит ласки и с обиженным видом уйдет, то у него уже не будет возможности нормально поговорить и начать отношения с архимагом Ромматом, рыжий вернулся к прерванному процессу. В мыслях был такой кавардак, что Этас приказал себе не думать, не сочинять правдоподобных и не очень объяснений поведению великого магистра. Этас конечно, не ожидал, что архимаг Роммат, выслушав его признание, тут же заключит его в свои объятья, признается в ответных чувствах и потащит в постель предаваться бурной страсти. Он думал, что они сегодня только поговорят. И, хоть и понимал, что получит отказ, в глубине души надеялся, что один поцелуй ему все же достанется. Но раз уж внезапно дошло до секса, пусть и только орального, можно же и… да хоть за руку взять, если не хочет отвлекать от процесса! Тишина и показавшееся прежде таким практичным отсутствие встречных движений великого магистра теперь нервировали рыжего необычайно. Он наконец-то имел возможность прикасаться к эльфу, от желания к которому не спал столько ночей, делать ему приятное, но вместо удовлетворения ощущал себя глупо. Как пьяный бездельник, которому вздумалось приставать к мраморной статуе в саду какого-нибудь аристократа-распутника. Конечно, архимаг Роммат ничего ему не должен, но ощущение обделенности и несправедливости никуда не девалось. Разве не ради того, чтобы увидеть удовольствие и радость партнера, эльфы придумали такую штуку как минет?! Ну и пожалуйста! Если кому-то не нравится, то тролля с два этот кто-то еще раз такое удовольствие от него получит, звучала в голове настойчивая мысль, но Этас старательно запинывал ее обратно на задворки сознания. И в награду за упорство его осенила отрадная идея. Если подумать… Даже если великий магистр не давал своего согласия на происходящее, они все равно сейчас занимались сексом, и возражений по этому поводу не звучало. А поскольку партнер Этаса не походил на идиота, который станет рисковать своим положением, без особых причин изменяя правителю своего государства, то из этого следовало… что они с принцем не любовники и вообще не вместе! Эта мысль Этаса приободрила, и он, уже нисколько не сомневаясь, что поступает правильно, продолжил ласкать губами и языком его член. Действий или хотя бы заметных реакций со стороны великого магистра так и не последовало. Никаких стонов, даже дыхание, кажется, не участилось. Его руки, спокойно и расслабленно расположившиеся вдоль тела, даже не дрогнули, не то что не потянулись к рыжеволосой голове. Кто бы мог подумать, что привычка партнера держать руки при себе может так возмущать того, кто постоянно раздражался на необходимость отталкивать от себя наглые щупальца любовников. Если бы Этас не ощущал, как напряглись под его пальцами мышцы на бедре великого магистра, так бы и не понял, что финал уже близок. Рыжему даже не пришлось отстраняться или обхватывать член партнера ладонью, потому что архимаг Роммат и не думал, делать движений бедрами вперед, инстинктивно заталкивая член Этасу в горло глубже. Начать сглатывать нужно на мгновение раньше, чем в горло польется сперма партнера, тогда точно не закашляешься. А еще от этого горло плотно обхватывает головку члена, и в сумме с подступающим оргазмом это приводит к тому, что нормальные, живые и не отмороженные эльфы теряют голову совершенно. Этасу достался лишь резкий выдох, да и то он не был уверен, что не выдал желаемое за действительное. Все-таки не понравилось, да? Но как такое может быть? Это же нужно какие-то совсем экзотические предпочтения иметь, чтобы не понравилось… Этас облизнул губы — от нервов, а не по необходимости, — и поднялся, старательно скрывая волнение. Встав на ноги, он оказался всего в полушаге от великого магистра, и теперь приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Близкая дистанция волновала и возбуждала, а вот неизвестность беспокоила и злила. Что великий магистр скажет сейчас? «Это было очень любезно с вашей стороны, а теперь проваливайте»? Все-таки, он не давал своего разрешения на подобные действия… У архимага Роммата выражение лица было таким, будто он и вправду только вид на площадь Солнца созерцал, а не получал удовольствие. Вот теперь Этас уже точно не знал, что делать. При наличии хорошо развитого воображения можно было додумать в его глазах усталый вопрос наподобие «Ну и чего еще этому глупому мальчишке от меня надо?». Действительно, на что он еще рассчитывает? Этас растеряно молчал, глядя на великого магистра. Наверно, сейчас самым правильным было изобразить такое же равнодушное лицо, вежливо попрощаться и уйти, а в следующую встречу сделать вид, что этого визита и вовсе не было? Архимаг Роммат ведь с самого начала ждал от него именно этого. Рыжий загнал обиду поглубже. У него еще будет время от души пожалеть себя и отругать за непонятливость. Он и расслабил все мышцы лица, после чего собрал их в абсолютно спокойное выражение. Он сделал медленный выдох, чтобы быть уверенным, что голос не дрогнет и не зазвенит при произнесении слов прощания, которые должны прозвучать совершенно безразлично. И в этот момент то ли какая-то тень мелькнула в глазах великого магистра, то ли пришла в движение магическая энергия, то ли чуть шевельнулись в едва заметной насмешке губы. Этас насторожился. Взгляд архимага Роммата по-прежнему был нечитаем, а лицо — бесстрастно, но раз что-то изменилось, значит, какие-то же эмоции он испытывал по поводу происходящего? Раздражение и нетерпение: когда уже этот надоедливый парень уйдет и оставит его в покое? Или… сомнение? Этас еще несколько мгновений всматривался ему в лицо, и интуиция подсказала ему, что лучше уйти прямо сейчас. Он все-таки разозлил великого магистра своей назойливостью? Архимаг Роммат медленно, оставляя возможность уйти, поднял руку и коснулся пальцами ворота мантии Этаса. Рыжий подавил невесть откуда взявшееся желание отступить назад. Он же именно этого и хотел: какой-то реакции, каких-то действий? Великий магистр расстегнул верхнюю резную пуговицу на мантии рыжего и несильно дернул за вторую. Ну… это предложение раздеться? Да никаких проблем… наверное. Этас был готов смириться с неразговорчивостью партнера, раз уж тот решил отказаться от своей безучастной тактики. Но на пару мгновений зазмеившаяся по его губам мрачная усмешка заставляла сомневаться в том, что оставаться здесь — мудрое решение. Не нарвался ли Этас на неприятности? А с другой стороны — в голову приходила только одна форма неприятностей, ради которой необходимо раздеваться, и он был совсем не против такого. Архимаг Роммат кивком указал Этасу на дверь, к счастью, не ту, что вела на улицу, а с противоположной стороны, и сам направился к ней, не оборачиваясь, не проверяя, следует ли он за ним. Да конечно следует, разве рыжий упустит такую возможность! Значит, все в порядке, ему все-таки понравилось? Просто вредничает и не хочет этого показывать. Ну, ничего, Этас никуда не торопится, он вполне может подождать, пока архимаг Роммат привыкнет вести себя с ним более… свободно. Пусть сейчас великий магистр решил с ним заняться сексом только ради собственно физического удовольствия, а не потому что ему нравится Этас, но для начала и этого достаточно. Даже если первое время их будет связывать только секс, это уже возможность узнать друг друга лучше. Рыжий не будет спешить и требовать больше, чем великий магистр готов ему дать. Обстановка спальни великого магистра была столь же лаконичной и сдержанной, как и его кабинет. Только вместо артефактов и прочих предметов, которые могли бы подсказать что-нибудь интересное о его привычках и характере, здесь бросались в глаза книги. Кажется, кто-то любит почитать в постели перед сном. Больше всего книг было на тумбочке у кровати и на высоком столике возле двери: наверно, архимаг Роммат после прочтения левитировал их на этот стол, чтобы потом отнести на место, а с утра, собираясь в Ассоциацию, забывал о них. Тот факт, что дом и быт великого магистра не представляли собой абсолютный, идеально выверенный порядок, внушал надежду, что Этаса угораздило влюбиться в живого эльфа, а не в многофункциональный инженерный механизм. Дальше рассматривать обстановку было некогда. Великий магистр вперил в него требовательный взгляд, и Этас, помня его последнее указание, сбросил с себя одежду. Он шагнул к архимагу Роммату, вроде бы вполне обоснованно рассчитывая на еще один, на этот раз настоящий, поцелуй. Но великий магистр, даже не позволив дотронуться до себя, бесцеремонно толкнул его на постель. Этас поморщился, но возмущаться, разумеется, не стал. Он пододвинулся, садясь на середину кровати, и поднял выжидательный взгляд на партнера. Было бы гораздо проще, если б великий магистр прямо озвучил, как именно хочет сейчас заняться сексом, раз уж не давал больше рыжему действовать самому. Ситуация напомнила Этасу их разговор после ссоры с Фанлиром, когда архимаг Роммат, сообщая рыжему выясненную информацию о краже Колокола, в отместку за неподчинение заставлял его чувствовать себя неловко, стоять посреди его кабинета. И бросал грозные и строгие взгляды. Такие же, как и в эту минуту. Впрочем, в любом случае, «долго и нежно» Этасу и самому сейчас хотелось меньше, чем неприятностей или когда-то обещанного «не поздоровится». Встретившись с великим магистром взглядом, Этас ощутил, как возбуждение и предвкушение, порядком поутихшие из-за отсутствия реакции на поцелуй и на минет, возвращаются с новой силой. Архимаг Роммат подошел к кровати, и, глядя в его горящие демоническим пламенем глаза и ощущая его магическую энергию сокрушительной мощи, — но в этот момент спокойную, неагрессивную, — Этас на мгновение даже усомнился, что происходящее — реальность, а не очередной эротический сон. Вот именно такие сцены он постоянно рисовал в своей голове с тех пор как впервые вошел в кабинет главы Ассоциации. Раздеться сам великий магистр не потрудился. Он окинул сидящего на его постели голого эльфа — взрослого, молодого и красивого, между прочим! — каким-то задумчивым и вроде бы оценивающим взглядом. Да, пожалуйста, смотрите сколько угодно. Этас, конечно, не был тренированным следопытом с рельефными мышцами, но стыдиться своего тела ему точно было незачем. Находиться обнаженным перед возвышающимся над ним полностью одетым, величественным и грозным, сдержанным и невозмутимым архимагом было немного смущающе, но так даже интереснее. С любым другим эльфом Этас не стал бы ждать развития событий, а подогрел бы атмосферу завлекающим взглядом — он знал, как посмотреть так, чтобы выглядеть действительно соблазнительно, а не глупо, — или якобы невинным или наоборот, совершенно не невинным прикосновением. Но сейчас с великим магистром его не оставляло ощущение, что лимит допустимой дерзости сегодня он уже исчерпал. Великий магистр сел на колени на кровати, затем уверенным и властным, хотя и не грубым, движением взял рыжего за икры и потянул на себя, заставляя придвинуться ближе и расставить ноги. Этас подчинился и откинулся назад, опираясь на руки, согнутые в локтях. Поза была открытая и уязвимая, но это только сильнее возбуждало. Молчание ему не нравилось, но произнести что-нибудь вслух он тоже не решался, боясь испортить такой долгожданный момент. Архимаг Роммат на мгновение замер, о чем-то задумавшись, пошевелил пальцами, сплетая заклинание телекинеза, и в ладонь ему переместился флакон для зелий. Предварительных ласк Этасу не досталось вообще. Не то что бы он в них особо нуждался, член и так уже болезненно ныл от возбуждения. Но… как-то неправильно и непривычно так. Великий магистр вылил на свою ладонь достаточное количество густого зелья и ввел Этасу в задницу палец. После нескольких коротких движений добавил второй. По его лицу совершенно невозможно было понять, увлекает ли его вообще этот процесс… ну, хоть скучающий вид не изображал. Вытащив пальцы, архимаг Роммат с нажимом провел другой рукой по его груди, заставляя лечь на спину полностью. Жест получился не ласковый и не собственнический, просто механическое движение, указание занять нужное положение. Увидев, что Этас выполнил требуемое, великий магистр спокойным и неторопливым движением ввел в него свой член. Поведение этого эльфа во время поцелуя и орального секса, наверно, должно было намекнуть, как все будет происходить дальше, но Этас почему-то был удивлен и растерян. Все действие сводилось к чисто физическому аспекту, да и то… Этас потянулся к партнеру, желая коснуться его, но тот несильно шлепнул его по руке, не позволяя. Почему нельзя? Со стороны архимага Роммата это была вовсе не попытка продемонстрировать свою власть над ним, чем грешили многие любовники Этаса, и не стремление дать рыжему возможность расслабиться, отдохнуть и получать удовольствие самому. Это было просто ограничение, чтобы близости было не больше, чем необходимо для собственно полового акта. Поняв, что архимаг Роммат не намерен отвлекаться на ласки, Этас потянулся к своему члену, не собираясь оставлять себя без удовольствия, но снова получил по рукам. Он подумал, что, может быть, его партнер хочет заставить его кончить без рук. Этас, наверное, мог бы: вот этот взгляд, который не давал ему покоя еще со времен бегства из Даларана и падения с высоты, и ощущение горячих сильных рук на его бедрах будоражили кровь невероятно. Темп и амплитуда движений нарастали, Этас уже чувствовал, как сжимаются мышцы, еще плотнее обхватывая член великого магистра в преддверии сладкой судороги оргазма. Но немного все равно не хватало. Хоть бы просто погладил по животу или по ногам — уже было бы достаточно. Игнорировать запрет на прикосновения Этас не решался. Когда он представлял себе близость с архимагом Ромматом, он так и думал, что это будет довольно жесткий секс, с глубоким проникновением и резкими сильными движениями. Но не предполагал, что настолько. Этасу теперь даже было больно, хотя и не в такой мере, чтобы просить великого магистра остановиться или двигаться медленнее. Мелькнула мысль, что королевский отпрыск архимагу Роммату такого бы не позволил, да тот и сам не пожелал бы так обращаться с его высочеством. А тут пользовался возможностью действовать так, как нравится, не задумываясь об удобстве партнера. Этас задвинул эту мысль подальше: великий магистр не стал бы изменять принцу, он не такой. Рыжий резко втянул воздух. Демон, ну правда же неприятно! Он почувствовал, как внутри него член архимага Роммата твердеет еще сильнее, а руки, до этого лишь спокойно придерживающие его бедра, впиваются в тело. Этас не отрывал взгляда от лица эльфа, которого любил и желал до слабости в коленях. Но увидеть выражение удовольствия в его глазах не удалось: великий магистр отвел взгляд за мгновение до того, как кончил в него. Этас подавил разочарованный вздох. Ну ладно. Не в последний же раз — точнее, очень хочется верить, что не в последний раз, — они занимались сексом. Этас сел на постели: перед продолжением ему хотелось все-таки получить поцелуй. Однако великий магистр проигнорировал потянувшегося к нему рыжего чародея. Молча встал с кровати, сплел очищающее заклинание, а потом привел в порядок одежду. Поймав удивленный взгляд Этаса, коротко указал ему подбородком на стул, на который тот сбросил свою одежду, и, чтобы не мешать ему одеваться, «тактично» вышел, даже не подумав позаботиться о его удовольствии. Что? Почему? Этас недоуменно и обиженно захлопал глазами. Он встал и медленно натянул на себя свои вещи, злясь, когда ткань задевала все еще ожидающий внимания болезненно чувствительный член. Этас ощущал, как от переполняющих его далеко не радостных эмоций разгораются на щеках алые пятна. Вот и все… Сейчас отошлет его, как сделавшую свое дело жрицу любви. Этас ощущал себя вещью, которую использовали по назначению, когда она вдруг подвернулась под руку, а потом выбросили за ненадобностью. Или, раз глупый кирин-торский мальчишка столь настойчиво напрашивался, то великий магистр решил оттрахать его так, чтобы больше уже точно не захотелось? Ну так и отказал бы сразу, зачем же так-то?! Понятно, зачем. Этас ведь сам уже думал, что с отказом не смирится, будет пытаться чаще видеться, больше общаться. Будет ревновать и претендовать на его внимание. Потому великий магистр и довел ситуацию до такого, чтобы в глупую рыжую голову больше не приходила мысль, что ему тут что-то светит. Чтобы обида и оскорбленная гордость надежно держали наглого кирин-торца подальше. Ну что сказать? Тактика оказалась эффективной, демон побери! Этас старательно стер с лица признаки любых эмоций и вышел в гостиную. На что он вообще рассчитывал? Знал же, что великий магистр его еле терпит! Архимаг Роммат расположился на диване и, ожидая, пока кирин-торец соберется, просматривал новостные сводки в элун’аранской газете. Это совершенно обыденное, домашнее действие показалось рыжему дополнительным оскорблением. Будто в доме великого магистра никакого Этаса не было, и ничем они в его спальне только что не занимались! И вообще, не так уж и долго он одевался, чтобы нельзя было дождаться, а не переключаться на свои дела! Рыжий повернулся к нему, вдохнул воздуха, желая сказать, что больше не побеспокоит его. — Вам пора, Этас — спокойно произнес архимаг Роммат, бросив на кирин-торца короткий взгляд поверх газеты. О, ну конечно, этот тип никогда не испытывал проблем с тем чтобы выпроводить надоевшего визитера! Никогда больше Этас не придет к нему!