Похититель Солнца

Еще с первых дней возвращения в Даларан Этас понимал, что встречи с Верисой ему не избежать. Рано или поздно они, если не столкнутся случайно в коридорах Фиолетовой Цитадели, так окажутся одновременно на каком-нибудь официальном мероприятии. Однако его вполне устраивал тот факт, что после ареста они не виделись еще ни разу. Как теперь вести себя с ней? Вериса не «не вмешалась», она лично организовала всю эту резню, не смягчив, а, вполне возможно, даже ужесточив приказ главы Кирин-Тора бросить в темницу Похитителей Солнца. Этас не считал, что должен забыть все обиды и простить ее, а даже если бы и считал — все равно не смог бы. Он не хотел ее видеть и вообще не хотел ее больше знать. Он вовсе не отказывался от родства с Верисой, это она сама отказалась от него, когда с маниакальным энтузиазмом командовала убийствами его друзей и соплеменников. Когда злорадствовала по поводу предстоящей мести Этасу. Он не знал, ненавидела ли она его все эти годы, когда он считал их отношения увлекательной родственной грызней и соперничеством двух равных друг другу эльфов — или только в последний год, когда Орда убила Ронина. Но теперь это уже не имело значения. Вериса показала свое истинное отношение к нему, и больше им двоим не о чем говорить. Но их должности были таковы, что рано или поздно такая необходимость возникнет, это и огру понятно. Даже если бы Этас специально выбирал или подстраивал идеальный момент для встречи, вряд ли он смог бы придумать лучше, чем вот это совершенно случайное столкновение. Он сидел за столиком в «Приюте Фокусника» в компании квел’дореев: магистра Таэлиса и жрицы Алессо. Пил чай с пирожными и имбирными кексами и от души перемывал кости Серебряному Союзу. Дела у Бесцветных шли неважно. Служителей Света в их рядах не осталось вообще. Понятное дело, в помощи раненым даларанские целители не откажут. Но на заданиях придется обходиться без них или рисковать пользоваться услугами наемников неизвестной квалификации. Чародеи в Союзе еще были, но мало. Архимаг Зурос погиб, так же как и Ратаэлла. А Таэлис покинул Серебряных, уведя с собой всю свою команду и многих бывших подчиненных тех же Ратаэллы и Зуроса. Из высокоэффективной «великолепно сбалансированной» армии, которая так нравилась Ронину, и о которой после Зул’Амана с уважением отзывался Халдарон, Бесцветные превратились в обыкновенное войско вооруженных обезьянок под командованием малоопытной фанатички. Теперь они уже не смогут оперативно и без шума снять магическую защиту со входа в син’дорайский квартал. Много чего не смогут. Да еще и Нараси Снежная Заря — одна из командиров следопытов, опытный боец, долгое время бывшая у Верисы в фаворе, — теперь, хоть и не вышла из Серебряного Союза, но составляла некую оппозицию Ветрокрылой. Эту новость рассказал сейчас Этасу Таэлис, у которого контактов среди Бесцветных было побольше, чем у Похитителей Солнца. — Поговаривают, что Нараси тоже может подать в отставку. У нее есть родственники в Квель’Таласе, и теперь, когда Солнечный Скиталец разрешил талассийским изгнанникам вернуться, она может решить, что лучше строить карьеру там, — добавил Таэлис. В его спокойном и невозмутимом тоне слышалось легкое злорадство. Этасу было трудно представить себя на месте чародеев Бесцветных и понять, как те должны были себя чувствовать, когда их отправили арестовывать их соседей и смотреть как друзья и соратники беспричинно убивают себе подобных. Должно быть, это ужасно — осознавать, что тебя втянули в такое и сделали соучастником массовых убийств. — Зато вместо Нараси Вериса приблизила Эллеан, — скривилась Алессо. — Знаете ее, Этас? — Эмм… капитан Эллеан Гребень Волны, бывшая талассийка, — припомнил рыжий. — Белобрысая, губки бантиком. На Серебряном Турнире помогала. Хаторель наверняка мог рассказать о ней больше, но поскольку прежде Эллеан в число верискиных приближенных не входила, Этас и не держал в голове информацию о ней. — Ваших терпеть не может, — сообщил Таэлис и с видимым отвращением добавил: — Отличилась… на арестах. Этас поджал губы. Слушать о том, как от Верисы сбежали ее подчиненные, ужаснувшись учиненных ею злодеяний, было увлекательно. Перечисляя в голове все эти известные имена, он радовался, что талантливые и умные эльфы больше не состоят в Серебряном Союзе. Бесцветные избежали наказания от Праудмур и Солнечного Скитальца, им не смогут отомстить Похитители Солнца. Но они наказали себя сами, ослабив свою организацию, лишившись самых полезных своих членов. Однако, как бы ни хотелось потешить свою жажду справедливости мыслью, будто Серебряные развалили свой Союз, Этас напомнил себе, что их рано сбрасывать со счетов. Их меньше, но теперь они еще более агрессивные и фанатичные. Нужно быть начеку и держаться от них подальше. Этас любезно уступил даме последнее пирожное, над которым столкнулись их пальцы. Алессо благодарно улыбнулась ему, вгрызлась в воздушное слоеное тесто и вдруг сощурилась, глядя рыжему за плечо настороженно и хмуро. Этас обернулся, догадавшись, что в таверну заявился кто-то из ее бывших соратников, и увидел стремительно приблизившихся к нему Ионира и Ворриэля, которые до этого располагались за соседним столиком, чтобы наблюдать, но не мешать беседе. Когда стражи привычно встали по обе стороны от него, уже не заслоняя вид, Этас увидел стоящую в дверях квел’дорейку. Полуденное солнце, в Нордсколе никогда не оказывающееся прямо над головой, радостно заглядывало в «Приют Фокусника». Запутавшись в волосах эльфийки, заставляло их сиять, как будто они были сделаны из бриллиантов или осколков звезд. Леди выглядела сейчас юной и невинной, как ангел из человеческой религии. Однако теперь уже весь Даларан, если не весь Азерот, знал, что своей кровожадностью и вероломством она с легкостью могла посоперничать с демоницей. Вериса прислонилась плечом к дверному косяку и смотрела на своих бывших подчиненных, обедающих в компании лидера скверноглазых даларанцев. Ее лицо не выражало ничего. Этас почувствовал, как Алессо мягко взяла его за руку, наверно, с целью удержать от опрометчивых слов и поступков. Да незачем, он не собирается доставлять бледной обезьяне удовольствие публичным скандалом. — По-моему, они там все давно ни с кем не воевали и теперь им агрессию девать некуда, — фыркнул Этас, отвернувшись от Верисы и продолжив прерванный разговор со жрицей и Таэлисом. Последний переводил взгляд с Этаса на стоявшую где-то за его спиной Верису и обратно и выглядел растерянным. Сохранять видимость спокойствия с каждым мгновением становилось все труднее. Этас чувствовал, как изменилась, готовясь к сражению, магическая энергия Ворриэля и Ионира. Видел, как чуть повернул голову Таэлис, наверное, следя взглядом за приближающейся к их столу следопыткой. Зачем ты это сделала, Вериса? Этот вопрос мучил его много дней, но Этас не собирался произносить его вслух. Знал бы Ронин, странный, но миролюбивый парень, сколько крови прольет его любимая женушка… — Привет, Этас! Что-то тебя совсем не видно, — весело, непринужденно, торжествующе, проговорила она. Даже не поворачивая к ней головы, рыжий чувствовал, что она улыбается. — Боишься высунуть нос из-за ваших не-при-ступ-ных зачарованных стен? Таэлис хотел что-то сказать, но Этас послал ему предупреждающий взгляд. Тот поморщился, но принял невысказанное предложение просто проигнорировать фанатичку. — Да вы знаете, ничего масштабного последнее время не было, но по мелочам-то опасностей хватало, — возразил Этасу квел’дорайский чародей таким тоном, будто сам удивлялся, что столь правдоподобное объяснение оказалось неверным. Этас же с трудом сумел сосредоточиться и вспомнить, о чем только что шла речь. А, что Серебряный Союз застоялся без сражений, потому и начал бросаться на своих соседей. — Сначала наркоманы и ордынцы, теперь еще и дезертиры. Твои приятели, Этас, под стать тебе самому, — Вериса не оставляла надежды затеять ссору. Не получив ответа, она сделала несколько шагов, обходя их стол так, чтобы оказаться за спиной Алессо и видеть лицо Этаса. Вериса выразительно указала кузену взглядом на замерших за его спиной телохранителей и усмехнулась. Она явно посчитала эту меру предосторожности признаком трусости Этаса и напоминанием о своей победе в противостоянии Серебряного Союза и Похитителей Солнца. Это напоминание было ей приятно. Да ладно, неужели он и впрямь надеялся увидеть на ее лице сожаление, раскаяние и следы бессонных из-за неспокойной совести ночей? Это же Вериса… Наглость этой обезьяны поражала. Она зашла в таверну одна и теперь нарывалась на конфликт с тремя обиженными ею син’дорайскими чародеями, попутно задевая и своих бывших подчиненных. Причем, на что способен несколько лет служивший под ее командованием Таэлис, она должна была знать превосходно. Ей не справиться с ними, если дело дойдет до драки. На что она рассчитывает? Это ее обычная дурь, самонадеянно именуемая отвагой, или заранее продуманная провокация? Там за дверью отряд Бесцветных не прячется? — В любом случае, будьте в курсе, если придется… взаимодействовать, — сказала Алессо. Продолжать непринужденную беседу в присутствии придумывающей новую гадость маньячки было сложно. Этас не знал, что ответить жрице, считая тему фанатичной капитана Эллеан исчерпанной, а ничего нового ему в голову не приходило. Вериса продолжала свои не слишком тонкие оскорбительные намеки, а остальные старательно делали вид, что ее здесь нет. Напряжение в воздухе росло. Меньше всего Этасу хотелось не суметь сдержаться и устроить-таки шумную публичную истерику, беспомощно вопрошая, за что она так жестоко и вероломно с ним поступила. Они же родня! Разве не должны они были держаться вместе, помогать и заботиться друг о друге теперь, когда у каждого из них практически никого больше и не осталось?! Ну, не осталось — это был преждевременный вывод. Через несколько лет вернется Аллерия. Этас, не глядя на Верису, холодно усмехнулся. Этой стерве он не расскажет вести о старшей Ветрокрылой, пусть остается в неведении! Если бы не ее кровожадность, Этас первым делом побежал бы к ней, чтобы поделиться радостью. Или, если бы Вериса выполнила приказ об арестах и изгнании Похитителей Солнца, но нормально, без убийств и прочих жестокостей, Этас бы послал ей из Квель’Таласа магического вестника. А так — не дождешься! Сама виновата! Мрачное удовлетворение от маленькой мести омрачилось неожиданно пришедшими в голову подозрениями. А вдруг Вериса уже знает об Аллерии? «Принц Каэль’Тас и Вериса достигли некой договоренности», — вспомнил Этас слова Праудмур. Не об Аллерии ли была эта договоренность? Вполне возможно, что Вериса уже виделась с ней: принц организовал сестрам встречу и пообещал как-нибудь повторить, если бесцветная фанатичка будет вести себя хорошо. Вполне возможно, что так все и было. Вон как бледная обезьяна торжествующе ухмыляется… — Этас, а я считала тебя умнее, — наигранно-расстроенным тоном произнесла она. — Ты и в самом деле думаешь, будто этим двоим жалким перебежчикам интересно общаться с тобой? Они просто используют тебя, чтобы навести связи с талассийцами и пристроить свои трусливые задницы на теплое место! Глава Серебряных так и не угомонилась. Она, уверенная, что долго ее игнорировать не смогут, продолжала изощряться в остроумии, пока Этас, объявив, что обед затянулся и пора возвращаться к работе, не покинул со своими спутниками «Приют Фокусника». — До встречи, Этас, — многозначительно бросила она ему вслед. Рыжий отогнал нарисованные воображением варианты этой новой встречи. Теперь, когда у Похитителей Солнца наладились отношения с талассийцами, когда они уже не беззащитны, она больше не осмелится нападать. Или все-таки дурость и кровожадность окажутся сильнее благоразумия? Вериса и благоразумие? Он серьезно об этом думает? Теперь, когда знает, что ее окружение упивается недавней победой и осуждает тех, у кого есть совесть? Интересно, а какая роль в событиях, описанных в пророчестве Краса, отводится Верисе? В прошлый раз именно она воплощала в реальность безумные идеи Праудмур. Не потребуется ли угомонить и ее тоже? Особенно, если этим сбежавшим тираном окажется Гаррош Адский Крик, разрушивший Терамор и убивший Ронина? Вправить бледной обезьяне мозги могли бы Аллерия или Сильвана, но обратиться к ним за помощью у него сейчас возможности нет… Вернувшись в Фиолетовую Цитадель, Этас привычным уже движением соединил пальцы, наполняя энергией чары на чешуйке дракона. Устроенная Бесцветными резня оказала немалое влияние на син’дорайскую моду. Теперь Похитители Солнца предпочитали обвешиваться защитными и атакующими амулетами, ходить с оружием, зачаровывать одежду на отражение магии и даже на амортизацию физического удара. Этас отыскал среди своих старых артефактов все, мало-мальски пригодные в бою, обновил на них чары и надевал ежедневно. Чаще всего амулеты имели простую форму — шар или куб, — чтобы для расчетов было достаточно знать только радиус или длину стороны. И состояли из однородного материала: металл, дерево, камень, чаще всего, драгоценный. Так проще и удобнее: меньше риск ошибиться в расчетах, зря потратить дорогостоящие ингредиенты и испортить заготовку. Нередко сам амулет представлял собой простой стальной шарик, который уже потом вставляли в золотую оправу и прикрывали сверху, например, рубином. Получалось богатое и роскошное украшение с нужным магическим эффектом, который нетрудно поменять, просто заменив ту его часть, на которую были наложены чары. Но чешуйка дракона — другое дело. Материал позволял наполнить ее магией такого объема, который разорвал бы на части те же сталь, золото и даже саронит или титан. Этас нашел в одной из старых библиотечных книг формулу для расчета векторов энергии и количества ингредиентов для наложения чар на чешуйку — предмет весьма специфической, сложной формы. После этого ему оставалось только замерить свою, подставить в формулу полученные числа, и перепроверить на несколько раз. Испортить такую качественную основу, к тому же символ памяти о наставнике и дар от Хранительницы Жизни, было страшно. Этас на всякий случай показал расчеты одному из даларанских специалистов по артефакторике. Если бы не та, недавняя встреча с великим магистром, то можно было бы спросить совета у него, а заодно и похвастаться впечатлившим бы любого артефактора подарком Королевы Драконов. Но пришлось обойтись своими силами. Теперь Этас ежедневно тратил треть своего немалого резерва, накачивая энергией будущий амулет, чтобы получить мощную штуку. Чары он наложил, в дань моде, атакующие, а в качестве благодарности наставнику — его любимое «Дыхание Дракона». Концентрацию энергии Этас взял среднюю, чтобы противника не испепелило на месте, но и чтобы нападать он уже точно не мог. Потом, когда энергии будет уже достаточно — а Этас не остановится, пока не получит потрясающе сильный амулет, который станет предметом восторгов и зависти всех знакомых, — нужно будет двое суток подержать чешуйку в труднодоступной и дорогущей Загадочной Субстанции. В принципе, можно было обойтись Гипнотической Пылью, которую нетрудно достать в Даларане, если знаешь, у кого спрашивать. Но Этас вознамерился все сделать идеально. Он жалел, что так быстро закончил с расчетами: погружаясь по вечерам в мир символов и цифр, было бы проще не думать об одном отвратительно бессердечном мерзавце. Общаться рыжему ни с кем не хотелось, поэтому отвлечься от грустных мыслей было не так-то просто. Он даже твердо вознамерился добить-таки как-то раз открытый и в ужасе захлопнутый ансаремовский последний том «Школ тайной магии», вышедший в прошлом году. Этому типу надо запретить выпускать книги без хорошего соавтора! Такой нудный и заумный слог — просто издевательство над читателями и, особенно, над несчастными студентами, вынужденными это учить! Это ж надо особый талант иметь, чтобы простые и подчас весьма полезные вещи объяснять так сложно и неинтересно. Последнюю неделю Этас, если не напивался молча в компании тоже думающего какие-то мрачные думы Хатореля, то проводил время после работы как типичный стареющий человеческий чародей. С книгой о магической науке, кружкой ароматного чая и теплым уютным котом. Серый и пушистый Шорох приблудился к Этасу через несколько дней после возвращения первых Похитителей Солнца в Даларан. Раньше он принадлежал Арзаилу, но за месяцы самостоятельной жизни отощал, поэтому Этас с трудом узнал его, требовательно мявкающего на его пороге. Весара, унаследовавшая имущество своих погибших сыновей, почему-то разрешила Этасу оставить его себе. После выворачивающих наизнанку мозг «Школ тайной магии» Этас намеревался приступить к «Кот чародея: сто самых полезных заклинаний». Он представил, как, наложив на Шороха необходимые чары, отправляет его в Анклав Серебряного Союза в качестве шпиона и диверсанта. Несмотря на нежелание знаться с Верисой, придумывание различных мелких пакостей ей Этаса все еще увлекало. — Да ладно, не отдам я тебя на растерзание бледной обезьяне, не бойся, — пообещал он, почесывая кота за подбородком. — И вообще, я теперь только тебя любить буду. Шорох зажмурился и согласно заурчал. Этас скривился от отвращения к самому себе: уже с котом разговаривать начал! Осталось еще отпустить длинную бороду, перекраситься в белый — и в Совете Шести снова будет благообразный архимаг-старичок. Раньше Этас думал, что после отказа, особенно столь грубого и бесповоротного, тому, кто безответно влюблен, должно стать полегче. Это как вытащить глубоко засевшую занозу — в процессе больно, зато потом жизнь снова прекрасна. Видимо, вытащил не до конца. Хотя великий магистр не мог яснее продемонстрировать свое отношение к Этасу и тот факт, что рассчитывать тут не на что. Но рыжий все никак не мог успокоиться и перестать тысячу раз прокручивать в голове тот вечер. Если бы он повел себя иначе, выбрал другой момент, нашел более убедительные слова или, вместо того, чтобы лезть с поцелуями и домогательствами, прямо спросил разрешения встретиться снова — какой результат он получил бы тогда? Были у него шансы выйти из этой ситуации, не теряя достоинства, или все-таки от него совсем ничего не зависело? Но если архимаг Роммат и Каэль’Тас в самом деле любовники… Этас поторопился с выводами, решив, будто раз великий магистр много ему позволил, то между ним и принцем ничего нет, помимо обычных отношений наставника и ученика, друга семьи и оказавшегося далеко от матери подростка. То, что произошло в доме великого магистра, и сексом-то не назовешь, так что это вовсе и не измена была бы. Просто эффективный и доходчивый отказ, чтобы один надоедливый кирин-торец не путался под ногами и не мешал их с принцем устоявшимся отношениям. Такого эльфа, как архимаг Роммат, не соблазнишь красивой мордашкой, не уведешь от невнимательного любовника. Этас еще несколько лет назад, когда понял, что из даларанцев только он один имеет «разрешение» вести дела с Ассоциацией, и значит, будет заниматься этим часто, навел справки о ее главе. Про личную жизнь специально не выспрашивал, но со сплетен о пикантном проще начать разговор и вытянуть из собеседника больше информации по делу. Про архимага Роммата эльфы рассказывали, что тот со своей человеческой женой не развелся даже тогда, когда она стала дряхлой старухой и больше походила на лича, чем на живое существо. Наверно, они очень странной парой смотрелись, подумал тогда Этас. Бессмертному эльфу, конечно, не трудно подождать полвека-век, пока супруга доживет отпущенные ей, хоть и продленные магией, годы. Но даларанские квел’дореи обычно разводились с человечками, как только те теряли последнее очарование поздней зрелости. У архимага Роммата, конечно, сильное чувство долга, но так ведь он не только ее не бросил, а еще и совершенно не стеснялся появляться с ней в обществе. Это говорило… ну, о постоянстве его отношения. Так что Каэль’Тас может быть совершенно спокоен. Увы, Этас — не тот эльф, который может, проиграв, пожелать более удачливому сопернику счастья. Когда настало время встретиться с его высочеством, рыжему пришлось долго и старательно настраиваться на спокойный вежливый разговор. Получилось, вроде бы, недурно. Беседуя во Дворце Ярости Солнца с принцем, он попытался аккуратно выведать у него, не сообщал ли тот Верисе информацию об Аллерии. Объяснять свои сложные взаимоотношения с кланом Ветрокрылых не хотелось, поэтому Этас не называл причины своего интереса и не спрашивал прямо, а просто завел разговор о главе Бесцветных. Выяснить то, что хотел, не удалось, зато по недовольно сморщившемуся носу его высочества, Этас понял, что бледную следопытку принц-чародей не жалует. Хоть что-то. Рыжий по крайней мере будет более уверен, что в случае нового нападения Бесцветных на Похитителей Солнца, Каэль’Тас не станет защищать от наказания свою бывшую невесту. После беседы с принцем Этас не стал заходить в здания Ассоциации, чтобы не натолкнуться случайно на эльфа, к встрече с которым пока еще был морально не готов. Сегодня вечером Этас намеревался зайти к Сариену и пообщаться о ходе выполнения задания, поэтому он не стал телепортироваться в Даларан, а направился к выходу из дворцового комплекса. Но на полпути его перехватил один наглый следопыт, который упорно считал, что присосаться к его рту поцелуем и облапать за задницу — это невинное дружеское приветствие. Вот и сейчас Халдарон появился тролль знает откуда, и потянул к Этасу свои бесстыжие ручонки. Что, раз чуть больше недели не виделись — это повод не назначать встречу, как полагается цивилизованным эльфам, а подкарауливать по своей следопытской привычке? Хорошо хоть догадался делать это в тот момент, когда не было свидетелей. — Ты со всеми своими друзьями так себя ведешь? — раздраженно поинтересовался Этас, отцепляя от себя его руки. — И с его высочеством тоже? Из дворцовых сплетен и от самого Халдарона Этас знал, что они с Каэль’Тасом хорошие приятели. Неужели этот тип настолько смелый и наглый, что позволяет себе подобное и с принцем, в двух шагах от вооруженной королевской стражи? — Да вас, чародеев, что, в даларанской Академии этому учат: мило улыбаться, а потом следопытов обламывать? — состроил возмущенно-несчастную мордашку генерал. Ну ничего себе у следопыта запросы! Хотя ему было около четырехсот, он явно по возрасту подходил мелкому принцу больше, чем архимаг Роммат, которому за тысячу. Вот и сосредоточил бы усилия! Этас старательно отогнал от себя предположение, с чего вдруг принцу вздумалось отказывать веселому красавцу-генералу. Магическая энергия Каэль’Таса — еще совершенно неоформившаяся, невнятная, но уже очень мощная и с определившейся огненной направленностью, — в ней причина интереса архимага Роммата и Халдарона к нему? Генерал потянул Этаса с широкой аллеи на неприметную дорожку и в качестве компромисса убрал одну свою руку от его задницы. — Может, проблема в том, что ты слишком распыляешься, Халдарон? — с невинным видом произнес Этас. Тот хмыкнул и, нахально прижимаясь к нему, зашептал на ухо обещания смотреть только на него одного, если он будет к нему более благосклонен. После тычка локтем по ребрам и мрачного «сгинь» Халдарон не исчез, а заступил Этасу дорогу, наклонился, почти утыкаясь носом в его нос. Он с преувеличенно-серьезным видом полапал чародея за лицо и даже пощупал лоб, имитируя целительский осмотр. — Ты опять чем-то встревожен. Пойдем вечером ко мне, я помогу тебе расслабиться, — к концу фразы его якобы обеспокоенные интонации сменились мурлыкающими. — Сделаю тебе массаж, и ты забудешь обо всех своих проблемах. Следопыт-извращенец в своем репертуаре. Руки Халдарона уже скользили по спине и ягодицам Этаса мягкими, поглаживающими движениями. Похоже, без магии не обойтись. По опыту Этас знал, что угрозы применения заклинаний Огня более эффективны, чем демонстрация не менее опасных красивых фиолетовых шариков из арканной магии или Пустоты. Сплести что-нибудь горящее или…? С этим эльфом всегда нужно действовать сразу же, не тратя время на сомнения и раздумья. Умеет же соблазнять, зараза. Этас почувствовал, как учащается дыхание. Ему очень хотелось сказать генералу «да» и позволить себе снова утонуть в потоке прикосновений, поцелуев, внимания и ласки. Может быть, даже не дожидаясь вечера, а прямо сейчас пойти к нему в кабинет: Этас прекрасно помнил, что у этого типа там предусмотрен удобный диванчик. Халдарон уж точно не оставит его без удовольствия, не будет думать в постели о посторонних вещах и делать бесстрастную каменную морду. Этас прикрыл глаза, отдаваясь ощущению ласковых рук и позволяя обиде на архимага Роммата уйти куда-то из центра мыслей на периферию разума. Халдарон отлично знал, как заставить его расслабиться… Они сейчас были на территории дворцового комплекса, и их в любой момент могли увидеть, но Этаса это уже мало волновало. Кто в конце концов из них следопыт и должен уметь следить за обстановкой в любой ситуации? Он почувствовал, как скрытый одеждой твердый член генерала упирается ему в бедро, а руки уже пролезли под его рубашку. Что, прямо здесь? Посреди парка, под деревцем? Мысли о наглости генерала, которая после этого перейдет все границы, Этас отбросил уверенным возражением, что после недавно полученной порции равнодушного и оскорбительного поведения от великого магистра, он заслужил немного удовольствия в качестве компенсации. И, кстати, почему «немного»? С Халдароном-то… Генерал прижался губами к его шее, а потом довольно чувствительно впился зубами. Да-а-а, именно вот так… Этас тихо застонал и на всякий случай сплел заглушающее звуки заклинание. От ощущения горячего дыхания Халдарона становилось теплее и спокойнее. Этас откинул голову назад, чтобы ему было удобней. Он почувствовал его теплую ладонь на своем затылке, внезапно потерял равновесие и тут же оказался зажат между телом генерала и толстым стволом раскидистого дуба, надежно скрывавшего молодых эльфов от чужих глаз. То есть, это он так своей ладонью уберег его голову от удара о ствол дерева? Демоны, такая забота даже в мелочах. Как тут устоишь? Нереально же… Не открывая глаз, он почувствовал, как Халдарон просовывает колено между его ног и уже добрался до пряжки ремня. Этас сам обнял его за шею и с наслаждением запустил пальцы ему в волосы. Мягкие, гладкие. Такие обычно сравнивают с шелком. Прохладным, струящимся и ласкающим кожу при соприкосновении. …Интересно, каковы на ощупь черные пряди великого магистра? Наверно, жесткие, как его нрав… Этас ведь все это время прекрасно знал, что у этого типа отвратительный характер, да и отношения между ними долгое время были далеки даже от просто нейтральных. Но увидел, что с его высочеством он может быть другим, и сразу раскатал губу, что и ему может перепасть доля «хорошего», любящего архимага Роммата. Ну-ну, с первой же попытки, как же. Пришел, в любви признался, минет сделал и все, великий магистр растаял? Ага, два раза… Мечтай, наивный идиот! Его высочество с архимагом Ромматом полтора века уже знаком. И вообще, скорее всего, получил хорошее отношение по наследству, от своей матери, с которой великого магистра связывала многовековая… ну, будем надеяться, что просто дружба. А Этасу придется потрудиться, чтобы и с ним этот ужасно вредный, замкнутый и строгий эльф мог показать себя настоящего. А он точно все еще этого хочет? Решил ведь уже выбросить его из головы и никогда больше не контактировать с ним, кроме как по работе… Чародейки в Ассоциации не зря прозвали своего главу «Цитаделью Ледяной Короны». Эту твердыню с ходу не возьмешь. Но если Этас будет крутить интрижки с другими или просто позволять себе временами расслабиться в компании любвеобильного следопыта, то заполучить архимага Роммата ему точно не светит. Подавив разочарованный вздох, Этас взял генерала за запястья. Он решительно отцепил одну его руку от своего бедра, а другую вытащил из-под своей уже расстегнутой и наполовину стянутой с плеч рубашки. — Не надо, Халдарон, — твердо произнес он, для убедительности с самым серьезным видом глядя ему в глаза, но через пару мгновений отвел взгляд и почувствовал, что краснеет. — Просто расслабься и ни о чем не думай, — прошептал генерал ему на ухо. — Нет. Точно, нет, — настойчиво повторил Этас, уворачиваясь от щекочущего его ухо языка. Н-да, некрасиво, конечно, получилось: потискался и обломал… Нет, в даларанской Академии такому не учат, как-то случайно так вышло. В жизни всякое бывает. С одним архимагом, например, недавно куда обиднее обошлись. Генерал, к счастью, ссору затевать не стал. Хмыкнул, взял рыжего за подбородок, заставляя снова посмотреть в глаза, обвел подушечкой большого пальца контур его губ и заявил: — Я тебе это припомню, Этас. Его мягкий и ласковый тон контрастировал с угрожающим смыслом слов, поэтому гадать, что он имел в виду, было бесполезно. Очень хотелось извиниться, но с этим парнем только покажи слабину — мигом окажешься без штанов. Этас торопливо привел в порядок свою одежду. Не резко, но настойчиво отодвинул Халдарона с дороги и зашагал к зданию Ассоциации. Он чувствовал, что тот смотрит ему вслед, и был почти уверен, что следопыт ухмыляется, предвкушая наверняка совершенно извращенскую месть. А, тролль с ним!