Похититель Солнца

Этас понятия не имел, что можно сказать в такой ситуации. Единственная фраза, которая пришла ему на ум, когда он решился на еще одну встречу — это приветствие. Однако слова застряли в горле, сбив дыхание. Он шевельнул губами, но так и не издал ни звука. Все, что ему удалось, это убрать с лица надежду и беспомощную обиду, и смотреть на великого магистра спокойно-вопросительно. Сразу прогонит? Захлопнет перед его носом дверь? Или выскажет, наконец, словами все, что думает о его назойливости? Великий магистр открыл дверь и застыл, уперев руку в дверной проем, раздумывая, пускать его или нет. Опять эта мучительно-неловкая пауза. Этас молча смотрел на него и пытался не показывать своей нервозности. Всего десять дней назад архимаг Роммат легко и без видимых усилий отнял у Верисы пальму первенства в номинации «самый отвратительный секс в жизни Этаса», побив ее рекорд с большим отрывом. Рыжий точно хорошо подумал, прежде чем прийти к нему снова? Великий магистр окинул его странным взглядом, значения которого Этас не смог понять, почти неслышно хмыкнул и посторонился, не приглашая, но и не мешая зайти. Рыжий медленно выдохнул, осознав, что не дышал все это время, пока архимаг Роммат принимал решение. Они снова прошли в спальню, и Этас опять получил безмолвное указание раздеться. Он закусил губу. Глупый мальчишка не понял с первого раза, да? Все будет так же? Для особо непонятливых — повторение объяснения. Только в этот раз не было произнесено вообще ни одного слова, и не было даже хоть какого-нибудь подобия поцелуя. Тишина больше не нервировала неизвестностью, но из-за того, что в этот раз спасительных иллюзий, будто они и впрямь занимаются сексом, уже не осталось, Этас чувствовал себя гораздо хуже. Снова никакой прелюдии, только подготовка, аккуратное проникновение и быстро нарастающий темп. Сегодня половой акт был еще более неприятен, но не из-за резких движений, а из-за разочарования и снова накатившей обиды. Да, Этас теперь уже знал, на что шел. Но думал, что потерпит, старательно настроился на решимость. Говорил себе, что нужно проявить настойчивость, и тогда великий магистр убедится, что это не очередная этасова глупость, а серьезное отношение. Но сейчас вместо успокаивающего чувства, что все идет как надо, по плану, у Этаса было ощущение, будто он взял и добровольно согласился на изнасилование. Никакого возбуждения он не чувствовал. А сомнения, которые удалось выбросить из головы перед приходом сюда, вернулись с утроенной силой. В чем смысл всего этого действа? Полежать в голом виде несколько минут перед великим магистром, дождаться, пока тот кончит в него, а потом молча одеться и уйти? И каким образом это приблизит его к цели? Чего он сможет этим добиться? Архимаг Роммат и будет воспринимать его именно так, как Этас сейчас себя чувствовал — проституткой из борделя. Разве что от рыжего не требуется изображать интерес к процессу и удовольствие. Никогда он не мог предположить, что физическая близость с тем, кого любишь, может быть настолько неприятной. Он прекрасно осознавал в эти минуты, как великий магистр относится к нему, как выглядит для него вся эта сцена и как презирает он глупого мальчишку, напросившегося на роль его подстилки. Вот и использует по назначению, без лишних слов и церемоний. Идиот. Сам виноват. Это было ошибкой, прийти сюда снова. В прошлый раз, чувствуя на своих бедрах сильные руки великого магистра, Этас жалел, что прикосновений так мало. Сейчас еле сдерживался, чтобы не оттолкнуть, не вскочить и не сбежать отсюда подальше. Этас был противен сам себе до тошноты. Его воротило от всего этого процесса, и даже архимаг Роммат был почти ненавистен ему за то, что оказался глух к его чувствам и вынуждал терпеть все это. Вынуждал? Да нет, кто ж его вынуждает-то? Великий магистр наоборот, не знает, как избавиться от него… Этас старался дышать ровнее, чтобы не распустить сопли и не опозориться еще больше. Хотя куда тут уже больше. Он прикрыл глаза, не желая видеть взгляд великого магистра, в котором ему чудилось то презрение, то насмешливая жалость, то такое же отвращение к происходящему, которое испытывал он сам. Член великого магистра уверенно и резко двигался внутри него. Этас очень хотел бы сейчас не чувствовать свое тело вообще. Но вместо этого ощущал себя именно телом, которое трахают, и ничем больше. Телом, в которое можно вставить член и получить разрядку. Демон! Когда уже это закончится? Никогда еще половой акт не казался Этасу таким долгим. Он не сможет, просто не сможет решиться на такое еще раз! Надо потерпеть. А потом вернуться в Даларан и держаться подальше от этого эльфа. Не надоедать, не навязываться, не унижаться. Так для всех будет лучше. Великий магистр немного наклонился вперед, меняя угол, и Этас изогнулся дугой от неожиданно усилившейся боли. Ему пришлось впиться зубами в ребро ладони, чтобы не заорать. С тролльей бабушкой трахайся, демонов садист! Пальцы на его бедрах перестали впиваться в тело — в любой момент Этас мог вывернуться, встать и прекратить все это. Похоже, великий магистр именно на такой поступок его и провоцировал. Этас, назло ему, сосредоточился на том, чтобы дышать медленнее и глубже, расслабляясь на каждом выдохе. Боль стала терпимее, а вскоре стихла почти полностью. Запоздало пришло осознание, что он сам дал архимагу Роммату возможность рассчитаться с ним за все годы препирательств. За «сотрудничество», больше похожее на противостояние, за обвинения и за возвращение в Совет Шести, которое привело к тому, что за Этасом последовало куда больше восьми чародеев. Вот бы раньше об этом подумать, встретиться в Ассоциации и уверить, что никого в Даларан больше не звал! Примерно на середине процесса он почувствовал, как ладонь архимага Роммата накрыла его член. Этас закусил губу, чтобы не всхлипнуть. Не надо! Он уже не хотел этого! Просто пусть все закончится поскорее. Пальцы великого магистра тискали и поглаживали его плоть, рыжий чувствовал, как наливается и твердеет член, но возбуждение, чисто физическое, было ему омерзительно. Ему вовсе не нравилось то, что происходило, прикосновения вызывали внутренний протест, и Этас с трудом сдерживал себя, чтобы не прокричать требование оставить его в покое. Или что-нибудь, что прозвучало бы столь же абсурдно от того, кто сам пришел и уже второй раз напросился на это. Они кончили почти одновременно. Разрядка была неприятной до болезненности, Этаса чуть не передернуло всего. Он еле успел напрячь все мышцы, сделать каменное лицо и не подать виду. Кажется, испытывать к самому себе большую брезгливость было уже невозможно. Зачем великий магистр заставил его кончить? Чтобы получить лишнее подтверждение, что назойливый кирин-торец сам этого хотел? Или чтобы продемонстрировать самому Этасу, что именно такого обращения он и заслуживает, раз есть наглядные доказательства его удовольствия? Или он ставил эксперимент: как эта странная зверушка отреагирует на новый раздражитель? Зажмурившийся, чтобы не смотреть на все это и не показать навернувшихся на глаза слез, Этас не увидел, а только почувствовал, что архимаг Роммат встал с постели. Послышался шорох оправляемой одежды, но не звуки шагов. Почему он не уходит как в прошлый раз? Этас открыл глаза и тоже поднялся, избегая смотреть на возвышающегося над ним и смятой постелью великого магистра. Рыжий очистил тело заклинанием и, повернувшись к архимагу Роммату боком, принялся одеваться. Он всей кожей чувствовал на себе его взгляд, но понятия не имел, что он выражал. Верный способ продемонстрировать свою неловкость — это пытаться выглядеть непринужденно, когда на тебя смотрят. Кажется, даже десятилетний ребенок справился бы с пуговицами быстрее! Одевшись, Этас направился мимо великого магистра к выходу из спальни. После столь грубого соития он ощущал боль, но не настолько сильную, чтобы забыть о гордости окончательно, позволив это заметить. Утешать его все равно никто не собирается. Все в полном порядке, уверял он себя. Он вовсе и не хотел никаких отношений. Все, что Этасу было нужно — это просто секс, именно вот такой тупо физиологический акт и ничего больше. Нет, он больше ничего не ждал! Себя, разумеется, не убедил, но, может, архимаг Роммат поверит. Это будет менее унизительно, чем позволить ему увидеть свою обиду и разочарование. Так и не решившись встретиться с великим магистром взглядом, Этас вернулся в гостиную и на миг помедлил, не зная, произнести ли вслух вежливое прощание или пусть уж сегодня не будет слов вообще. Нет, не надо останавливаться. Лучше уйти самому, не дожидаясь, когда архимаг Роммат, вышедший сюда вслед за ним, снова его выпроводит. Этас вонзил ногти в ладони. Нужно сдержаться еще совсем чуть-чуть. Всего несколько шагов, телепортация, и можно будет затеряться среди даларанских улочек и дать волю переживаниям. Великий магистр вдруг шагнул к нему и, взяв двумя пальцами за подбородок, бесцеремонно повернул к себе лицом. Сейчас скажет какую-нибудь гадость. Или просто запретит надоедать ему своими непрошеными появлениями. Этас не знал, насколько убедительно ему удались бесстрастный вид и ничего не выражающий взгляд. Архимаг Роммат же вряд ли когда-либо испытывал сложности с сокрытием своих эмоций. Он смотрел сощурившись и слегка наклонив голову к правому плечу, но на его лице не было ни единой подсказки, о чем он думал сейчас. Ну что он так смотрит? Чего ждет? Этас должен был еще что-то сделать или сказать? Вот сейчас на этого эльфа рыжий реагировал привычно. Он ждал очередного оскорбления, но ощущение горячих сильных пальцев на лице крепче любого захвата удерживало его от того, чтобы сбежать отсюда. Воображение, вытолкав из головы воспоминания о только что произошедшем унизительном и болезненном акте, уже вовсю рисовало сцены, как великий магистр уложит Этаса на диван и набросится с поцелуями. …Что тут, демон побери, вообще происходит?! Этас послушно приоткрыл губы, почувствовав на них дыхание великого магистра. Он ощутил, как в его рот спокойно и уверенно скользнул горячий язык. Мм… Этас все-таки нарвался, получил чародейской вспышкой по мозгам, и теперь восстанавливается под присмотром целителей и видит сладкие сны? Это было единственное разумное объяснение происходящему. Он ответил на поцелуй, чувствуя, как сердце радостно забилось чаще. Этас старательно гнал от себя мысль, что попросту выглядел достаточно несчастным и потерянным, чтобы его пожалели. Архимаг Роммат отпустил его подбородок и приобнял одной рукой за талию: не притискивая к себе, не как любовника. Но даже так было восхитительно. Этас с трудом сдерживал желание повиснуть у него на шее, бесстыдно прижимаясь, чтобы ощутить больше прикосновений. Еще… Пусть этот момент никогда не заканчивается! Поцелуй был долгим. Этас почувствовал, как сжимается сердце. Великий магистр точно издевается над ним! Когда рыжий твердо решил смириться с невозможностью добиться его — дал надежду. Не отберет ли ее через пару минут в качестве насмешки и назидания? Когда архимаг Роммат оторвался от его губ, Этасу пришлось вспоминать, как нужно дышать, а потом собирать себя из состояния сиропной лужицы в форму эльфа. Он заставил себя прикусить язык и не выпрашивать разрешение прийти еще. Следующие дни потянулись для Этаса мучительно долго. Он хотел встретиться с великим магистром снова как можно раньше, но заставлял себя не навязываться. И так уже совсем обнаглел. Надежды, сомнения и эротические фантазии не оставляли Этаса ни на минуту. Архимаг Роммат поцеловал его сам — означает ли это… ну, разрешение приходить или что-то в этом духе? Этас был немного рассеянным эти дни, это заметил даже Хаторель. Друг отпустил несколько комментариев по этому поводу, половина которых сводилась к одобрительным высказываниям о фигуре Алессо. Со жрицей рыжий нередко встречался и обсуждал вопросы восстановления хороших отношений между даларанскими эльфами, а в идеале — воссоединения народа. Этас пару раз уверил Хатореля, что между ним и Алессо ничего нет, но настаивать не стал, опасаясь расспросов, о ком же он в таком случае все время думает. Он поставил себе цель выдержать паузу в пять дней. На этот период выпали две тренировки с Тилорией, и, проходя по коридорам Ассоциации, Этас постоянно стрелял глазами в стороны, высматривая великого магистра. Надеялся снова увидеть его, но в то же время, очень боялся, что не сумеет удержать спокойно-вежливое выражение на лице. Интересно, архимаг Роммат думал о нем хоть раз за эти дни? Если да — то что-нибудь в том духе, что доходящий до идиотизма оптимизм Похитителя Солнца определенно неизлечим, или все-таки… Когда наступил последний, пятый день перерыва, от нервного возбуждения кружилась голова. Этас азартно поцапался с Карлаином на собрании Совета — это позволило сбросить напряжение, и он даже немного порадовался, что в Совете есть такой мерзкий ехидный гад. — Нам так тебя не хватало, Этас, — с нескрываемой иронией проговорила Праудмур, когда коллеги, наконец, угомонились. Рыжий фыркнул, но до ответа ей не снизошел. К дому у площади Солнца он подошел, как и в прошлый раз, набросив на себя чары невнимания. Слухи ему были совершенно не нужны, великому магистру, скорее всего, тоже. Этас помнил слова Инетвена, что архимаг Роммат никогда не любил афишировать личное. Этас коснулся ладонью кристалла у входной двери. Секунды ожидания тянулись невыносимо медленно. Он успел несколько раз нервно сплести и расцепить пальцы, не зная, куда деть руки, пересчитать грани на кристалле и искусать губы, прежде чем понял, что открывать ему никто не намерен. Видимо, архимаг Роммат задержался в Ассоциации. Или с принцем. У советников правителя рабочий день — понятие относительное, увещевал себя Этас. И вообще надо было предупредить о своем визите, вестника послать, а не игнорировать такие понятия как «воспитанность» и «хорошие манеры» полностью. Но вдруг бы великий магистр запретил приходить или потребовал объяснений? А Этас не знал, что ему еще сказать, помимо того, что было озвучено еще в первый визит. А что если великий магистр не хотел его видеть, потому и не впускал больше в свой дом? Да нет, он бы не стал малодушно прятаться за запертой дверью… А вдруг он просто счел, что снова идти и что-то объяснять непонятливому назойливому идиоту — только зря тратить время? Эта версия, конечно, не особо стыковалось с тем фактом, что прошлая встреча закончилась вполне цивилизованно: архимаг Роммат сам поцеловал его и потом задумчивым, а не язвительным тоном ответил на этасово «Shorel'aran». А так ли все было на самом деле? Вдруг и не было никакого поцелуя? Не могло ли быть так, что он сам все это выдумал, чтобы не было обидно и тоскливо после той мерзости, которой они занимались в спальне? Да нет же, тот поцелуй действительно был! Этас же просто накручивает, как обычно! Он развернулся и, обновив чары невнимания, направился прочь от запертой двери. Он не мог понять, то ли выдумывает глупости на ровном месте, то ли, наоборот, проявляет чудеса непонятливости. Ну задержался эльф на работе, что сразу панику-то поднимать?! Да тролль побери! Этасу что, в письменном виде и в двух экземплярах выдать объяснение, что великий магистр не хочет его видеть и не заинтересован в отношениях с ним? Этас вернулся в Даларан и выдержал еще два дня. Итого получилась целая неделя. Так даже лучше, в любом случае великий магистр будет терпеть его навязчивость только до определенных переделов. В этот раз великий магистр оказался дома. Этас вежливо поздоровался с ним и, как только дверь закрылась, встал на цыпочки и потянулся за поцелуем, старательно держа руки при себе. С замиранием сердца ждал реакции. Архимаг Роммат не иначе как из вредности помучил его пару мгновений неизвестностью, а потом поцеловал, наконец, по-настоящему: обняв за талию, запустив одну руку ему в волосы. Этас успокоился, если так можно назвать состояние эльфа, который готов отдаться прямо здесь, у порога. В тот день они впервые занимались именно сексом, а не чем-то его имитирующим. Запрет на прикосновения отменен не был, и о какой-то особой страсти со стороны архимага Роммата речь не шла. Но немного ласки рыжему перепало, а атмосфера в целом была совершенно другой. Это совсем не походило на насилие, и меньше всего Этасу хотелось, чтобы близость скорее закончилась. Он едва сдерживал стоны и желание податься навстречу скользящей по его телу ладони. Он опасался, что всегда уравновешенный и полностью держащий себя в руках великий магистр ожидает такого же поведения и от него, и несдержанность покажется ему отталкивающей. Но когда в постели не разрешается делать ничего, только ждать прикосновений и наслаждаться тем, что дают, сдерживаться еще сложнее. Интересно, обхватить его ногами за талию — это будет считаться запрещенным прикосновением? Этас решил пока не рисковать, проверяя. Он подумал, что прошлые две встречи были какой-то проверкой, и он ее, получается, прошел. Проверкой на серьезность намерений или — а, правда, логично же! — на терпение и способность выносить отвратительный характер великого магистра в моменты худших его проявлений. На прощание Этас, не собираясь отступать с отвоеванных позиций, потребовал поцелуй снова. Выразительный взгляд великого магистра подсказал ему, что он уже опасно близко подошел к границам дозволенного. Этас спрятал руки за спину и сцепил в замок, чтобы уж точно не нарваться, забывшись и попытавшись обнять архимага Роммата во время поцелуя. Вернувшись в Даларан, он старался не светить радостной улыбкой на весь син’дорайский квартал. Старательно отбивался от настойчивого предложения Хатореля позвать Алессо в Квель’Талас на масштабную вечеринку известного своей эксцентричностью лорда Салтерила. Магистр все-таки расстался с Аурозалией и требовал как следует отпраздновать возвращение ему статуса совершенно свободного эльфа. Возражения Этаса, что он сам теперь не заинтересован в том, чтобы напиться и перетрахаться с кучей народа, Хаторель воспринял как признак серьезности отношений своего друга с квел’дорайской жрицей. — Вот сам и приглашай ее к Салтерилу! — воскликнул Этас, устав объяснять, что не хочет идти ни один, ни с Алессо, ни с кем-либо еще. Хаторель не угомонился, более того, невероятно убедительно изобразил из себя то ли ревнивого супруга, то ли строгого папочку. Этасу пришлось торжественно поклясться Солнечным Колодцем, собственным магическим резервом и даже рыжими волосами, что он не крутит роман с Халдароном. — Смотри, рыжий. Узнаю, что соврал — выпью всю твою ману и перекрашу тебя ночью в серебряный, — пригрозил Хаторель и, вроде бы, поверив, успокоился. Из Элун’арана тем временем пришли новости весьма неожиданные. Группа Рыцарей Крови под предводительством леди Лиадрин решила отречься от Солнечного Скитальца и, судя по всему, Квель’Таласа вообще. И не придумала ничего лучше, чем объявить об этом прямо во дворце, встретившись с принцем лично. Если верить слухам, то они вообще заявились туда в боевых доспехах и при оружии, но Этас поначалу счел это домыслами, уж больно неправдоподобный идиотизм. Бунтовщиков, естественно, посадили под арест, их ждал суд и, хоть обвинения пока не оглашали, но скорее всего, изгнание. Этас послал вестника Осселе, чтобы выяснить подробности от самого близкого к зачинщикам событий лица. Не забыл поблагодарить ее за предупреждение не связываться с еретичкой. Конечно, даже будь Лиадрин его духовной наставницей, ему бы все равно никакие допросы не грозили, но меньше всего Этасу был нужен скандал вокруг своего имени. Н-да… А он еще думал, что Сепетрия из вредности или зависти с ней враждует. Глава Рыцарей Крови нередко бывала в Шаттрате и была ученицей наару А’дала, так что, вполне вероятно, поддерживала дружбу с Кадгаром. Не имел ли он отношения к этой идиотской выходке талассийских паладинов? Кадгар же прямо объявил на Совете, что не оставит затею помешать союзу Даларана и демонического принца. Несправедливость Кадгара к его высочеству Этаса возмущала. Получив вполне убедительные доказательства, что у великого магистра с Каэль’Тасом отношения наставника и ученика, Этас стал относиться к принцу значительно лучше. Нет, сомнения и подозрения не исчезли полностью. Возможно, великий магистр и любил этого мальчика, но ждал, пока тот станет постарше, чтобы разница в возрасте не бросалась в глаза так резко. Может, даже до совершеннолетия собирался ждать. А Каэль’Тас конечно, был в курсе, он же так спокойно выслушивал его признание, явно не впервые. Но это еще не факт, что между ними была договоренность. Не может же принц запретить кому-либо испытывать чувства. Эти двое не были любовниками, однако Этас не торопился терять бдительность, уверившись, будто его высочество ему не соперник. Но это не значит, что всякие человеческие расисты имели право говорить и делать гадости эльфийскому правителю! И вообще, на своих бы принцев посмотрели! Одни Перенольды чего стоили, не говоря уж про Менетила. Или вот непоседа младший Ринн, за которым его папанька с боевыми кораблями наперевес гоняется по всему Азероту, оставляя свой народ жить впроголодь. Никто же не обвинял принца Андуина, попавшего в плен к Гаррошу, в том, что тот теперь стал союзником орков. Главным недостатком Каэль’Таса как правителя была его вопиющая молодость и неопытность. Но Этас сам слишком часто слышал обвинения в незрелости в свой адрес, чтобы попрекать этим других. Строить глазки великому магистру Каэль’Тас еще явно не дорос. А вот править Квель’Таласом, опираясь на мудрость советников — почему бы и нет. Тем более, что его высочеству уже довелось пережить такие испытания, что не каждый тысячелетний эльф может похвастаться. Научные достижения Каэль’Таса уже вызывали уважение, а ведь ему всего сто семьдесят. Заклинание призыва феникса, ментальная магия, школа Пустоты. Плюс еще, насколько Этасу было известно, по мелочи разные заклинания, в том числе и композитные, из двух видов энергий. Конечно, у принца всегда был в распоряжении нехилый административный ресурс. Хочешь исследовать тролльи руины — пожалуйста, вот тебе отряд охраны и полностью подготовленная экспедиция. Хочешь редких ингредиентов или попросить из Даларанского хранилища охраняемый артефакт? Никаких проблем, мама — член Совета Шести сейчас тебе все организует. Эксперимент требует постоянного контроля, некогда спать? Вот тебе три лаборанта, будут помогать. У обычного ученого разве есть такие возможности? Да он одно только разрешение о предоставлении оборудованного помещения под эксперимент месяц будет добывать, обивая пороги. Но Этас по собственному опыту знал, что никакой административный ресурс не сделает за тебя все сам. Принцев много, а основал школу Пустоты только Каэль’Тас. Если бы он не был фанатично увлечен наукой, если бы не лез в самое пекло в другие миры, если бы не умел анализировать изученное и делать выводы, если бы не инициировал самые разнообразные исследования и не поощрял подданных поступать так же — ничего этого не было бы. А Кадгар, обвиняющий его высочество тролль знает в чем, какими достижениями мог похвастаться он? Медив и Смертокрыл в буйной молодости и смена роли героя на роль беспринципного политика в зрелости. Ах да, еще книжку написал. Полунаучная-полурелигиозная бредятина. Фи. На следующий день, после того как Этас узнал об измене Рыцарей Крови, его вызвал к себе глава Ассоциации. Рыжий с серьезным и собранным видом — а вовсе не с восторженно-идиотическим, — заявился в Ассоциацию. Перекинулся парой фраз с Инетвеном и Сепетрией, округлил глаза, выслушивая подробности «паладинской выходки». Затем вручил коробочку с сочными даларанскими кексами ничуть не расстроенной крахом своего романа Аурозалии. И только потом направился в кабинет великого магистра. Архимаг Роммат был мрачен и сердит, Этас видел это ясно, несмотря на высокий воротник его мантии. Действия Рыцарей Крови талассийцы не зря окрестили именно «выходкой» — поступок был нелепым, непродуманным. На что они рассчитывали — не понятно. Но, как ни крути, паладины — служители Света. И если они утверждают, что Солнечному Скитальцу верить нельзя… При умелом использовании этой информацией можно неслабо навредить международному авторитету талассийского правителя. У великого магистра, наверно, прибавилось забот. Этас хотел было предложить свою помощь, но вовремя одернул себя. Его для того и позвали, чтобы проинструктировать, так ведь? Сейчас великий магистр все скажет. Этас бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц. Если запрещены даже прикосновения, а два поцелуя за встречу — это предельная наглость, то в Ассоциации ему даже одного поцелуя не светит, да? Он строго велел себе не лезть. Великий магистр сейчас очень занят, у него куча дел, нужно еще отделить причастных к «паладинской выходке» служителей Света от тех, кто оставался верен стране и принцу. Архимаг Роммат, вполне возможно, всю ночь не спал, разгребая созданные Лиадрин проблемы. Ему не до этасовых глупостей. Впрочем, если великий магистр и чувствовал усталость, он не позволял этому проявиться ни в едином жесте. Осанка его была, как обычно, величественной и уверенной, взгляд — прямым и строгим, а не изможденным. — Этас, — кивнул он рыжему в ответ на его приветствие и указал на стул около своего стола. — Слышали новость? — Да. — Что думаете? Глава Ассоциации озвучил свой вопрос между делом, не глядя на собеседника в этот момент, отвлекшись на какие-то свои бумаги. Он сгреб их к себе, выровнял, постучав о столешницу, и сложил в папку, а ее затем сдвинул ее на край стола. Да, Этас в этот момент опять пялился на его руки, что поделать, потребность у него такая. Особенно теперь, когда воображение могло переплетаться с воспоминаниями. Но отсутствие контакта глаз не помешало ему понять, что вопрос был задан не просто так, для завязки беседы. Этас насторожился. Вряд ли великого магистра на самом деле интересовало мнение одного наивного эльфа, которого он не раз уличал в идиотизме. Проверяет, насколько Похититель Солнца способен соображать и, следовательно, приносить пользу? Тогда нужно было задать вопрос поконкретнее… — В Даларане пока тихо, — осторожно отозвался Этас. — Но Кадгар непременно попытается использовать это событие для своих целей, причастен он к нему или нет. Он бросил быстрый взгляд архимагу Роммату в лицо. Он про это его спрашивал? Тот смотрел внимательно и ждал продолжения. — Но ведь объявили об уходе не все служители Света, верно? — Этас развел руками. — То есть, это все просто мнение отдельных личностей, которые, к тому же, служат не столько Солнцу, сколько иномирянам-наару, и уж точно не почитаемому людьми Святому Свету. Так что их мнение нельзя считать в достаточной мере авторитетным. Последствия не будут… катастрофическими. В Даларане, я имею в виду. Собственно, кроме самого Кадгара, никто в Совете Шести и, скорее всего, во всем Городе Звезд не считал наару самыми мудрыми и всегда во всем правыми существами. А тут даже не их лично мнение, а их ученицы. Этас сильно сомневался, что Кадгар сумеет многого добиться в Даларане. А вот в городах Альянса, где к герою будут прислушиваться, а у син’дореев не будет возможности оправдаться и возразить — вот там да, могут быть проблемы. Великий магистр медленно кивнул: похоже, ответ Этаса его устроил. Он помолчал несколько мгновений, хмуро глядя куда-то в пространство, и, наконец, перешел к цели встречи. — Не знаю, для вас будет лучше и безопаснее быть осведомленным или честно утверждать, что ничего не знали, — архимаг Роммат поморщился, произнося эти слова. Он явно не любил быть в чем-то неуверенным. — Смотрите сами, ориентируйтесь по ситуации. Вы уже не раз виделись с чародеем Ирнианом… Этас кивнул, подтверждая. И что же такого этот ухмыляющийся каэль’тасов советник натворил, что незнание может оказаться более безопасным? — Он не тот, за кого себя выдает, — продолжил архимаг Роммат. — Мы держали это в секрете, но во время встречи с Рыцарями Крови информация открылась. Вполне возможно, что вскоре пронюхают те, кому не следует. «Мы держали это в секрете». «Мы» — это архимаг Роммат, его высочество и магистр Блеклые Сумерки? Впервые Этас увидел Ирниана именно в этой компании. Любопытно, любопытно. Кто настолько полезен, что его заранее посвятили в тайну возвращения принца и сделали его советником, но при этом нуждается в сокрытии личности? В голову пришел вариант, что это кто-то из чародеев из верхушки клана Ярости Солнца: той его части, что осталась в Запределье. Они же там все вне закона. — На самом деле Ирниан — это наш союзник лорд Иллидан Ярость Бури. Тролльи варежки! Этас растеряно хлопнул глазами. Иллидан же кал’дорей, к тому же, говорят, больше похожий на демона. Чары иллюзий такие непрочные, каким образом… Не важно! Если в Азероте узнают, что Предатель жив… О, как Кадгар будет возмущаться и требовать немедленно напасть на Элун’аран! Портал, через который Этас и великий магистр попали тогда на встречу — его создавал же Иллидан, верно? Это, наверное, знания от Саргераса. Но тогда штурм талассийской столицы приведет только к множеству жертв среди син’дорай, а сам кал’дорей преспокойно исчезнет. Действует ли антителепортационное поле на порталы? А какая разница, если у талассийцев есть Слеза син’дорай! В голове была полная каша. И чего же хочет бывший Повелитель Запределья, скрывающийся в Квель’Таласе? Великий магистр называет его союзником, значит, он все еще не враг син’дорай, хотя против него в свое время ополчился практически весь Азерот. «Сбежит из-под стражи тиран», — вспомнил Этас. Ронин и Крас неплохо знали Иллидана в прошлом и были уверены, что в искусстве создавать проблемы он даст фору любому демону. Архимаг Роммат был в Запределье не так уж и долго, вернулся раньше всех Мстителей, но, скорее всего, владеет информацией. — Магистр Роммат, а вы ведь знаете, как Иллидан заста… — Лорд Иллидан, — надменно перебил его глава Ассоциации. — Лорд Иллидан, — послушно повторил Этас. Архимаг Роммат вспоминал о вежливости и почтительности только тогда, когда сам этого желал, так что спорить с ним бесполезно. Ну какой из Иллидана «лорд», если он кал’дорей, а не Высокорожденный? Принц не мог ему титул пожаловать, Иллидан ведь был ему союзником, а не служил ему. — Как он заставил орков и дренеев на него работать? — Меньше слушайте Кадгара, — презрительно скривился его собеседник. — Сейчас я слушаю вас, архимаг Роммат, — старательно удерживаясь от язвительности в голосе, возразил Этас. Великий магистр хмыкнул, но все-таки объяснил. — Дренеев, а именно племя пеплоустов, Иллидари защитили от орков и демонов. Орки… Они там все равно не были свободны, служили Легиону. Когда мы захватывали их крепости, Владыка Иллидан предлагал им присягнуть на верность ему. А тех, кто отказывался — убивал или изгонял? Но Этас не решился произнести это вслух. В общем, вопрос с цивилизованностью методов остается открытым. «Владыка Иллидан», надо же. С чего вдруг все Иллидари были в таком восторге от этого кал’дорея, что носили его имя и говорили с заметным уважением, даже когда он потерял свою власть? Или это тоже больше в шутку, как Похитители Солнца? — А лорд Иллидан знаком с Прадумур? — поинтересовался Этас будто бы просто из любопытства. Все же и тот, и другая якобы на стороне его высочества. Может, Джайна захочет избавиться от кал’дорея, чтобы не мешал ее союзническим планам с принцем? — Да. Она в курсе, что он жив, и… в случае чего должна быть на нашей стороне, — глава Ассоциации проговорил последние слова с видимым отвращением и сомнением. Этас нахмурился. О, так Джайна все знает… Тогда Кадгар вряд ли чего-то сможет добиться от Совета Шести, если и Этас, и Праудмур выступят против нападения. Всех остальных Кадгар не уговорит, Ансарем вообще лишний раз ни в какое противостояние не полезет. Но архимаг Роммат сам не был уверен, как будет вести себя Праудмур. Ну да, с чего бы ему доверять ее честному слову или благоразумию! Значит, Джайна и Иллидан пока что союзники. Но это еще ничего не гарантирует. Жажда мести тем сильнее, чем большим было прежнее доверие. Поэтому, Предатель — вполне вероятный кандидат на роль Тирана. Поставим его сразу после Гарроша и Праудмур. Этас медленно кивнул, показывая, что принял услышанную информацию к сведению. — Итак, Этас. У Вас было достаточно времени, чтобы заново освоиться в Даларане и посмотреть свежим взглядом на своих коллег. Великий магистр проговорил эти слова медленно и высокомерно, глядя на Этаса пронзительно и пугающе сурово, сверху вниз. От этого тона и взгляда рыжий чувствовал мороз по коже. Ему точно не понравится то, что сейчас прозвучит, к оракулу не ходи. — Пора решить, кому в конечном итоге вы верны: Квель’Таласу или Кирин-Тору?