Похититель Солнца

Приближалась гроза. — Так нечестно, — возмутился Этас. — При таком ветре даже ты бы не попал! Лират весело подмигнул ему, взял свой лук и одну за другой выпустил три стрелы, поразившие центр мишени. Не слишком сильные и резкие, но, по мнению Этаса, совершенно непредсказуемые порывы ветра ему не помешали. — Идеальных условий не бывает, — философски пожал плечами Лират. Впечатляет. Рыжий закусил губу. Ставка была ерундовая, но признавать поражение не хотелось. Впрочем, выставлять себя перед Лиратом капризным мальчишкой, ищущим оправдания проигрышу, было бы стыдно. Кузен был старше его всего на полвека, но при их возрасте это большая разница. Сто пятьдесят и две сотни. В обществе Лирата Этас всегда хотел выглядеть взрослее, даже спину держал идеально прямо, чтобы казаться повыше ростом. — Ладно, — нехотя проговорил он. Они ведь не обговаривали погоду заранее, так что все правильно. — Ты победил. Все пирожные сегодня твои. Слово «пирожные» Этас произнес с легкой пренебрежительной насмешкой, чтобы Лират не подумал, будто для него имеет какое-то значение, что он останется без сладкого. — Я с тобой поделюсь, — улыбнулся Лират, заводя выбившуюся огненную прядь Этасу за ухо. Рыжий покраснел и отвернулся. Прикосновения кузена в последнее время стали вызывать у него совершенно недвусмысленную реакцию… Этас выпустил восьмую стрелу, но еще когда она была в полете, понял, что промахнулся, взяв слишком большую поправку на ветер. Так и есть, прошла почти на ладонь левее мишени. Он хотел опустить лук и отдать его Халдарону, но тот сказал ему закончить серию. Раздосадованный, Этас отправил оставшиеся две стрелы в центр мишени почти не целясь. Он бросил виноватый взгляд на Аллерию. Ей стыдно за него, да? Мрачная усмешка кузины ему не понравилось. Она же не собирается заставить Верисочку тренировать его в Даларане или что-нибудь в таком духе? Да тролль с ней, с Верисой. Есть проблема поважнее. Одно любое желание. Идиот. Как он мог согласиться на такую ставку, зная, что уже много лет не тренировался? Зная, что у Халдарона в его адрес вполне конкретные и не особо скрываемые желания! Скорее всего, Этас убедит генерала не требовать ничего такого, что может разрушить его «отношения» с Ромматом. Не убедит — так лучше поступится честным именем, нарушив условия пари. Но Халдарон наверняка заставит его поунижаться, умоляя о снисхождении. Этас прекрасно помнил совершенно неожиданную, вероломную месть за случай во дворцовом парке. Она явно доставила генералу удовольствие. «Моли о пощаде, рыжий». «Кто лучше в постели, я или он?». Великое Солнце! Что удумает этот извращенец теперь?! Халдарон, принимая из его рук свое оружие, не стал при зрителях ухмыляться во весь рот. Но по его глазам Этас прекрасно видел, как тот предвкушает новое развлечение. Троллья задница! Да следопыт теперь два десятка желаний с него слупить сможет, просто придумывая что-нибудь совершенно неприемлемое и требуя плату за то, чтобы не загадывать именно такое! Эльфы, собравшиеся поглазеть на чародея с луком — в основном следопыты и несколько Похитителей Солнца, — стали расходиться. Да-а, покрасовался перед Аллерией… Скоро вся талассийская армия будет ржать, вспоминая, как опозорился самонадеянный даларанский архимаг. Этас вздохнул. Да нет, промазал он всего один раз, наверно, особо чесать языки и не будут… Когда они остались одни, Этас, тщательно скрывая раздражение в голосе, поинтересовался, какое у Халдарона желание. — Я еще не придумал, — медленно проговорил генерал, раздевая его взглядом. Ну, конечно, теперь всласть потянет удовольствие, мучая его неизвестностью. — Это должно быть что-то совершенно исключительное. Тебе же самому будет скучно, если я потребую какую-то избитую банальность вроде пробежки голым по лагерю. — Банальные следопытские развлечения, — с иронией прокомментировал Этас, представляя себе реакцию Совета Шести на такие слухи об одном из своих членов. Ему от таких выходок потом будет как угодно, но только не скучно. Как и предполагал Этас, генерал принялся изощряться, выдумывая непристойные и постыдные варианты. Хорошо хоть, не требовал ничего за отказ от них, просто дразнил. Через пару дней Этас отправился на Аметистовый Утес, но к этому времени Халдарон еще не определился с настоящим желанием. Оказавшись в кирин-торской ставке, Этас так закрутился с делами, что расстраиваться из-за проигрыша и долга стало некогда. Он получил послание от Ансарема: его ученые придумали еще один вариант защиты от постоянно бьющих из крепости Лэй Шеня молний. Похитители Солнца во главе с Сариеном сделали все по инструкции, испробовали — обошлось без разрядов. Этас в команду испытателей не рвался, и даже после нескольких удачных результатов не собирался первым отправляться по воздуху далеко, к центру острова. Но вскоре обстоятельства потребовали от него прибыть на базу Шадо-Пан поскорее. Этасу пришлось выбирать: либо бросать все тут и спешить к пандаренам, либо все-таки закончить начатые дела, а потом уже, сэкономив полтора дня на дороге, отправиться на дракондоре. Нет, он вовсе не собирался доказывать, что он тут самый бесстрашный, а кирин-торские ученые — самые умные! Вариант с передвижением по воздуху на тот момент действительно показался ему самым разумным. Придуманная кирин-торцами защита создавалась долго, требуя и нанесения рун, и плетения заклинаний и использования артефактов. Поэтому дракондоров, способных летать здесь безопасно, у Похитителей Солнца было всего два, и не было возможности быстро увеличить их число. С Этасом отправился Ионир, как более опытный чародей. Половину пути они преодолели без проблем, а потом молнии засверкали в опасной близости от них. Частота вспышек не оставляла сомнений: всадников заметили и вознамерились уничтожить. Ионир дал команду снижаться, всего на мгновение опередив Этаса, собирающегося заорать, что их сейчас прикончат, и безопаснее пройти по земле. Очередной всполох с грохотом осветил небо. Может быть, чары оказались неэффективны. Возможно — просто имели некий лимит отведения разрядов. Из-за яркого света Этас не увидел, как молния ударила в дракондора Ионира, но когда вспышка погасла, он не нашел своего спутника в небе. Этас направил дракондора вниз, чтобы поискать его. Амулет левитации не позволил бы его телохранителю разбиться, а защитные чары против огня и физического воздействия не дадут ему сильно пострадать от самой молнии. Но птичка Этаса впала в панику от потери вожака и, совершенно не слушаясь поводьев, понеслась тролль знает куда. Периодически дракондор закладывал крутые виражи: то ли в попытке сбросить седока, то ли просто от дури. А может, пытался увернуться от молний, которые продолжали сверкать совсем близко. Этас, наплевав на ставшую неактуальной рекомендацию не колдовать на спине дракондора, сотворил щит из маны и начал плести заклинание, воздействующее на разум. Предполагалось, что птичка станет апатичной и равнодушной ко всему, но память тела не помешает ей послушаться наездника и спокойно сесть на землю. Все происходило очень быстро, испугаться Этас особо не успел испугаться, ни за себя, ни за Ионира. Заклинание он сплел и выпустил, но что произошло дальше — так и не понял. Его ослепила вспышка света. Молния то ли поразила птичку, то ли просто сверкнула слишком близко, перепугав ее еще сильнее. Дракондор дернулся и ухитрился сбросить Этаса, который из-за необходимости творить магию держался только одной рукой. Рыжий почувствовал, как что-то ударило его по ногам, потом вроде бы хлестнула ветка, а затем его будто дернула за шиворот гигантская рука — сработал амулет левитации. Он проморгался, а когда снова смог четко видеть, обнаружил себя парящим в двух шагах от земли. Этас спустился и огляделся. Вокруг был лес, покрывавший неровную, изобилующую пригорками и кочками поверхность. И ни дракондора, ни Ионира, ни единой живой души вокруг. Ну вот, сэкономил время, называется… Впрочем, насчет ни единой души он погорячился. Покрытую вертикальными полосами разукрашенную рожу тролля Этас среди травы не заметил сразу, но зато теперь они оба уставились друг на друга. Они не торопились начинать схватку: тролль был, судя по всему, один, а эффектное приземление Этаса, наверно, заставило его призадуматься о разумности нападения на чародея. Что теперь делать? Этас предпочел бы спокойно разойтись каждый своей дорогой, но этот же других приведет. Можно без резких движений сплести заклинание телепортации или использовать Слезу син’дорай, но сначала надо убедиться, что с Иониром все в порядке. А вдруг тот сломал руку и теперь не может телепортироваться сам? Этас нахмурился, услышав медленно нарастающий странный, непривычный звук, напоминавший то ли шипение змеи, то ли необычную песню птицы… Свист! Этас запустил в тролля чарами ледяной глыбы. Он звал своих! Ветрокрылые, не раз сражавшиеся с троллями, рассказывали, что слух представителей этой расы хуже эльфийского. Значит, скорее всего, тролля не услышали его соплеменники, если только они не находились где-то совсем рядом. Через минуту чары ледяной глыбы спали, и Этас запустил в тролля заклинанием, воздействующим на разум. Тем самым, что помогло ему победить охранников Аметистовой Крепости. Тролля нужно было обезвредить. А для этого его надо связать и заткнуть ему рот. Проблема была в том, что у Этаса не было веревки, а если бы и была, то не факт, что тролль не сумел бы порвать ее. Этот народ всегда был очень силен физически. Зато у самого тролля был пояс: широкий, кожаный, на вид достаточно крепкий. Этас решил воспользоваться им. Дикарский пояс не имел пряжки, завязывался узлом, который не так-то просто было распустить. Этас раздраженно дернул его сильнее и нервно хихикнул, представив, что сказала бы Вериса, увидев, столь двусмысленное действие кузена, особенно после всех тех подколок про секс с троллями. Этас нервничал, из-за чего руки слушались его плохо, но ощущал скорее не страх, а некий азарт, как будто был участником пари с высокими ставками. Он связал спокойно стоящему, несопротивляющемуся троллю руки за спиной. Узел, вроде бы, правильный: Этас в детстве не раз играл с младшими Ветрокрылыми в следопытов, но это было так давно, что полной уверенности в надежности узла у него не было. Так, а чем бы рот заткнуть, чтобы не начал ни орать, ни свистеть? Придумать подходящее решение Этас не успел. Он явственно услышал топот множества ног, накинул на себя щит из маны и увидел добрый десяток невысоких, с него ростом, фиолетовых ящеров, ощеривших острые зубы. Демоны! Вот теперь стало страшно! Откуда они вообще и с чего вдруг так невзлюбили его? Ящеры — не самые умные противники, но нападали они всем скопом и, даже будучи серьезно ранеными, продолжали бросаться в бой. Тилория была бы Этасом довольна: просадив четверть резерва, он ухитрился расправиться со всеми, ни одного не подпустив к себе близко. Связанного тролля, разумеется, поблизости уже не было. Пора убираться отсюда, и поскорее! Этас вытащил Слезу син’дорай. Полноценная, не скачковая, телепортация занимает около минуты, и в случае нападения этого времени у него может не быть. А придуманный Ромматом и магистром Верре’Тасом артефакт помимо своего основного назначения — преодолевать антителепортационные чары, — еще и здорово экономил время на использование. Этас послал вестника Иониру. Тот ответил быстро и велел переместиться в Даларан немедленно, где они и встретятся. Тогда Этас начал плести заклинание телепортации. Глупая идея, как осознал он потом. Слеза син’дорай переместила бы его в Квель’Талас, и там бы никто не помешал ему спокойно телепортироваться в Даларан. Но вокруг было тихо, и Этас не стал перестраховываться. А зря. Ему не хватило всего нескольких мгновений, чтобы доплести заклинание. Какой-то тролль, то ли тот же самый, уже освободившийся, то ли другой, напрыгнул на него сверху, появившись будто бы из ниоткуда. Щит из маны уберег Этаса от ран и падения, но от неожиданности он выронил Слезу син’дорай. Шарообразный артефакт покатился вниз по траве и остановился в корнях дерева шагах в десяти от Этаса. Троллья бабушка! Да что ж ему так не везет сегодня?! Этас оттолкнул от себя тролля потоком ледяного воздуха, но этот дикарь явился не один. Еще пятеро выскочили из-за деревьев, причем у двоих были узнаваемые маски вудуистов. Тоже чародеи. Этасу не справиться с ними со всеми! Он бросил быстрый взгляд на матово поблескивающую в свете молний Слезу. Пара шагов, броситься на землю, схватить — и он в безопасном Квель’Таласе. Тролли не стали ждать, пока он придумает план действий. В щит из маны ударило заклинание, расползаясь черно-багровым пятном по светящейся поверхности кокона. Не разбило, но частично перекрыло обзор. Щит дрогнул — в него прилетело еще что-то, Этас не увидел, магия или обычные стрелы. Он не успел принять никакого решения, просто, испугавшись, подумал о том, что если в Круговерти Пустоты души сохраняют воспоминания о прошлой жизни, то он скоро сможет встретиться с матерью, Лиратом и Красом. И только он вспомнил о наставнике, как интуитивно направил поток магии в амулет-чешуйку, активируя ее. Мощная волна огня, которую Этас никогда не создал бы одним заклинанием, понеслась вперед широким веером. Жуткие крики боли и страдания заставили его вздрогнуть и шарахнуться назад. Пламя пропало, открыв его взгляду агонизирующие тела на потемневшей от жара траве. Стояли, а теперь лежали, тролли не кучно, но чары Дыхания Дракона имели большую площадь поражения. Концентрация магии была не настолько большой, чтобы убить сразу, но ожоги оказались слишком обширными. Троллья регенерация хорошо действовала на резаные раны, но не на магические. Скорее всего, не выживут. Этас почувствовал, как подкатывает к горлу тошнота. Он никогда и подумать не мог, что однажды станет убийцей. Да, он защищался, и они — враги, дикари-тролли, без зазрения совести поглощающие суп из сваренных заживо разумных существ, но… Вот так, за пару мгновений, он отнял четыре жизни… Четыре. Где еще двое? Чувство опасности и страх за свою шкуру моментально отодвинули душевные терзания на задний план. Этас закрутил головой. Тот тролль, что нападал на него первым, теперь со всех ног улепетывал, делая резкие зигзаги. А еще один обнаружился выглядывающим из-за толстого ствола дерева. Тролля окружал сияющий магией Света кокон. Вот как он избежал ожогов. — Я не буду нападать. Лучше их попробуй спасти, — сказал ему Этас, указывая на воющих от боли троллей, ни один из которых уже не мог подняться на ноги. Как жаль, что он не знал зандали и не мог сказать это троллю так, чтобы тот понял. Этас снова нашел взглядом Слезу син’дорай и сделал медленный, осторожный шаг по направлению к ней, не отводя взгляда от жреца. Не напал бы из мести за товарищей или из страха, что он попытается поджарить и его. Тролль сощурился, глядя на отступающего чародея, но из-за краски на его лице, Этас не смог даже приблизительно понять его эмоций и намерений. — Ну чего ты? Помоги им, они же твои соплеменники, — уговаривал его Этас. Он старался говорить мягче, чтобы не создавать ощущение угрозы и при этом не выдать отчаяния в своем голосе. Он не хотел становиться убийцей только из-за трусости или мстительности тролльского целителя. Этас вздрогнул и резко обернулся, услышав за спиной шаги и голос, но успокоился, узнав Ионира. Тот резким приказным тоном произнес длинную фразу на зандали. Этас узнал только дважды прозвучавшее слово «mojo», обозначающее магию и все, что с ней связано, в том числе и целительство. Тролль ответил с довольно дерзкими интонациями, но прятаться за деревом прекратил. Он занялся ранеными, настороженно поглядывая на эльфов. Рыжий забрал, наконец, Слезу син’дорай. — Вы не ранены, архимаг Этас? — уточнил Ионир, осматривая поле боя. Задержался взглядом на трупах ящеров и обожженых троллях. — Нет. Только дракондора найти не могу. Без резких движений, чтобы не нервировать тролля, но довольно быстрым шагом, чародеи отошли подальше. На вопрос, как он сумел его так быстро найти, Ионир ответил, что дракондор Этаса отлетел от места падения своего собрата недалеко, потому что в панике нарезал круги, вместо того чтобы покинуть опасное место. Больших отрядов троллей на юго-восточной части острова быть уже не должно, а малой группой они, скорее всего, побоятся преследовать чародеев после такой демонстрации силы. Посовещавшись, син’дореи решили, что проще добраться пешком, раз уж у них есть Слеза, которая позволит спастись мгновенно. Ионир не стал упрекать Этаса вслух, но тот видел по его лицу, что он недоумевает, как рыжий ухитрился вляпаться в неприятности, когда у него все время была возможность моментально оказаться в Квель’Таласе. Куда проще было бы, если бы Слеза Син’дорай была поменьше и могла носиться как большинство амулетов, на шее под мантией! Этас представил, как просит великого магистра переделать гениальное изобретение, потому что у одного рыжего эльфа от страха трясутся руки или ему некогда лазить по карманам. Чем меньше амулет, тем сложнее ему держать чары, так что не факт, что подобное вообще осуществимо. Уж лучше не позориться. Шадо-Пан, как оказалось, заметили в небе двух всадников и их падение, потому послали им навстречу нескольких своих бойцов. Как они без помощи магии ухитрились найти эльфов в огромном лесу — загадка, но у пандаренов свои секреты, особенно у таких, потомственных воинов-монахов. — Ионир… как ты думаешь, те тролли умрут? — спросил Этас, когда они благополучно добрались на базу Шадо-Пан. — Тролли? — удивился тот. — Да они через неделю как новенькие будут. — Но это же магические ожоги, — недоверчиво возразил Этас. — А это — тролли, — категорично отрезал Ионир. Этас решил довериться его опыту и не переживать больше. К вечеру пандарены притащили на базу потрепанных, но живых дракондоров Похитителей Солнца, и все случившееся стало казаться просто забавным приключением. Не все же одним только следопытам рассказывать военные байки о том, как они лихо победили многочисленных врагов! Но кое-кто не счел произошедшее забавным. Когда Этас через несколько дней прибыл в талассийскую ставку, Роммат подошел к нему на улице и, набросив очень мощные чары невнимания, с непроницаемым видом позвал Этаса поговорить. Великий магистр двинулся в сторону берега: там, среди камней, скал и даже пещер нетрудно было найти место для уединения. Этас совершенно не связал поведение Роммата с недавним полетом: Шадо-Пан не походили на сплетников, а сам он никому не рассказывал, так что вряд ли кто-то узнал об этой истории. Самой вероятной версией было то, что Роммат… Ну, что он соскучился по Этасу — это, пожалуй, слишком самонадеянно. А вот в то, что великому магистру захотелось секса, верилось очень даже легко. После такого-то перерыва! Этас старательно сдерживал довольную улыбку. Роммат наконец-то понял, что переборщил со своим решением отложить телесные удовольствия до окончания кампании. И, раз уж у них давно ничего не было, может, это повод не ограничиваться одним раундом? Этаса снедало нетерпение, но он был готов идти с великим магистром как угодно далеко, раз уж тот желал полностью исключить риск быть замеченными. Наконец-то! Этас напрасно переживал, что до возвращения в Квель’Талас и первой нормальной встречи пройдет так много времени, что придется все начинать сначала. Что Роммат совсем позабудет, что Этасу, например, положены за встречу два поцелуя как минимум. Если вообще не сочтет очевидным, что отношения закончены. Но нет, великий магистр все-таки не собирался разрывать их связь и, даже если ему всего лишь хотелось секса, он предпочел секс с Этасом, так ведь? Они уже довольно далеко ушли, их точно никто не увидит. Роммат разозлится, если он рискнет взять его за руку здесь? Великий магистр прервал его размышления: он внезапно толкнул Этаса к скале и оперся руками по обе стороны от его головы. Начало Этасу понравилось. Роммат не касался его, но стоял так близко, что рыжий всей кожей ощущал жар его тела. Скала была твердой и довольно холодной, составляя восхитительный контраст с этим еще не случившимся контактом тел. Этасу не требовалось больше никаких действий, чтобы прийти в полную готовность. Можно было уже избавляться от одежды и переходить собственно к процессу, но Роммат не торопился. Повисла долгая, тяжелая пауза. Под мрачным взглядом великого магистра Этас напрягся, ожидая неприятностей. Очень хотелось начать извиняться, но он не знал, за что именно. Похоже, сейчас будет не секс… Правда, телу было на это совершенно наплевать, и от этой смеси возбуждения и опасения Этас соображал плохо. Он никак не мог отыскать за собой никаких прегрешений, за которые следовало получить разнос. Да еще и такой, ради приватности которого потребовалось покинуть лагерь. — Какого саргераса тебе полетать тут вздумалось? Острых ощущений не хватает? — процедил Роммат, глядя на Этаса сверху вниз с уничижительным презрением. Полетать… Значит, все-таки каким-то образом узнал. И теперь сердится. Беспокоился? За него, лично Этаса беспокоился? Не как за одного из своих подопечных магов, а как за своего любовника? Так ведь? Иначе бы просто вызвал к себе на ковер, отругал и запретил чего-нибудь. Этас просто одурел от пьянящего восторга. Значит, он все-таки не безразличен Роммату, раз тот потрудился притащить его сюда, чтобы рыжий был осторожнее! Он не льстил себе мыслью, будто великий магистр тоже влюбился в него, но, наверно, он привык и в определенной мере привязался к нему… Неправильные мысли для жертвы разноса. Роммат, не найдя ни тени раскаяния на его излучающем надежду и радость лице, разозлился сильнее. Густое пламя Скверны не прятало, а только подчеркивало гнев в его взгляде. Да, он же предупреждал его не лезть на рожон, а Этас, получается, проигнорировал его приказ. Но он же не нарочно… Сейчас отчитает, так, что Этас почувствует себя жалким насекомым. Роммат это умеет. Ужасно не хотелось ссориться или злить его. Этас понимал, что его счастливая физиономия только бесит великого магистра сильнее, но ничего не мог поделать. Беспокоится… Губы сами собой растягивались в идиотически-восторженной улыбке. Чтобы Роммат этого не увидел, Этас потянулся к нему и поцеловал, внаглую ухватив высокий ворот мантии пальцами и оттянув его вниз. Великий магистр пару мгновений ему не отвечал, стоял, зло сжав зубы. А потом придавил его к каменной стене, зажимая между ней и своим телом, и впился в его рот жадным и безжалостным поцелуем. Да-да-да-да-дааааа… Этас плохо себя вел, и его за это нужно срочно хорошенько оттрахать. Роммат резко и нетерпеливо дернул застежки на одежде Этаса, приоткрывая его шею. Вцепился зубами. Больно. Но когда Роммат отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо, от его все еще сердитого, но какого-то собственнического взгляда Этас потерял способность мыслить связно. — Еще раз выкинешь подобное, откручу дурную рыжую башку к саргерасу. Понятно? — Понятно, — охрипшим голосом отозвался Этас, пытаясь сообразить, что ему только что запретили, чем ему грозит согласие с запретом и его возможное нарушение. Мысли разбегались, сообразить как-то не выходило. Просто больше не летать на острове будет достаточно? Роммат несколько мгновений всматривался Этасу в лицо, пытаясь определить, можно ли ему верить. Рыжий старался изобразить серьезность и вдумчивое отношение к сказанному, но едва сдерживался, чтобы не потереться о его бедро и не начать просить продолжить прямо сейчас. Ничего, он так долго ждал этого, потерпит еще пару минут, пока они все выяснят. Наверно, великий магистр будет еще более неласков с ним, чем обычно, раз уж сердится. Но сейчас даже просто оказаться прижатым к его телу Этасу хватало, чтобы уже быть на грани. — Тебе же лучше, чтоб так и было, — равнодушным, без явной угрозы тоном произнес Роммат. Все-таки поверил. Хорошо. Этас кивнул. А теперь… Великий магистр отпустил его, развернулся и спокойно направился обратно к лагерю, оставив Этаса в одиночестве решать проблемы с недержащими его ногами, кружащейся головой и до боли напряженным членом. Этас закусил губу и уставился ему в спину, мысленно взвыв. Сво-о-олочь! Лицо и уши горели от злости и унижения, а тело — от желания, которое почему-то не пропадало даже от такой явной демонстрации равнодушия и бесчувственности. А сам? Идиот! Побежал за ним, как собачонка, стоило только позвать. Навоображал себе на пустом месте глупостей. «Беспокоился», как же! Роммат просто хотел напомнить, что все будет только по его желанию и его разрешению: и секс, и рискованные поступки. Какого тролля Этас позволил ему увидеть, насколько сильно радуется его вниманию и теряет голову от его прикосновений?! Стоял бы себе спокойно, не показывая ни эмоций ни возбуждения, хоть не так обидно было бы теперь! Этас сумел более-менее успокоиться и пойти в лагерь только через полчаса. По пути срывал раздражение, пиная попадавшиеся на песке камни. Откуда Роммат вообще об этой истории с полетом узнал? Ионир сказал? У великого магистра везде шпионы, да? Даже этасов телохранитель на него работает? Хотя нет, Ионира же посоветовал Сурдиэль, а после истории с Таленом тот стал более подозрительным и не позволил бы себе рекомендовать недостаточно надежного эльфа. Вот только где гарантии, что Сурдиэль не работает на Роммата? А если вспомнить, на кого работает сам рыжий… Да на великого магистра похоже шпионит каждый второй житель Азерота! Где он только золота находит столько, чтобы каждому платить! Вряд ли на этого отвратительного, невыносимого, мерзкого, бездушного типа кто-то согласится работать за идею или из личной симпатии! Злые и тоскливые мысли в адрес своего возлюбленного и самого себя были уже привычными спутниками Этаса. А на Острове Грома — особенно. Вдали от Солнечного Колодца, уже полтора месяца не видя Солнца, Этас очень остро ощущал потребность в духовном наставлении и прочистке мозгов. А может, ему просто хотелось пожаловаться на жизнь и поныть в обществе того, кто не станет отмахиваться, стыдить и насмешничать. Друзья не станут, но перед ними было бы стыдно. И за слабость и за саму позорную ситуацию, где он вляпался в отношения с эльфом, который откровенно пренебрегает им. А Этас не имеет достаточно силы воли прекратить все это. «У тебя что, совсем гордости нет?» — спросит любой не связанный жреческой этикой эльф и будет абсолютно и несомненно прав. Из радостного секрета, который нужно хранить ото всех, потому что он слишком личный, да и карьере может повредить, связь с Ромматом — то, какой она была, — превратилась в постыдную, мрачную тайну. Всего год назад Этас ни за что не поверил бы, что сможет согласиться на такое уродливое подобие отношений. Да Хаторель его сгребет в охапку и потащит к целителям проверяться на сглазы, вздумай Этас рассказать ему о своих проблемах! И уж точно рыжий не хотел, чтобы о том, в какую тряпку он превратился, узнала Аллерия. А вот Ледона бы сейчас сказала что-то неожиданное и даже шокирующее, отчего Этас изумленно хлопал бы глазами, с трудом находя силы не отвешивать челюсть. А потом признал бы, что она поразительно точно описала ситуацию. И решение стало бы очевидным. И не таким уж сложным в исполнении. Сказала бы что-нибудь в духе… Нет, предсказать ход мыслей маленькой син’дорайской жрицы могла только она сама. Но Ледоны у него больше нет. Оссела осталась в Квель’Таласе, и в любом случае разговоры с ней не приносили Этасу такого умиротворения. С Нелуром, что ли, пойти выпить? А потом вместе ввязаться в какую-нибудь авантюру, чтобы Роммат не думал, будто Этас как послушный мальчик побежал выполнять его указания и соблюдать запреты… В лагерь рыжий на всякий случай вошел под чарами невнимания. Незачем посторонним задаваться вопросами, где, с кем и с какой целью пропадал из виду архимаг Совета Шести в талассийской ставке. Настроение было паршивым, работать не хотелось категорически. Но делам, разумеется, наплевать, что эльф, которого Этас любит, обламывает его не только с вниманием и лаской, но и с сексом и любым другим видом близости вообще. Аллерии на месте не оказалось, зато вскоре появился Халдарон, который требовал общения. Веселая болтовня генерала немного подняла настроение. Заслушавшись очередной байкой про решивших посоревноваться в ловкости пандаренского монаха и эльфийского следопыта — наверняка выдуманной не менее чем наполовину, но очень смешно и со вкусом рассказанной, — Этас не заметил, как они отошли от шатров в лесок. Скрывшись от посторонних глаз, Халдарон, разумеется, не мог не полапать его. Этас приоткрыл рот, чтобы напомнить, что несвободен, но не сказал ничего. Судя по всему, этот аргумент теперь не только не слишком действенный, но и не особо правдивый. Роммат, похоже, вовсе не считает, что между ними что-то есть, иначе бы устроил головомойку, но потом все-таки уделил бы ему хоть немного внимания. Отсутствие сопротивления и возражений — вялое «отвали» прозвучало неубедительно даже по мнению Этаса, — генерал истолковал самым выгодным для себя образом. С каким-то отстраненным равнодушием Этас ощущал, как тело расслабляется и плавится от прикосновений генерала. Вырываться из его объятий не было ни сил, ни желания. Вот бы Роммат хоть раз так Этаса приласкал! Рыжий почему-то очень сомневался, что со всеми своими предыдущими партнерами великий магистр был так же холоден и сдержан. Наверно, дело в самом Этасе, который просто ему не нравится. Рыжий вздохнул, ухватил Халдарона за запястья и отвел его руки от себя, на всякий случай, не отпуская. Следопыт сильный, мог бы легко освободиться, но стоял спокойно, не настаивал.  — Не надо, — сказал Этас, отходя на шаг и нервно оглядываясь по сторонам. Не приведи Солнце, Роммат их увидит в такой компрометирующей ситуации. Доказывай потом, что не флиртовал с ним и не крутит интрижку. — Что, все так серьезно? — насмешливо поинтересовался Халдарон. — Да, — прошипел Этас. Следопыт его теперь не лапал, но все равно стоял слишком близко и смотрел весьма выразительно. Сразу ясно, что это не просто беседа двух друзей. — Рыжий, — в голосе Халдарона звучало сочувствие, — ты же взвоешь с ним. «Уже», — подумал Этас, но вслух не произнес. — Тебе-то откуда знать, — огрызнулся он вместо этого. — Думаешь, так трудно выяснить, с кем ты встречаешься? — хмыкнул генерал и, скривившись, пробурчал: — Всегда знал, что он и по мальчикам тоже… Этас вскинул настороженный взгляд ему в лицо. Халдарон знает что-то конкретное? Про Роммата и Малявку? Не скажет же. Следопыт слишком высоко забрался, но сейчас ему покровительствует один только принц. Халдарон не станет рисковать своим положением, сплетничая о нем. — Э-э-эта-ас, — генерал умел приласкать даже голосом. Рыжий закусил губу от обиды. Роммат ни разу не называл его по имени так. А может, к троллям его, Роммата? С Халдароном Этасу будет хорошо. Можно будет забыть о нервозности и постоянных обидах, а просто получать удовольствие от легких, необязательных отношений. Покидать его постель и возвращаться в Даларан с приливом бодрости и без посторонних мыслей, а не в растрепанных чувствах, растерянности и сомнениях. Утром следующего дня, а не посреди ночи! И Халдарон не заставит его мучиться неудовлетворенностью несколько недель подряд. Любвеобильный следопыт наверняка гулена еще тот, но это не значит, что он не способен на серьезные отношения. Да и Этасу, вполне возможно, не придет в голову ревновать его, особенно, если ему самому будет доставаться достаточно внимания… — Я думал, ты получишь от него, чего хочешь, и успокоишься, — поморщился генерал. Если так подходить, то того, чего хочет, Этас еще не получил! Он прикрыл глаза. Перед его мысленным взглядом, будто отпечатавшаяся на внутренней стороне век, предстала картина того разговора великого магистра с принцем в парке Ассоциации. Нет, даже близко ничего подобного. Халдарон повернул запястья, и вот уже сам держал за руки Этаса, а не тот его. — Его неслабо приморозило, когда все думали, что Каэль’Тас мертв. Сейчас, конечно, оттаивает понемногу, но он никогда не был приятным парнем. С этим можно было поспорить! До Третьей войны, в Даларане, Этас не был близко знаком с Ромматом, и не имел никакого представления о его характере. Но если бы его замкнутость и тяжелый нрав бросались в глаза — Этас бы это заметил и запомнил. Он не был таким. Значит, дело все-таки в Каэль’Тасе, в его мнимой гибели… Хотя это не значит, что Роммат любит его так. Если он к нему как к ученику относится, привязался, как к своему ребенку или все-таки любил его мать, все равно был бы опечален вестью о его смерти. — Он не умеет любить, Этас. Просто такой эльф. Не умеет и все. Умеет. Он же любит принца. Он сам об этом говорил и говорил искренне, Этас собственными ушами слышал. Но Халдарон говорил так убежденно… Как ни крути, генерал должен знать великого магистра лучше, они же вместе сражались против Плети и десять лет управляли Квель’Таласом. Генерал отпустил одну его руку и коснулся пальцами щеки Этаса. Рыжий почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Почему Халдарон?! Почему не Роммат так ласков с ним?! Он уткнулся лбом в плечо следопыта, чтобы тот не видел его лица. — Забудь о нем, рыжий, — генерал прошелся поцелуями вдоль уха Этаса. — Ты с ним несчастлив, я же вижу. Бессмысленно надеяться, что когда-нибудь тебе будет с ним хорошо. Конечно, Халдарон все видит. Потому что он — смотрит. Потому что Этас важен для него, в качестве друга или любовника — не принципиально. А Роммат, может быть, и не нарочно обижает рыжего. Просто он ему не интересен, вот великий магистр и не замечает, что Этасу может чего-то не хватать или что он чем-то расстроен. Даже когда он прямо и вслух об этом говорит, при желании все можно истолковать как нечто несущественное, каприз, не настоящую потребность. И это не изменить, потому что нельзя заставить кого-то испытывать чувства и быть внимательным. Если бы у Этаса в принципе были шансы занять место в сердце Роммата, то времени с момента их первой встречи в его доме было бы уже достаточно. Плечи Этаса дрогнули от еле сдерживаемой подступающей истерики, и стыд за то, что позволил себе распустить сопли, привел его в чувство. Он выпрямился, задрал подбородок и надменно бросил: — Я не надеюсь. Я добиваюсь. Не мешайся. Он небрежно оттолкнул руки Халдарона, развернулся и направился в сторону лагеря, пока выдержки еще хватало изображать ледяное высокомерие. — Устанешь от него — приходи. Я тебя утешу, — раздался насмешливый голос следопыта ему в спину. Этас, не останавливаясь и не оборачиваясь, показал ему неприличный жест.