Похититель Солнца

— Да, конечно. У меня есть дела и в Даларане, и в Квель’Таласе, — ровным вежливым тоном произнес Этас. Он надел на лицо спокойное, внимательное выражение — самое подобающее для разговора с начальством. Великий магистр только что сообщил ему, что собирается в Элун’аран, и уточнил, нет ли у самого Этаса там срочных дел. Телепортироваться в столицу не долго, а вот обратно добираться приходилось через Вечноцветущий Дол и Тан-Лун. По некоторым районам Пандарии даже архимагам нежелательно путешествовать в одиночку, поэтому все старались возвращаться хотя бы небольшими группами. Услышав этот вопрос, в смысле — завуалированное предложение, Этас почувствовал, что сердце заколотилось как сумасшедшее. Роммат собирался устроить им нормальную встречу, нашел повод вернуться на несколько дней в Квель’Талас! Или, что более вероятно, у него появились срочные дела в Ассоциации или с принцем, и он решил заодно выкроить время и для Этаса. Но прежде чем просиять от радости и преданно завилять хвостом, Этас успел одернуть себя. Они уже проходили нечто подобное всего неделю назад. Тогда Роммат тоже его позвал сам, а в итоге оказалось, что радовался Этас напрасно. Не факт, что в Квель’Таласе что-то будет. Не надо показывать чувств, потом будет только больнее. Бесстрастность удалась Этасу хорошо. Спокойно обговорив детали предстоящего путешествия, он попрощался с великим магистром и покинул его шатер, кажется, не выдав себя ничем. Кто-то собирался, вернувшись с Острова Грома домой, гордо поигнорировать Роммата хотя бы неделю, чтобы тот не думал, будто Этасу так невтерпеж оказаться в его постели? Кто-то уверял себя, что раз великому магистру не нужны отношения с ним, то и нечего вообще ходить к нему, выпрашивая крохи внимания? Кто же это был? Наверно, не вот этот счастливый идиот, который принялся отправлять вестников коллегам, предупреждая, что у него появились срочные дела в Даларане! Они телепортировались в разные дни, чтобы не вызывать подозрений, Роммат раньше. Этас предпочел сначала отправиться в Даларан. Выйдя из телепортационного зала на площадь Руноплета, он стянул с головы шлем, повернулся и на минуту прикрыл глаза, подставляя лицо ласковым солнечным лучам. Полтора месяца под тучами… Этас почувствовал, как расслабляются мышцы на лбу. Он хмурился все это время и не замечал? В Фиолетовую Цитадель он не пошел, направился в син’дорайский квартал. Однако поработать ему не дали: Похитители Солнца, те, с кем чаще всего Этас вел дела, окружили его, засыпали вопросами. Соскучились или просто любопытно? В любом случае это приятно. Отвечать за всех своих зеленоглазых «детишек» было сложно, но внимание, восхищение, признание, уважение и народная любовь — это то, что легко может стать наркотиком для любого политика. Этас улыбался всем, отвечал на расспросы, и впервые за последнее время чувствовал, что жизнь прекрасна. В итоге у него получился внеплановый выходной, хотя нельзя считать время, проведенное с эльфами, интересы которых он представляет в Совете, потраченным впустую. Под конец дня его утащил в свой кабинет Хаторель, которого Этас отправил в Даларан неделю назад. Друг воодушевленно пересказал здешние новости, а потом пообещал большой общий праздник и совершенно сногсшибательную вечеринку для избранных, когда кампания на Острове Грома завершится. — Этас, — сказал Хаторель внезапно, когда в разговоре почему-то повисла пауза и рыжий, сам того не заметив, погрузился в раздумья о предстоящем сегодня вечером визите. — Я всегда готов тебя выслушать, если ты захочешь поговорить о том, что тебя гнетет. Этас поморщился. Хаторель, конечно, давно его знает, но если он ухитрился углядеть проблемы всего за одну беседу, то нужно следить за собой гораздо тщательнее. Или друг еще на Острове Грома стал догадываться? — Заметно? — Не очень, — неопределенно повел плечом Хаторель и добавил: — И если захочешь просто напиться, я к твоим услугам. Уверив друга, что проблемы у него исключительно временные, Этас перевел тему на политические вопросы. Вечером он телепортировался в Элун’аран, но сразу к Роммату не пошел. Заглянул домой к Аурозалии, рассудив, что после долгого отсутствия великий магистр в Ассоциации может и задержаться. Проболтав с Роз о том о сем часа полтора, Этас решился, наконец, направиться в дом у площади Солнца. Он убеждал себя ни на что не надеяться и ни на что не рассчитывать. Незадолго до отбытия на Остров Грома Роммат настроил защиту дома так, чтобы Этас мог войти и в его отсутствие, и он подумал… Много чего надумал из этого простого и, похоже, малозначительного факта. Полтора месяца сугубо деловых разговоров развеяли иллюзии относительно прогресса в их отношениях. Возможно, великий магистр сейчас позвал его в Квель’Талас, чтобы дать какое-то задание, которое нужно выполнять здесь. И совсем не ждет, что Этас заявится к нему домой, а намерен сам вызвать его завтра в Ассоциацию. А может, наоборот, ждет, но только чтобы сообщить, что отношения окончены. Если Роммат решит прекратить все это — жизнь Этаса станет проще. Почему же мысль об этом вызывает чувства, больше похожие на панический ужас? Мир же не перевернется, если они расстанутся. А, учитывая частоту их встреч, разница вообще будет незаметна даже для самого Этаса… Роммат открыл ему дверь и впустил в свой дом. Рыжий не смотрел ему в лицо и поэтому не знал, удивился ли он его визиту. Надо было что-то сказать, хотя бы поздороваться. Но Этас, так обрадовавшийся поначалу возможности этой встречи, теперь чувствовал, что все еще обижен на него и не хочет ничего ему говорить. Молча стоять посреди его гостиной и пялиться в пол было невежливо, поэтому Этас, старательно спрятав все чувства, заставил себя поднять взгляд. Как в самые первые их встречи здесь, он совершенно не ощущал, будто у него есть разрешение приходить сюда. Этас даже чувствовал себя виноватым перед великим магистром за то, что пришел в его дом. Прогонит? По лицу Роммата невозможно было понять ни его эмоций, ни мыслей, ни намерений. Он смотрел на рыжего сверху вниз, но не надменно, а просто… изучающе? Этас хотел развернуться и уйти отсюда, но дурацкая, нелепая надежда, что Роммат, возможно, не собирается прекращать их связь, лишала его решимости. Чего великий магистр ждет? Что Этас начнет ему на шею вешаться? Так ему же это запрещено. Роммат, наконец, шагнул к нему, наклонился и поцеловал. Не так как в прошлый раз, у скалы, а медленно, растягивая удовольствие. Этас почувствовал его ладонь на своем затылке, а мгновением позже Роммат обнял его за талию другой рукой. Рыжий ответил на поцелуй, но был готов, что в любой момент великий магистр оттолкнет его и выпроводит. Почему вы так поступаете со мной? Чего вы хотите? Что вы задумали, архимаг Роммат? Все эти вопросы вертелись у Этаса на языке, но он, разумеется, промолчал. Он и так знал, что великий магистр не намерен перед ним отчитываться — незачем вынуждать Роммата произносить это вслух. — Пойдем в спальню. Этас кивнул и прошел в знакомом направлении. Роммат последовал за ним, на пару мгновений задержав ладонь на его плече. При других обстоятельствах Этас вспоминал бы это прикосновение несколько дней, улыбаясь своим мыслям. Сейчас лишь отстраненно отметил, что не чувствует ничего особенного. Великий магистр неторопливо освободил его от мантии и рубашки, но к застежке ремня не прикоснулся и Этасу не сказал продолжить раздеваться самому. Рыжий прикрыл глаза, почувствовав, как горячая ладонь Роммата заскользила по его груди и плечам, сместились на спину, потом погладила живот. Великий магистр обнял его и коснулся губами его шеи. Этас повернул голову, чтобы ему было удобнее. Похоже, Роммат решил быть с ним поласковее сегодня. Однако Этас не чувствовал ни возбуждения, ни радости от встречи, ни восторга от его внимания. Только спасительное благословенное равнодушие. Неужели наконец-то всё? Мучительное и несчастливое чувство закончилось, вышло все, истратилось на переживания, сомнения и подавленные обиды? Это был бы повод для ликования, но Этасу было все равно. Поцелуи в шею сменились укусами, причем довольно болезненными, и в один момент Этас негромко застонал от неожиданно резкой боли. Он услышал, как Роммат удовлетворенно хмыкнул — похоже, именно этого и добивался, — а ощущения сменились более приятными. Великому магистру не понравилось, что был слишком безучастен? Но он же сам всегда запрещает прикасаться к нему. Так чего ему нужно вообще? На этот вопрос, как обычно, ответа не было. Роммат вдруг отстранился, выпустил Этаса из объятий и ухватил пальцами его за подбородок. Уверенным, не терпящим сопротивления движением повернул, чтобы заглянуть в лицо. Этас послушно поднял на него бесстрастный взгляд. Роммат недовольно нахмурился. Спросит, какого саргераса пришел, если ничего не хочет? Скажет проваливать? Не надо! Паническая мысль, что он все испортил вот этим своим стоянием как истукан, заставила Этаса похолодеть. Нет, только не это, пожалуйста! Ему хотелось пообещать, что больше не будет вести себя так, но он не знал, как правильно выразить все это и как объясниться. Этас встал на цыпочки и сам поцеловал Роммата, надеясь, что он все поймет и так. И только когда великий магистр, не прерывая поцелуя, спокойным мягким движением взял его за запястье и отвел руку ему за спину, Этас понял, что позволил себе уцепиться за его плечо. Избавив рыжего от одежды, Роммат разделся сам. Он не каждый раз утруждал себя такой уступкой, и Этас немного успокоился. Даже если это была всего лишь дань вежливости, великий магистр, по крайней мере, не собирался… Он не успел додумать эту мысль, потому что Роммат уложил его на спину и, придавив своим весом к постели, стал покрывать поцелуями-укусами его плечи. Великий магистр сегодня на ласку не скупился, но Этас не чувствовал себя в постели с ним непринужденно и свободно. Он все время боялся ошибиться, сделать что-то не так или не сделать ничего, когда это требуется. Этаса никак нельзя было назвать неопытным в плотских развлечениях, но с Ромматом все было совсем по-другому. Никогда нельзя знать точно, что ему понравится, а что — нет, можно ли немного отступить от правил, и что за это будет. Однако телу было плевать на обиды и нервозность. От равнодушия вскоре не осталось и следа. Этас закусил губу, чтобы не начать просить еще больше прикосновений. Он хотел обнять Роммата за шею, прижаться всем телом, переплестись ногами в отчаянной попытке быть ближе хотя бы просто физически. Но все это было запрещено, и Этас прекрасно об этом помнил. Шея горела, на плечах уже появились синяки, и Этасу казалось, что он вот-вот кончит от одних только этих поцелуев и от ощущения горячей сильной руки, проходящей под его спиной и придерживающей ладонью его за затылок. Он нетерпеливо заерзал, и великий магистр отстранился, чтобы сесть на постели, устроив ноги Этаса по обе стороны от себя. Роммат призвал заклинанием флакон с зельем. Этас слегка поморщился — после долгого перерыва вторжение сразу двух пальцев было поначалу неприятным, — и с внезапным раздражением отметил, как Роммат удовлетворенно дернул краешком рта. Нечему тут радоваться! Если бы Этас захотел, он изменил бы великому магистру так, что тот никогда бы об этом не догадался! Роммат ухватил его за бедра и не столько двигался сам, сколько насаживал на свой член. Этас вцепился пальцами в покрывало. Ему хотелось накрыть ладонями руки великого магистра, но он не решался. Темп Роммат взял поначалу неторопливый, но потом стал трахать его все быстрее и резче, так и не коснувшись его члена ни разу. Впрочем, Этасу вполне хватало и так. Роммат сжал пальцы на его бедрах крепче, резко толкнулся в него, одновременно буквально вжимая задницу Этаса в свой пах, отчего сильнее напрягшийся перед финалом член великого магистра вошел еще глубже. Рыжий отстраненно отметил, что стало больно, но отреагировать на это уже не мог. Он почувствовал, как скручивает тело неконтролируемая сладкая судорога оргазма, и прикрыл рот тыльной стороной ладони, чтобы не застонать слишком громко, хотя этого-то как раз великий магистр не запрещал ему ни разу. Этас расслабленно вытянулся на кровати. Сквозь еще не выветрившийся из головы туман удовольствия он почувствовал, как Роммат лег рядом с ним. Рыжий открыл глаза и вопросительно посмотрел на него уже через полминуты — разлеживаться после секса в обществе великого магистра позволялось редко. Роммат ухватил его за подбородок и, приподняв выше, критически оглядел его шею. Наверно, решил, что спереди она покусана уже достаточно, потому что велел Этасу лечь на бок, подтолкнув его ладонью в бедро, чтобы было понятно, на какой — на правый, спиной к нему. Рыжий выполнил требуемое и прикрыл глаза, мирно устроив голову на его руке. Значит, Роммат решил остаться с ним после секса подольше. Тоже соскучился? Здравый смысл подсказывал, что он выдумывает себе очередную глупую сказку, но если бы Этас слушал здравый смысл, он в постели Роммата в принципе никогда бы не оказался. Великий магистр обнимал его сзади, временами неторопливо целуя в шею. Вот так прижиматься к нему спиной, соприкасаясь большой поверхностью кожи, было восхитительно тепло и уютно. Не позволяя себе задремать, Этас наслаждался редким рядом с этим эльфом периодом светлой безмятежности, не собираясь пропустить ни единого мгновения. Он чувствовал себя защищенным со всех сторон — не то что бы он нуждался в защите, но само ощущение было прекрасным. Этас совершенно не представлял, сколько прошло времени: минуты то растягивались сладкой густой карамелью, то, казалось ему, сменяли друг друга так же быстро, как исчезает пригоршня конфет, тайком прихваченных со стола детьми. Горячее дыхание великого магистра, опаляющее его шею, плечо и ухо, постепенно перестало казаться расслабляющим. Этас подавил вздох. Хотелось продолжения. Ощущение кое-чего твердого, настойчиво упирающегося ему в задницу, уже несколько минут говорило, что в своем желании он не одинок. Увы, это еще совсем ничего не значило. То ли с помощью какой-то неведомой магии прочитав его мысли, то ли просто увидев через плечо совершенно однозначное свидетельство его возбуждения, Роммат протиснул правую руку, лежавшую у Этаса под шеей, ниже. Одновременно подтащил его самого повыше, так что плечо великого магистра оказалось у Этаса под ребрами. Немного неудобно, но это мелочи. Горячие сильные пальцы заскользили по члену. Рыжий зажмурился от удовольствия. Роммат, зараза, умел быть внимательным и ласковым, вот только слишком уж редко хотел быть таким. Полный идиотизм — испытывать такую безграничную благодарность тому, с кем занимаешься сексом, за то что он в принципе соизволил сделать тебе приятное. Но «полный идиотизм» — это совершенно правильное определение поведению Этаса с великим магистром. Не привыкать. Роммат немного потискал рыжего за задницу, а потом ввел в него свой член. Значит, будет именно секс. Вообще-то, великий магистр предпочитал брать его лицом к лицу, и Этаса всегда радовала мысль, что Роммат во время секса смотрит на него, а значит, не представляет на его месте кого-то другого — тощего и блондинистого, например. Но для разнообразия можно и так. Свободной рукой Роммат в такт размеренным толчкам гладил Этаса по животу и бедру. Потом его ладонь скользнула выше, коснулась затвердевшего соска, тут же отозвавшегося на ласку ощущением маленьких искорок, разлетевшихся по телу. У Этаса сбилось дыхание. Все было прекрасно, но и секс с великим магистром, и его прикосновения и ласки доставались ему так редко, что сейчас ему отчаянно хотелось большего. Роммату не хватит рук и не хватит ночи, чтобы дать ему все то, в чем он так сильно нуждался и чего был полностью лишен последние недели. Этас напомнил себе не раскатывать губу, но решился рискнуть. Он завел руку назад и медленно, аккуратно положил ее великому магистру на бедро. Вдруг не обратит внимания и не запретит? Роммат прекратил поглаживать его по животу и вытянул руку из-под его локтя. Этас был уверен, что сейчас получит по пальцам за несанкционированное прикосновение, но великий магистр просто хотел получить больше пространства для маневра. Значит, заметил, но разрешил. Если бы Этас был котом, он бы замурлыкал от удовольствия, но, к счастью, был еще в состоянии себя контролировать и не раздражать Роммата чрезмерно вольным поведением. Пронзительно острое ощущение, что это наслаждение закончится уже скоро и вряд ли повторится в ближайшее время, заставило его вздрогнуть. Пусть Роммат был бы каким угодно диктатором и садистом, лишь бы замечал Этаса и уделял ему достаточно внимания! Он решительно выпнул грустные мысли из головы. Не время. Великий магистр с силой потянул Этаса за плечо, заставляя откинуться спиной ему на грудь полностью. Рыжий почувствовал, как касается затылком его лба, и позволил себе слегка потереться ухом об него. Горячая ладонь Роммата прошлась по этасовой груди вверх, пальцы скользнули по ключицам и кадыку, очертили подбородок, погладили по щеке и внезапно плотно обхватили горло. Этас инстинктивно дернулся назад, но отклониться было некуда. Это ощущение, что Роммат сейчас фактически держит в руках его жизнь, заставило его изогнуться и глухо застонать. Он вцепился обеими руками за запястье великого магистра, но даже не попытался оторвать его руку от своей шеи. Скорее, наоборот. Роммат стал двигаться быстрее, трахая его глубже, и продолжал поглаживать его член, и всего этого вкупе с ощущением сильной горячей ладони на горле, сжимающей, но не перекрывающей доступ воздуха оказалось для Этаса слишком много. От самоконтроля не осталось ни капли. Он ничего не видел, наверно, прикрыл глаза. Были только тактильные ощущения, ставшие невероятно острыми и четкими. Этас спиной чувствовал биение сердца Роммата, ощущал, как скользит влажная от пота кожа, когда он извивается в руках великого магистра. Этас не пытался вырваться, но тело не слушалось его и то напрягалось, вытягиваясь в струну, то ерзало, в попытке сильнее насадиться на член Роммата, потереться о его руку и не позволить ему передумать и отцепить другую ладонь от его горла. Роммат, не убирая сводящих Этаса с ума рук, вдруг перекатил его на живот и навалился сверху. Рыжий, ухватив ртом больше воздуха, попытался выскользнуть из-под его тяжелого тела — безуспешно. Роммат резко всадил в него свой член еще глубже, одновременно сжимая пальцы на его горле, ухитрившись причинить боль, но оставить возможность дышать. Тысячи огненных шаров вспыхнули перед глазами. Этас дернулся, пытаясь одновременно прижаться к Роммату сильнее и освободиться от тяжести его тела, прижимающего его к постели. Он услышал стон, больше похожий на приглушенный вой, скорее всего, свой собственный. Мир словно свернулся в маленький плотный шарик, оттого что его сжали так же тесно, как Этаса сейчас. А потом развернулся обратно целым Азеротом, с его Солнечным Колодцем, пронизывающими планету линиями леи и логическим центром — средоточием магической энергии великого магистра. Той самой энергии, которая сейчас пропитала тело Этаса так, что, казалось, стоит только удалиться на несколько шагов — и начнется настоящий магический голод. Этас обмяк, лишившись возможности воспринимать реальность всеми чувствами, кроме магического чутья, умиротворенно сообщавшего ему, что Роммат рядом с ним, а значит, все прекрасно. Дышать стало легче, наверно, великий магистр отпустил его — Этасу было лень заставлять себя следить за обстановкой. Он подумал бы что-нибудь на тему того, какой это восхитительный момент, но мыслям тоже было лень добираться до его головы. Этас не знал, сколько минут или только мгновений прошло прежде, чем Роммат встал с постели. Рыжий приподнялся на локтях, чтобы сообразить, где его одежда, но великий магистр велел ему отдыхать, а сам ушел, судя по плеску воды, в ванную. Этас послушно снова лег на постель, прикрыл глаза и со счастливой улыбкой принялся перебирать в памяти каждое мгновение случившегося. Через минуту блаженная расслабленность слетела с него как неумело наложенные чары иллюзии. Этас вскочил с кровати и, воспользовавшись очищающим заклинанием, принялся быстро одеваться, чтобы хоть чем-то отвлечься от ошарашивших его мыслей. То, чем они сейчас занимались — это была одна из его излюбленных фантазий о сексе с великим магистром. Она явилась в рыжую голову впервые в кабинете главы Ассоциации и с тех пор навещала Этаса регулярно. Как-то раз за чаем Этас с Ромматом обсуждали исследование пандарийской коробки, и великий магистр наверняка заметил, что рыжий смущается и краснеет, вспоминая о том случае. Этас тогда понадеялся, что Роммат воспримет его реакцию за неловкость из-за нападения и попытки убийства — но, похоже, великий магистр все понял правильно. И сегодня решил проверить. И Этас своим поведением в постели подтвердил его догадку полностью. Он почувствовал, как краска стыда залила лицо и уши. Роммат теперь будет уверен, что Этас — полный извращенец, которому нравится когда с ним обращаются грубо, причиняя боль и демонстрируя возможность лишить его жизни. Это было вовсе не так! Этас приходил к великому магистру вовсе не потому, что тот когда-то чуть не придушил его! Но разве теперь что-то докажешь? И что теперь делать?! Этас в отчаянии закусил костяшки пальцев. А если Роммат скажет… Да какая разница, что он может сказать! Это такая ерунда, по сравнению с тем, что он наверняка об Этасе подумал! Взгляд заметался по комнате, словно где-нибудь на стене можно было найти решение проблемы. Надо объясниться, но что можно сказать в такой ситуации, чтобы выглядело не фальшивым оправданием, а убедительным аргументом? Этас вздрогнул и резко развернулся к двери, услышав шаги: Роммат вышел из ванной комнаты. Этас нервно сглотнул. Он успел одеться, но забыл сделать что-нибудь с лицом и прической. Теперь щеки скрасными пятнами, волосы, торчащие во все стороны, как салат из маринованной моркови, и дикий, отчаянный взгляд превосходно дополнят образ идиота-извращенца. Хватит таращиться, скажи что-нибудь, велел себе Этас, но ничего умного или хотя бы просто не слишком нескладного в голову не приходило. «Я на самом деле не извращенец, просто секса давно не было» — совсем нелепо? «Это не то, о чем вы подумали» — ничуть не умнее. Роммат покосился на него с подозрением. «Что за чушь ты собираешься ляпнуть?» — было написано крупными буквами у великого магистра на лбу. Забрезжила надежда. Роммат не раз прощал ему сказанные и сделанные глупости, потому что не ждал от наивного идиота и всего лишь наглого щенка слишком многого. Может, спишет странность на обычный идиотизм Этаса? Роммат подошел к нему ближе и заткнул его рот поцелуем, наверно, чтобы не пришлось выслушивать очередной вздор. Этас успокоился и ответил на поцелуй — сегодня ему их досталось немало, но получать внимание Роммата он был готов сколько угодно. Что ж, возможно, великий магистр терпимо относится к извращенцам. Вот и славно. Отпустив рыжего, Роммат направился на кухню за чаем, а Этас поспешил умыться и привести себя в порядок — взъерошенные эльфы уместны только в постели, а никак не за столом. Мирная атмосфера чаепития прогнала его тревоги окончательно. Откусывая печенье, Этас подумал, что правила хорошего тона требовали от него хоть раз принести что-нибудь к столу самому, но он, как обычно, боялся вызвать недовольство Роммата. Он мысленно усмехнулся, сказав себе, что великий магистр своими постоянным запретами и отсутствием внятных объяснений разрешенного сам себя лишил возможности насладиться свежими даларанскими кексами. Из них двоих великий магистр был куда более неразговорчивым, но темы для застольных бесед чаще предлагал он. Этас нашел в его лице великолепного рассказчика. Сам он интересовался новинками магической науки, но не имел особого желания снова, как в годы обучения в аспирантуре, ставить эксперименты и неделями сидеть за расчетами, выводя формулы для плетений. А Роммат рассказывал как раз самое интересное: результат и наиболее занятные ситуации из процесса исследования. Этас уже не раз пожалел, что во время обучения в Академии не пошел на курс артефакторики к нему: лекции Роммата, наверно, были жутко интересными, как и у всех ученых, которые всерьез увлечены своей отраслью науки и занимаются еще и на практике. Сегодня Этасу не требовалось придумывать, о чем поговорить, или ждать слов Роммата. Он еще с первых дней на Острове Грома ждал возможности спросить у великого магистра, считает ли тот энергию ци магической. Монахи, применяющие эту энергию, не ощущались Этасом как заклинатели, но их умения ничем, кроме использования чар или неоформленных сгустков магии, объяснить было нельзя. Пандарены Шадо-Пан на такой вопрос отвечали отрицательно, а один из них даже предложил рыжему попытаться вытянуть его ману и посмотреть, сколько добудет. Этас засмущался и с расспросами отстал. Роммат вопросу не удивился. Подтвердил, что при помощи волшебного потока вытянуть с большинства монахов энергию нельзя, если только перед вами не монах-целитель, имеющий развитый магический резерв. Этасу оставалось только гадать, когда великий магистр успел организовать такое исследование. Оказывается, теорий насчет природы ци было создано уже немало, но ни одна не имела серьезных доказательств. Учение монахов требовало находить источник ци в самом себе, но если бы он там был — эту энергию можно было бы почувствовать и вытянуть. Когда с чаем было покончено, и пора было уже собираться уходить, Этас набрался смелости задать вопрос, который волновал его куда больше, чем самые большие тайны науки. — Архимаг Роммат, — позвал он. Роммат, во время провисшей в разговоре паузы, повернувшийся к окну, посмотрел на Этаса, ожидая его вопроса. Рыжий, тщательно контролируя выражение лица и тон, чтобы не мелькнуло ни обиды, ни возмущения, ни претензии, поинтересовался: — А что мешало нам заняться этим, — он кивнул в сторону двери в спальню, — на Острове Грома? — Количество парочек, на которые все натыкались по кустам, — отозвался Роммат с абсолютно спокойными интонацией и выражением лица. Этас сдержал желание скривиться. «По кустам». Ну зачем же так вульгарно? Ему и в голову не приходило предлагать Роммату уединиться в кустах за лагерем, как двум пьяным подросткам. Можно и другое место найти! Или он в широком смысле? Но они же могли наложить хорошие, мощные заклинания. Чары невнимания рассеиваются довольно быстро, но просто запирающие на стены шатра и приглушающая звуки сфера были бы удачным выбором. Подозрительно, чем они таким занимаются, что нужно запираться? Нет, не особо: может, им посекретничать надо было, политические вопросы обсудить. В Ассоциации кабинет великого магистра был укрыт чарами тишины всегда, из коридора невозможно услышать ни секретный доклад, ни яростный разнос. Что мешало поставить такие же чары на шатер? Да они там и так, скорее всего, были! Роммат чуть слышно вздохнул и повернул его лицом к себе. — Этас, — рыжему показалось, что великий магистр собирался сказать «глупый мальчишка» и только в последний момент передумал, — ты соображаешь, какие у тебя будут проблемы, если Совет Шести узнает, с кем ты спишь? Модера и Карлаин засыпят подколками, было его первой мыслью. А Джайна поделится горячей сплетней с его высочеством и, что куда ужаснее, с Верисой. Но если серьезно, то Этас, конечно, понимал, какой это будет удар по репутации. Архимагам Совета не запрещено иметь личную жизнь, в том числе и с иностранцами. Но, во-первых, никто и никогда больше не поверит, что он не делал карьеру через постель — то есть, не спал с Красом и Ронином. А во-вторых, хотя в Совете с доверием друг к другу и так туго, Этасу архимаги не будут верить вообще. Все будут считать, что он если не служит Роммату прямо, то как минимум попал под его влияние, и в каждой его фразе будут слышать интриги великого магистра. Этас опустил взгляд. Но вряд ли Модера или Джайна появятся в талассийской ставке и застукают их в пикантный момент. А слухи — это ерунда, про Этаса каких только сплетен не выдумывали. В Ассоциации, например, многие были уверены, что у него странные и запутанные отношения на троих с Хаторелем и Аурозалией. В Даларане ходили байки про него и Сурдиэля. А у Аметистового Ока есть дела поинтереснее, чем изучать личную жизнь кирин-торцев. Этас метнул быстрый взгляд Роммату в лицо. Ответ «все было бы плохо, но они бы не узнали» — не принимается, да? Начав приходить к великому магистру, Этас как-то не слишком задумывался ни о последствиях, ни о дополнительных мерах безопасности. Он привык вести амурные дела тихо, не напоказ, но бояться раскрытия связи ему не доводилось. Даже когда он встречался с Ратаэллой — риск придавал остроту их страсти, но в случае раскрытия большой беды бы не случилось. Ответ «мне все равно» — тоже не подойдет. Тем более, что, если задуматься, Этасу далеко не все равно. Но ведь можно было посидеть, обсудить и придумать какой-нибудь вариант. Шпионские донесения, значит, в запертом шатре выслушивать можно, это ничью карьеру не погубит, а сексом заняться или просто немного внимания уделить — так сразу «будут проблемы»! — И мне тоже не нужны неприятности, — жестко припечатал великий магистр, видимо, догадавшись, что предыдущий аргумент впечатлил недостаточно. Этас тихо вздохнул. Ну вот, а он надеялся, что Роммат о его благе заботился. А какие проблемы могут быть у великого магистра? Этаса в Ассоциации знали, поэтому ему казалось, что к связи Роммата с ним чародеи отнесутся с пониманием. А Каэль’Тас вообще знал или сам догадался, что Этас сообщает великому магистру самую разную информацию, так что новость об их «отношениях» ничего принципиально нового ему бы не сообщила. Если только у него самого не было любовных планов на Роммата. Великий магистр все еще смотрел на него недовольно. Этас тихо вздохнул и отвернулся. Это был единственный раз, когда они обсуждали во время личной встречи свои политические дела, и ему совершенно не хотелось ни продолжения, ни повторения. Возвращаться в Пандарию они собирались через день. Собираясь уходить, рыжий повернулся к Роммату, чтобы спросить, можно ли прийти к нему завтра — Этас никогда прежде не спрашивал и не приходил два дня подряд, но неизвестно, как долго еще они пробудут на Острове Грома. — Завтра, — заявил Роммат, опережая его, — я, скорее всего, освобожусь очень поздно. Рыжий кивнул, тихо злясь про себя, что великий магистр выбрал такую неоднозначную формулировку. Это значит «не приходи» или «приходи позже» или «можешь прийти, но будь готов, что придется подождать»? В итоге Этас пришел. Позже, чем обычно, и прождал великого магистра около получаса, прежде чем покинуть его дом, так и не встретившись с ним. Мог бы подождать и дольше, но если Роммат вернется так поздно, он, наверное, будет сильно уставшим и визиту не обрадуется. Обратный путь на Остров Грома прошел без приключений. Этас и оба его телохранителя перенеслись на телепортационную площадку в Святилище Двух Лун точно к оговоренному времени, где их уже ждал великий магистр. Оттуда на дракондорах добрались в гарнизон Шадо-Пан, где можно было отдохнуть, прежде чем пускаться в рискованный путь над волнами. Личному не место на работе, но к какой категории можно отнести обычный светский треп двух политиков союзных государств? Этас во время путешествия, несмотря на проклятый высокий воротник великого магистра, заметил, что Роммат чем-то доволен, и ему было жутко любопытно — чем именно. Это связанно с его вчерашним отсутствием дома? Пандарены к их делам не прислушивались, да и скорее всего, не знали талассийского, поэтому когда телохранители рыжего отошли, Этас, уточнив с Ромматом детали дальнейшего маршрута, невзначай вежливо поинтересовался, случилось ли у его собеседника что-то хорошее. — Закрыл вопрос с заклинателями Света, — Роммат не стал бросать на него грозные взгляды, а спокойно ответил, кажется, усмехнувшись. — У них теперь новая руководительница, так что леди Сепетрии с Инетвеном полегче станет. А, замена все еще находящейся под арестом леди Лиадрин. Любопытно. Тогда понятно, почему Роммат его не одернул — Этас тоже член Ассоциации, почему бы и не обсудить с ним новую коллегу. Вопрос по работе. Наверно, прибыв на Остров Грома, Этас получит вестников от Осселы или Хатореля с этой новостью. — О. И кто же теперь их возглавит? — Леди Маланда. Она входила в Совет Иллидари, а потом руководила городом Огнекрылых, — пояснил великий магистр. Этас слышал о ней. Кадгар ее недолюбливал, но не воевал, хотя подозревал, что она помогает Сангвинару. У леди в Запределье были хорошие связи и репутация миролюбивого политика. Этас хотел спросить, как Роммат успел так быстро в городе Огнекрылых побывать, но вспомнил про порталы Иллидана. Хотя, возможно, она сама в Квель’Талас телепортировалась. Значит, третьей заместительницей главы Ассоциации будет жрица из Совета Иллидари. А Огнекрылые? Выберут нового лидера и останутся сами по себе или перейдут под контроль Квель’Таласа? Кадгару это в любом случае не понравится, но и демон с ним, тут он точно ничего не сделает. Но Этаса ситуация тревожила все равно. Все советники принца Каэль’Таса сейчас были в Пандарии — все, кроме Ирниана-Иллидана. А Иллидан — потенциальный Тиран. Не воспользуется ли он возможностью захватить контроль над Квель’Таласом? Его высочество очень юн, его можно обмануть… Этас еще в первые дни после высадки союзной армии на Остров Грома пытался аккуратно обсудить этот вопрос с великим магистром, но тот лишь досадливо скривился и весьма невежливо велел искать заговоры в своем змеюшнике. А теперь у Роммата появляется лояльная Иллидану заместительница. Зачем? Это демонстрация единства син’дореев для плетущего козни Шаттрата? Есть ли другие причины так рисковать? Или это потому, что она из Мстителей, которые старались помогать друг другу? А может, это личные отношения? Вон как Роммат доволен, что эта женщина теперь в его Ассоциации. Этас спрятал руки от взгляда великого магистра, чтобы тот не заметил, как он с силой сжимает кулаки. Мало ему ревности к принцу и Сепетрии. Теперь еще и эта Маланда. Надо бы разузнать о ней побольше.