Похититель Солнца

Гаррош, израненный, лежал на животе. Он поднял голову и приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на Тралла, но взгляд его жутковатых желтых глаз был усталым, лишенным ненависти и злобы. Жестокий и кровожадный Тиран был обессилен, повержен. Все смотрели на него, и это зрелище доставляло удовольствие многим. И, чего греха таить, Этасу тоже нравилось видеть источник своих бед таким. — Ты разочаровал меня, Гаррош, — сухо проинформировал Тралл. Он поднял свой тяжелый молот с гравировкой в виде волчьей головы и перехватил его в руках поудобнее. Это движение и холодный, сосредоточенный взгляд голубых глаз не оставляли сомнений в его намерениях. Этас насторожился. Так вот как Сильвана и Тралл решили предотвратить побег Тирана! Не усилить охрану, не сделать его темницу абсолютно надежной, а сразу вынести и привести в исполнение приговор. Радикально. Хорошее ли это решение? Крас видел самый вероятный вариант будущего, значит, шанс Тралл предотвратить предсказанное невелик. Но каким образом может сбыться пророчество в таком случае? Если Гаррош сейчас будет убит, то не станет ли это причиной, чтобы активизировался другой кандидат в Тираны? Или Адский Крик станет нежитью и сбежит из могилы, когда все о нем позабудут? Мало ли некромантов в мире! Этас мысленно сделал себе заметку выяснить у Сильваны, как сделать убитого непригодным для превращения в нежить. Тем временем Тралл подошел к Адскому Крику ближе. — Ты не достоин имени своего отца, — объявил шаман и резко опустил молот на голову распластанному на полу Гаррошу. Этас быстро отвел взгляд: он не хотел видеть, как разлетаются мозги и брызжет кровь из пробитого черепа. Однако вместо ожидаемого хруста и омерзительного «чавк», послышался скрежет металла о металл. Всего в локте от цели молот Тралла встретило широкое лезвие Шаломейна, меча короля Вариана Ринна. Троллья задница! Ну кто просил его вмешиваться?! Тоже гордыня взыграла? Надо показать, у кого тут самое большое оружие и кто тут будет судить и карать? — Нельзя решать его судьбу единолично, — заявил Ринн. Голос у него был властный, уверенный, но спокойный. А вот глаза, которые Этасу с его удачно выбранного места было хорошо видно, пылали синим огнем. Можно подумать, его так сильно волнует судьба Гарроша! Для тех, кто не знает о пророчестве, она решена — смертная казнь, и не важно, какой именно суд будет выносить приговор. А что до способа — так тот, что выбран Траллом, вполне гуманный: неэстетично, зато быстро и без мучений. — Я не отдам его вам! — прорычал Тралл, грозно скаля клыки. Последнее слово он произнес со злостью. Не доверяет, думая, что именно Альянс упустит из-под стражи Адского Крика? Или опасается, как бы Ринн не попытался заодно отдать под суд и остальных лидеров Орды? Эту перспективу Совет Шести, та его часть, что присутствовала в Дуротаре, уже не раз обсуждал. Сошлись на том, что такого допустить нельзя — народы Орды только озлобятся, и конфликт обострится. Почему Джайна не вмешивается? Она же взяла на себя обязанность следить за Ринном! А именно он сейчас накаляет обстановку своим упрямством и желанием все контролировать. Помог — и спасибо, дальше внутреннее дело Орды. Они должны продемонстрировать Азероту свое несогласие с действиями Гарроша. Понятно, что штормгардский король свою выгоду ищет, но допустить сражение между Ринном и Траллом нельзя. Это однозначно сведет на нет все усилия миротворческой армии! «Война завершилась бы» — а не под шумок ли кровавой стычки сбежит Гаррош? Этас незаметно тронул Джайну за плечо. — Пора вмешаться, — прошептал он. Ринн и Тралл продолжали сверлить друг друга грозными взглядами. Джайна тихо прокашлялась и шагнула вперед, очевидно, намереваясь призвать их к спокойствию. Или предложить свою кандидатуру на роль судьи и палача. Да пусть что хочет делает, только предотвратит поединок! Однако из толпы вынырнул, прихрамывая, Тажань Чжу, неугомонный перебинтованный пандарен. Этас и не знал, что тот успел присоединиться к своим Шадо-Пан в Калимдоре. — Все мы познали его жестокость. Мой народ — больше остальных, — с грустью проговорил он, не отрывая внимательного взгляда от поверженного орка. Джайна остановилась, не встревая, а Ринн и Тралл с подозрением уставились на него. А вот во взгляде желтых звериных глаз Гарроша, также устремившимся на пандарена, мелькнуло какое-то чувство, разобрать которое Этас не сумел. Сожаление? Презрение? Злорадство? Раздражение, мол, ты еще жив? Адский Крик скривился и устало опустил голову. Но движение это выглядело не проявлением смирения, а просто потерей интереса. Он был побежден, но не сломлен. Если знать о его будущем побеге, нетрудно заметить проявления непокорности и жажды реванша. — Пусть он держит ответ в Пандарии, — медленно проговорил пандарен. — Там его ждет справедливый суд. Лидеры Орды и Альянса переглянулись. Вариан кивнул: предложение Тажаня Чжу его устраивало. Или он сам понял, что зря вмешался, а теперь ему представился удачный способ прекратить конфликт без потери лица. Тралл, разумеется, был недоволен: в Пандарии он не сможет контролировать надежность охраны. Но продолжать стычку не стал, избавиться от Гарроша можно будет и позже. Тралл и Ринн одновременно опустили оружие, монахи Шадо-Пан шустро заковали Адского Крика в цепи — очень хотелось надеяться, что зачарованные, — и вывели из зала. — Пойду прослежу, чтобы проблем не было, — шепнула коллегам Модера и удалилась с частью армии Кирин-Тора за пандаренами и Гаррошем. Вот и хорошо, а то Этас хотел Амариэля попросить проконтролировать надежность охраны арестованного. Цепи не помешают какому-нибудь шустрому чародею приблизиться и телепортироваться вместе с Адским Криком. Тралл мрачно уставился вслед Адскому Крику, потом бросил быстрые взгляды на Этаса и на Сильвану. Затем покосился на недовольно поджавшую губы Джайну. Волшебница, наверно, сожалела, что не успела убедить Ринна позволить ордынцам казнить своего тирана. Решить проблему одним ударом не вышло. А жаль. Но в любом случае лучше так, чем устроить еще одну бойню из-за этого монстра. Ринн отошел к своим стражникам и жрице Тиранде, между ними шустро вклинилась Джайна и начала о чем-то шептаться с королем. Когда Адский Крик скрылся с глаз, обстановка ощутимо разрядилась. Теперь необходимо было всю эту разношерстную компанию усадить за стол переговоров. Пока армии осаждали ордынскую столицу, неприятностей случалось немало, миротворцам было чем заняться, но, благо, все это были мелкие стычки. Они разрешались бескровно, хотя за годы вражды претензий накопилось друг к другу достаточно. Когда Врата Оргриммара пали, и начались уличные бои, вынужденные сотрудничать ордынские повстанцы и представители Альянса получили возможность высказать все, что наболело непосредственно гаррошевым сторонникам. Теперь армии Кирин-Тора и Квель’Таласа больше уделяли внимания эвакуации мирного населения Оргриммара, чем примирению очередных спорщиков. Джайна сдержала обещание — талассийцы и даларанцы в бой не лезли, держались в стороне и действительно выполняли миротворческую миссию. Если бы Этас не знал о пророчестве, он бы поверил, что Джайна образумилась. Тем временем солдаты довольно споро очистили главный зал крепости вождя от трупов, целители организовали переноску раненых. Когда бои шли уже внутри столицы, у Этаса гораздо лучше получалось держаться подальше от сражений — смотреть на убитых спокойно он все еще не мог. Вот и сейчас рыжий старательно вглядывался в лица знакомых политических фигур, заставляя себя не думать о том, сколько народу погибло всего несколько минут назад и сколько еще умрет в импровизированных лазаретах. Сильвана пошла о чем-то пошептаться с гоблинским принцем Галливиксом. Вождь тауренов Бейн переглядывался со штормградским принцем Андуином. Потом ордынские лидеры сгрудились вокруг Тралла и начали обсуждать свои дела. Стражники-орки, те, что были на стороне повстанцев, окружили их стеной, чтобы никто не мешал. Говорили ордынцы тихо, но не настолько, чтобы не расслышать эльфу. И услышал Этас кое-что весьма любопытное. — Сейчас Орде необходим истинный вождь, — Вол’джин решил напомнить Траллу о его долге перед им же созданным союзом. Лидер троллей сидел на корточках по странной традиции мужчин своего народа, поэтому Этас не видел выражения его лица из-за спин орков. Но в любом случае троллья мимика на раскрашенном лице вряд ли что-то сказала бы о его мыслях эльфу. — Да, — согласился шаман, и сделал совершенно неожиданное для Этаса и, судя по лицам Сильваны и Бейна, для остальных ордынцев тоже. — Именно ты не дал Орде сгинуть в этом хаосе. Именно ты защищал нашу честь. С этого дня, Вол’джин, ты поведешь, а я пойду следом. Наполовину скрытая капюшоном мантии голова Тралла опустилась ниже: наверно, шаман поклонился новому вождю, только что им же самим назначенному. — Я… недостоин, — проговорил тролль, не возражая и не скромничая, а будто бы пробуя на вкус это слово. Мол, а действительно ли я недостоин? Может, уже — вполне? Один из окруживших лидеров Орды орков переступил с ноги на ногу, и Этас увидел, как Галливикс щегольским жестом приподнял шляпу, приветствуя вождя. Бейн учтиво поклонился троллю. А гордая Сильвана лишь чуть склонила голову. Взаимная ненависть троллей и эльфов длилась тысячелетия, ее сложнее забыть, чем одну только Вторую войну. Но Сильване доводилось воевать с троллями Амани, а Черное Копье было родом из Тернистой долины. Они никогда не враждовали с эльфами. К тому же, большая часть Отрекшихся — бывшие люди, так что вряд ли у Королевы Банши будут конфликты с новым вождем. — Но я сделаю все за Орду! — уверенно закончил Вол’джин и тоже поклонился в знак уважения своим соратникам. Они все поддержали его во время восстания — похоже, теперь в Орде отношения между народами укрепятся. Впрочем, им придется сплотиться: столица разорена, множество бойцов погибло, Квель’Талас потерян, а еще нужно устроить чистки среди своих же подданных, особенно гоблинам и оркам. Вол’джин… Новый вождь — темная лошадка. Он занимался делами своего племени, во внешнюю политику лез мало. Кто знает, на что он способен и чего от него ждать? Три года назад этот тролль успешно скоординировал подавление общеазеротского заговора зандаларов — значит, имеет представление о дипломатии и сотрудничестве. Именно племя этого тролля отказалось от каннибализма в угоду ордынским союзникам — значит, Вол’джин не фанатичен и мыслит как прагматик. И он был первым из лидеров Орды, кто открыто возмутился чрезмерной воинственностью Гарроша и начал принимать меры. А еще Вол’джин был доверенным советником Тралла в годы его правления и, согласно неподтвержденным слухам, умел говорить с духами и предсказывать будущее. Этас знал о Вол’джине немного, но в основном — хорошее. Пожалуй, Тралл сделал неплохой выбор. И, кстати, многие соплеменники Вол’джина владели магией. Возможно, теперь Орда будет больше уважать чародеев и охотнее сотрудничать с Кирин-Тором, несмотря на потерю магического государства в своих рядах. Голос короля Ринна оторвал Этаса от наблюдений и размышлений. — Стража! — подозвал свою гвардию Вариан. Стражники подняли клинки и выстроились вокруг него. — Отец, что ты делаешь? — воскликнул, закономерно удивившись, принц Андуин, но Джайна успокаивающе положила руку ему на плечо. Король, не оборачиваясь, что-то невнятно ответил ему и направился к ордынским лидерам. — Я хочу говорить с вождем, — заявил Ринн. Что он творит? Разве так надо идти на переговоры?! По знаку Вол’джина орки расступились, пропуская его. Тралл сделал два шага назад, уходя за спину троллю, и Ринн остановился в недоумении. Похоже, он, как и все, ожидал, что вождем станет Тралл. Сюрприз. — Я — голос Орды! — объявил Вол’джин. Прозвучало дерзко и с вызовом, однако Ринн и не думал оспаривать его лидерство, вмешиваясь в дела Орды. Он нахмурился и покосился на Тралла но, увидев, что тот не возражает против нового вождя, стал вести разговор с троллем. — Хорошо. Преступления Орды тяжелы, Вол’джин, — мрачно проговорил Ринн. Новый вождь, недобро сощурившись, оглядел обвинителя, задержав предостерегающий взгляд на сверкающем лезвии меча в его руке. Ринн, проследив за его взглядом, тоже уставился на свое оружие. Он угрюмо оскалился, и Этас даже на мгновение испугался, что король пожелает решить все взаимные претензии в поединке с троллем. Как будто это поможет прекратить войну! Стражники Альянса выстроились в две шеренги, никого не подпуская к лидерам фракций ближе. Он и впрямь собирается… Этас метнул взгляд на Джайну. Она смотрела на Ринна, улыбалась и медленно кивала, одобряя его действия. О чем там она с ним шепталась?! Призывала заключить перемирие или давала волю своему очередному приступу воинственности? Глаза не светятся, и то хорошо. Ринн, будто посовещавшись со своим клинком, вонзил его в щель между камнями в полу и подошел к новому вождю безоружным. Этас медленно выдохнул. Жест короля выглядел чрезвычайно пафосным и претенциозным, зато абсолютно понятным. — Но некоторые из вас восстали против тирании, — проговорил Вариан на ходу. Вол’джин медленно поднялся с корточек навстречу ему, и сразу стало видно, насколько он выше и крупнее человека, даже одетого в массивные доспехи. Однако тот не отступил и не испугался. — Поэтому я хочу положить конец вражде. Но знай же! — посверлив собеседника испытующим взглядом, Ринн повернулся к Вол’джину спиной и направился к своему мечу, повышая голос, чтобы его услышали все присутствующие в зале. — Если Орда предаст идеалы чести, как Гаррош… Мы сметем вас! Дипломатичность просто зашкаливает! Такой прямой и полный угроз способ ведения переговоров мог сработать с орками, но тролли куда более злопамятны! Однако, что интересно: Вол’джин сказал о себе «голос Орды». Поскромничал, еще не свыкся с новой ролью или собирался пересмотреть систему власти в Орде? Для троллей, насколько Этасу было известно, привычна система, где правит совет старейшин, а вождь командует именно военными действиями и выполняет представительские функции. Это было бы хорошо для Орды: позволило бы учитывать интересы всех народов и стало бы отличной защитой против установления новой тирании. Хотя, если провести аналогию с Советом Шести, не такая уж и надежная это защита. Джайна рвется в диктаторы, и чудо, что Кирин-Тор сумел остаться в рамках миротворческой задачи. Армии Кирин-Тора и Квель’Таласа оставались в Оргриммаре, пока все представители Альянса не покинули его. Джайна вспомнила о своей многолетней карьере миролюбивого дипломата, пребывала в благостном распоряжении духа и делала много полезного для установления политических и торговых связей ордена с Ордой. Этас не собирался признавать это вслух, но Джайна поступила мудро, ввязавшись в восстание против Гарроша. Кирин-Тор хоть и потратился на содержание армии, зато заключил немало выгодных соглашений. И стал действительно походить на настоящее нейтральное государство, стремящееся остановить нескончаемые азеротские войны. Если для того, чтобы глава Кирин-Тора всегда была такой нормальной, необходимо окончательно обезвредить Адского Крика, то не будет ли лучшим выбором организовать его убийство в темнице? Поступок подлый и бесчестный, но, если подумать: «Песок заалеет» — побег Гарроша обойдется куда большим количеством смертей. Кирин-торцы покидали Оргриммар одновременно с талассийцами: кто-то плыл на кораблях, а кто-то, как Этас, просто телепортировался. Дел в Даларане за месяцы отсутствия накопилось достаточно, хотя и не настолько много, как он опасался. Все-таки его «зеленоглазые детишки», когда не надеялись на него самого, могли прекрасно справляться и сами. Первые три дня после возвращения и обещанной Хаторелем вечеринки Этас оставался в своем кабинете до позднего вечера, а на четвертый уже разгреб все самое срочное и важное. Можно было после окончания рабочего дня телепортироваться в Элун’аран, встретиться, наконец, с Ромматом, но… Но, демон его задери! Какого тролля Этас должен нестись к нему сломя голову, как только представилась возможность?! Почему бы Роммату самому не послать ему вестника, хотя бы просто предупредить, в какой вечер будет свободен? И почему бы Роммату самому не помучиться неизвестностью, есть у них отношения или уже всё закончилось? Прошла неделя, но никакого приглашения Этас, разумеется, не получил. Даларан тем временем подготовил все к празднованию побед над Лэй Шенем и Гаррошем. К народным гуляниям и пьянкам добавились официальные мероприятия, на которых ему, как архимагу Совета Шести и непосредственному участнику событий, надо присутствовать. А еще через неделю в Квель’Таласе была назначена коронация Солнечного Скитальца. И, конечно, леди Фелориэль пожелает присутствовать на таком важном для ее сына событии. Вот и все? Так не лучше ли сохранить остатки гордости и сделать вид, будто сам инициировал разрыв? Или встретиться в последний раз? Может, Роммат снова будет поласковее после длительного перерыва? Или он уже ждет возвращения любимой и никого другого не захочет? Как давно длится эта любовь, и можно ли рассчитывать, что она пройдет, оттого что Этас будет рядом с ним? «Все надеешься, что будешь умницей, и Фелориэль станет твоей?». Получается, что у Роммата с матерью принца не было таких отношений, ведь Модера считала, что великий магистр только надеется на это. Тогда не будет ли разумнее выдержать паузу, чтобы великий магистр встретился со своей любимой и все выяснил? Чтобы не вышло глупой ситуации, что он и с Этасом порвет, и с леди Фелориэль быть не сможет. Но нужны ли Этасу отношения, когда он будет не мучиться подозрениями, а точно знать, что его партнер любит кого-то другого? Хотя нет, точно знать он не будет, он же не сможет определить: Роммат получил отказ или Модера ошибалась в своем предположении. Тогда, получается, что лучше прийти сейчас и все узнать сразу. Или Этас просто хочет увидеть Роммата, потому и придумывает «разумные» причины появиться в его доме? Рыжий напился с Хаторелем, в надежде, что или друг или вино подскажут правильный ответ. Вдаваться в детали отношений Этас не стал, просто описал конкретно эту ситуацию: объект его любви, возможно, любит другую, они скоро увидятся, и как рыжему следует поступить. Затея не удалась. Хаторель, глядя на него как на полного идиота, посоветовал не выдумывать глупостей и обсудить то, что его беспокоит, со своим возлюбленным. Хороший совет, но в случае с Ромматом, увы, абсолютно неприменимый. Этас несколько раз порывался прийти, но останавливал себя. Если бы Роммат хотел его увидеть, он бы нашел способ связаться с ним. До самой коронации тянуть не имело смысла: в последние дни всегда хлопоты и беготня, что-то нужно срочно переделывать, исправлять и тому подобное. За пять дней до мероприятия Этас, вконец вымотав себя ревностью и надеждами, решил прийти и узнать о судьбе их отношений сразу. Однако еще не наступил вечер, как он получил от одного из своих талассийских осведомителей вестника с шокирующими новостями. Фанлир Серебряный Шип объявился в Квель’Таласе. Фанлир вовсе не был преступником, регулярно обчищавшим Реликварий. Скандал был лишь прикрытием, чтобы он смог официально перейти на службу к Адскому Крику и добывать важнейшие сведения о его планах и о защите Оргриммара. Фанлир Серебряный Шип — отважный разведчик и самоотверженный герой Квель’Таласа. — Гаррошева дрянь! — заорал рыжий. Звон разбитого стекла и стук упавших на пол осколков, некогда бывших графином для воды в кабинете Этаса, напомнили о необходимости ставить заглушающие и запирающие чары, прежде чем устраивать истерику и погром. Он сломал все, что не было дорого ему как память, разорвал и спалил все бумаги, которые не являлись важными документами. Громко и нецензурно описал в подробностях пикантные детали генеалогического древа проклятого археолога. Стало легче, но ненамного. Этас, отомстив Фанлиру, радовался, как ювелирно все вышло. Но теперь получалось никак не справедливо! Да, сам Этас выжил и через несколько месяцев вернулся в родной город, так же как и Фанлир сейчас. Но Даларан был совсем не таким как раньше, а Серебряному Червяку повезло снова оказаться в прежнем, неоскверненном предательством Квель’Таласе. И смерти Похитителей Солнца теперь оставались неотомщенными. Убийства коллег Фанлира Этаса бы не обрадовали. Но мысль, что этот мерзавец вынужден в перерывах между экспедициями жить в пустынном неуютном Дуротаре, среди грубых орков, на службе у жестокого параноика Гарроша, была достаточным утешением. Но теперь он вернулся! Более того, вернулся героем. Сам бы он такую полную и громкую реабилитацию доброго имени из Оргриммара или Пандарии не провернул. Кто ему помог? Кто не поленился, нашел время и средства все это устроить ради «специалиста такого уровня, что заменить его теперь некем»?! Зачем он это сделал?! Подавив порыв заявиться к великому магистру немедленно и потребовать ответа, Этас заставил себя сесть в кресло и успокоиться. Скандалить бесполезно, Фанлир уже реабилитирован. Подстроить еще одну пакость? Второй раз нарушения приказа Роммат рыжему не простит. Оставить все как есть? Ни за что! Этас пополнил энергией заряд волшебной метелки, уже принявшейся за уборку, и вышел из своего разгромленного кабинета. Даже если он не может заставить великого магистра изгнать Серебряного Червяка, он, по крайней мере, вправе получить ответ, почему Роммат вернул в Квель’Талас этого гада. Того, кто уже дважды продемонстрировалсвою лояльность кровожадному маньяку-орку, а не эльфийскому народу! — Вижу, вы уже в курсе, Этас, — заявил вместо приветствия глава Ассоциации, едва сверкающий глазами от не утихшего гнева архимаг вошел в его кабинет. Взгляд Роммата был грозным, словно он заранее сердился на все возможные этасовы действия и слова. А вот тон почему-то вызвал мимолетную мысль, что великий магистр предвкушал удовольствие от возможности поругаться. Он хотел сказать что-то еще, но Этас перебил его: — Зачем вы помогли ему вернуться?! Великий магистр нахмурился, недовольный его обвинительным и требовательным тоном. — Сядьте и успокойтесь, — приказал он, хотя Этас не повышал голоса и не собирался высказывать даже трети того, что думал о нем и его двуличном протеже. Рыжий сел и выжидательно уставился на собеседника. Он пытался изобразить на лице полное спокойствие, и у него почти получилось, но Роммат соизволил ответить на вопрос, и от его надменного и снисходительного тона хотелось лезть на стену. — Затем, чтобы Фанлир был полезен Квель’Таласу, разумеется. О, разумеется! Квель’Талас же пропадет, обанкротится и погрязнет во тьме неведения, если хитрая сволочь вовремя не возобновит свои подлые интриги! Этас сжал кулаки, спрятав руки так, чтобы Роммат не мог их видеть из-за столешницы. — Да этот гаррошев… — он на мгновение запнулся, подбирая цензурный эпитет, но продолжить ему не дали. — Не «гаррошев»! — отрезал великий магистр. — Ему пришлось выбирать между верностью Квель’Таласу и Адскому Крику, и он выбрал Квель’Талас. — Когда стало ясно, что Гаррош проиграет! Этас презрительно скривился. Неужели Роммат не понимал, что представляет из себя Серебряный Червяк? Или как раз вот такой беспринципный скользкий мерзавец и был ему нужен для заданий, за которые порядочный эльф не возьмется? Великий магистр уверен, что Фанлир усвоил урок и больше не начнет пакостить без разрешения начальства? Может и притихнет на какое-то время, но потом подлая змеиная натура непременно даст о себе знать снова! — Нет, почти сразу же, — Роммат, по своей привычке сверля Этаса строгим взглядом, говорил веско и медленно, чтобы дошло даже до идиотов. — Фанлир рисковал своей жизнью, добывая необходимые сведения. Его информация позволила существенно сократить потери при осаде Оргриммара. Этас медленно выдохнул, чтобы не сорваться. Получается, только Похитители Солнца рассчитались с археологической сволочью, как Роммат Этаса отругал, а сам тут же завербовал Фанлира в шпионы, чтобы потом обоснованно возвращать его обратно. Только потому, что он чародей Ассоциации? Что-то рыжий не припоминал, чтобы великий магистр так же утруждался, чтобы восстановить справедливость и честное имя Похитителей Солнца после даларанской резни. Что такого в этом Фанлире, что Роммат так далеко зашел, защищая его? Вернул на родину, обелил имя, сделал героем. Червяк настолько полезен? Его сведения были так важны? Или он просто нравится Роммату? Этас не верил в искренность Серебряного Червя. Выбрал Квель’Талас, как же! Просто вовремя почуял, откуда ветер дует, и перешел на ту сторону, у которой больше шансов на победу. Не зря же Фанлир такой ценный специалист, способный достать что угодно. Для этого нужно иметь связи и уметь анализировать информацию. Если бы он не понял, что конец Гарроша близок, тролля с два бы стал сливать информацию о его планах и укреплениях! Хотя кто его знает, на самом деле. Может, выслуживаться перед Адским Криком и интриговать, очерняя Похитителей Солнца, Фанлиру с самого начала казалось благом для Квель’Таласа. Ну и зачем тогда возвращать такого придурка? — Вы с Фанлиром навредили друг другу достаточно. Теперь вы в расчете, так что извольте жить мирно. Этас приоткрыл рот, чтобы возразить, но Роммат, бросил на него предупреждающий взгляд и добавил с видом эльфа, абсолютно уверенного в своей полной, безграничной и непререкаемой правоте и в сокрушительной убедительности своего довода: — Когда вы вернулись в Даларан, Фанлир никак этому не препятствовал. Это что, заслуга?! Роммат хоть помнит, с чего вообще вся эта вражда с Фанлиром началась? — Если бы он не начал подставлять нас, то и не пришлось бы… — Достаточно, — объявил великий магистр. Иметь такое выражение лица имел право только эльф, который только что демонстрировал чудеса неконфликтности и терпения, которые, увы, истощились. — Этас, вы в состоянии понять указание в общем виде, или мне нужно конкретно расписать, чего делать нельзя? Очередной намек на нехватку интеллекта вызвал едва контролируемое желание сбить спесь с высокомерной рожи. Как Этаса вообще угораздило влюбиться в этого самоуверенного типа, считающего, что существует только его мнение и неправильные?! — В состоянии, — огрызнулся рыжий, рисуя в своем воображении детальную картину схватки, где он в итоге вцепится в волосы или уши Роммата и как следует встряхнет эту твердолобую башку. — Вот и замечательно, — подвел итог великий магистр и, не услышав возражений, даже соизволил озвучить вполне благожелательным тоном напутствие. — Вы с Фанлиром оба служите Квель’Таласу и интересам эльфийского народа. Вы на одной стороне. Кровь бросилось в лицо, в висках застучало. Говорить, что у Этаса с этой продажной дрянью что-то общее — это оскорбление! — Я не буду сотрудничать с этим… — взвился Этас. Он подскочил на ноги и, заставив себя пропустить ругательство, хотел было озвучить вполне пристойное «червяком», но Роммат, разъяренно сверкнув горящими Скверной глазами, запустил в него словами как заклинанием Огненной глыбы. — Будете, если я этого потребую! От этого резкого тона Этас едва удержался, чтобы не шарахнуться испуганно назад. Чтобы не смотреть на этого выводящего его из себя типа, он уставился в пол и приказал себе дышать ровнее и медленнее. Зря позволил себе вспылить, Роммат же еще не говорил о сотрудничестве. С археологом Этасу, занимающемуся делами Кирин-Тора, вряд ли доведется пересекаться. Так что великий магистр просто свою власть утверждал, а не реально что-то такое планировал. Наверное. — Хватит, Этас, — великий магистр, проявляя чудеса дипломатичности, первым сбавил тон. — Не можете контактировать мирно — значит, избегайте друг друга. Но чтобы никаких стычек, мести и пакостей не было. Всё, свободны. Что у вас с этим типом? Кто он для вас? Неужели настолько ценный сотрудник? На языке вертелись десятки язвительных замечаний и оскорбительных намеков на столь рьяную протекцию. Но Этас не желал давать Роммату очередной повод обвинять его в идиотизме или неумении держать себя в руках. Рыжий так резко развернулся, что волосы ощутимо хлестнули по плечу даже через ткань рубашки и мантии. Холодно попрощавшись, покинул кабинет защитника и покровителя мерзавцев. Он прошел по коридору Ассоциации, радуясь отсутствию чародеев, которые могли бы увидеть его покрасневшее от злости лицо. У кабинета Инетвена Этас сбавил ход и привел в порядок дыхание и внешний вид. Надо зайти, поздороваться и поболтать, а то невежливо получится. Но кабинет был закрыт. С Сепетрией Этас успел мельком увидеться по пути к великому магистру, с остальными общаться расположен сейчас не был, поэтому направился к выходу. Прогулка по дворцовому парку под теплыми лучами солнца — именно то, что нужно, чтобы успокоиться и перестать воображать несчастья, валящиеся на голову великому магистру и его особо ценному сотруднику. Этас спустился на первый этаж главного здания Ассоциации и застыл в широком коридоре, сузив от злости глаза. В полусотне шагов впереди, в холле, на удобном диванчике, между Инетвеном и каким-то незнакомым смазливым чародеем сидел, небрежно закинув руку на спинку, красноволосый эльф с щегольской бородкой и самодовольной ухмылкой. Схватить за одежду, вынудить подняться, врезать ему по зубам, заставить плеваться кровью, вцепиться ему в глотку, пусть скулит в ужасе и отчаянно взывает о помощи! Почувствовав на себе ненавидящий взгляд, Серебряный Червяк повернул голову в его сторону. Ярость в глазах Фанлира вполне могла посоперничать с той, что бушевала в душе Этаса. Что, подонок, плата той же монетой пришлась не по нраву? Рыжий злорадно отметил, что Фанлир похудел, по крайней мере, скулы заострились, и вообще как-то поблек, несмотря на наведенный заклинаниями и зельями внешний лоск. Они прожигали друг друга взглядами, и Инетвен, разумеется, заметил, что собеседник прекратил слушать его и уставился куда-то в сторону. Он обернулся и, увидев в конце коридора Этаса, похлопал Фанлира по руке и начал говорить ему что-то увещевательное. Не поможет. Сейчас. Вызвать на дуэль, пока Роммат не видит и не может помешать. А потом пусть хоть голову откручивает и среди вудуистских масок в кабинете вешает как трофей и назидание другим. Отойти подальше и послать Фанлиру вестника с местом встречи — он не откажется, он ведь тоже хочет рассчитаться за все! — Напрасно вы испытываете мое терпение, Этас, — рыжий не услышал шагов великого магистра, поэтому вздрогнул от неожиданности, услышав угрожающе-вкрадчивый голос из-за спины. Предательское, абсолютно неуместное в этой ситуации возбуждение заставило его резко втянуть в себя воздух. Отвлеките меня на что-нибудь более приятное, архимаг Роммат. Чтобы я знал, что Фанлир и впрямь всего лишь полезный Квель’Таласу специалист. И можно даже прямо здесь, чтобы он видел, что больше ему от вас ничего не светит. — Что, даже смотреть нельзя? — дерзким тоном осведомился Этас. Он разрывал контакт глаз со своим врагом и повернулся к начальнику. Тот стоял близко, пришлось задрать голову, из-за чего эффект от гордо вздернутого подбородка потерялся. Роммат выглядел так, словно мечтал открутить Этасу уши, постучать его головой о стенку или что-то в таком духе. — Только попробуйте выкинуть номер, и в тот же день распрощаетесь с Советом Шести и Далараном, вернетесь в Квель’Талас и будете работать с Фанлиром в одном кабинете, — тихо, сквозь зубы, но на одном дыхании процедил великий магистр, — пока я не сочту, что ваши мозги начали функционировать в правильном направлении и без перебоев. И, не сомневайтесь, мне не трудно это устроить. В способности Роммата все это организовать он и не сомневался. Союз Квель’Таласа и Кирин-Тора прошел испытание прочности на Острове Грома, показал себя эффективным под Оргриммаром. Син’дореи восстановили прежние связи, наладили новые. Принц Каэль’Тас теперь меньше нуждался не только в лояльности Верисы, но и в присутствии в Даларане именно Этаса. Совет Шести без проблем примет на его место любого другого син’дорея. Этас в Даларане полезен, но не незаменим. Роммату даже не придется утруждаться придумыванием компрометирующей его интриги, достаточно просто воспользоваться властью и влиянием в Квель’Таласе. — В одном кабинете? Так сильно желаете археологу смерти? — огрызнулся Этас, старательно заменяя сарказм высокомерием, чтобы не выглядело пустословием. — Как ваши тренировки боевой магии? — оскорбительно-заботливым тоном поинтересовался великий магистр. Намекает, что Фанлир Этаса уделает? Не факт! Я вас ненавижу, архимаг Роммат. Очень хотелось произнести это вслух. Этас оставил без ответа вопрос начальника, мысленно похвалив себя за то, что сдержался и ограничился только невежливым молчанием. Рассказать никому о Фанлире нельзя. Отомстить самостоятельно — тоже. Надеяться, что Сариен и Ламбрисса, устроившие изгнание Червяка, сами догадаются сделать что-то еще, — бессмысленно, Роммат явно ожидает, что Этас запретит им это. Снова ослушаться приказа? Великий магистр готов пожертвовать лояльным ему сотрудником в Совете Шести, лишь бы Фанлиру ничего не угрожало. Почему?! Почему Фанлир ему нужнее?! Или это всего лишь вопрос субординации? Роммат готов добиться дисциплины и выполнения своих приказов любой ценой? В любом случае, прославленному герою-разведчику Серебряному Червяку больше не быть шпионом. Теперь весь Квель’Талас, а значит, и весь Азерот знает о его истинной профессии. Отныне Фанлир может быть не намного больше, чем просто археологом и собирателем слухов. В отличие от Этаса. Так что мы еще посмотрим, кого великий магистр будет считать более полезным и нужным через пару лет! Этас отвернулся от великого магистра и бросил горящий ненавистью взгляд на красноволосого чародея. Тот делал вид, будто беззаботно болтает с Инетвеном и совершенно не интересуется наблюдающим за ним Похитителем Солнца. Фанлир Серебряный Червь. Этас ни за что не проиграет ему.