Похититель Солнца

После коронации ревность Этаса улеглась. Фанлир укатил с глаз долой в Пандарию. Рассказы Осселы о новом талассийском лидере служителей Света — леди Маланде, — свидетельствовали, что Роммат взял ее в Ассоциацию за компетентность, а не «по знакомству». Значит, вряд ли это романтический интерес к ней. А леди Фелориэль, из-за возвращения которой Этас ждал разрыва отношений с Ромматом, на коронацию своего сына не явилась. Рыжий, удивившись, расспросил Аллерию и получил объяснение, что «попадать туда и оттуда пока что можно только с очень большим риском». Это, разумеется, ничего не доказывало, но кузина, разговорившись, мимоходом упомянула, что мать короля живет «там» неплохо, занимается наукой и собирается замуж за известного ученого. Роммат наверняка все это выспросил у Аллерии или у принца еще давно. Либо он смирился с неудачей, либо Модера ошибалась. Хорошо, что Этас не стал задавать Роммату прямых вопросов! Коронация, как и все талассийские праздники, прошла шумно, ярко и весело, хотя не обошлось без неприятностей. Кадгар в Элун’аране благоразумно не показывался — да, наверно, его и не приглашали, — вместо него Джайна взяла Кейлека. Зато явились когда-то предавшие Мстителей и ненавидимые великим магистром Модера и Ансарем. Этас на всякий случай был начеку, хотя всерьез не ожидал, что Роммат станет портить праздник своему обожаемому Солнечному Малявке. Так и оказалось: он на кирин-торцев даже не взглянул. Зато Похитители Солнца — те из них, что не пожелали возвращаться в Даларан, — сцепились с чародеями Бесцветных. Суть претензии: они не покинули Серебряный Союз, как жрецы и многие маги, значит, считали жестокие действия следопытов приемлемыми. Этас самой стычки, переросшей в массовое магическое сражение не видел, она произошла за пределами столицы, на берегу моря. Зато там был Сариен, он наблюдал сцену с самого начала, но ничего не предпринял. Этас, узнав обо всем уже утром, потребовал объяснений и получил лишь беззаботный комментарий: — Их проще было удерживать в рамках, чем останавливать совсем. Зато немного пар спустили, — развел руками Сариен. — А Весару я вовремя сказал увести. Никто не пострадал, не переживай. Этас сердито фыркнул и утешил себя мыслью, что проблемы учинили эльфы, которые входят в Ассоциацию и за которых теперь отвечает великий магистр, а не он. Тем более, они все додумались использовать заклинания небольшой, дуэльной концентрации. Но если не считать этой стычки, о которой во время самой коронации никто и не знал, то все прошло идеально. С нейтральным Квель’Таласом хотели дружить или, по крайней мере, не желали ссориться, лидеры всех основных стран Азерота. Даже представители Альянса, которым несколько лет не давало покоя присутствие скверноглазых в Даларане, вспомнили о веках прежней дружбы между государствами и народами. Лицемеры. Ну и тролль с ним, с Альянсом. Пусть лучше так, чем враждовать. Корону на голову королю надевал Роммат. Этас, с одной стороны, гордился им — это большая честь и отличная демонстрация доверия короля лидеру чародеев. С другой — считал, что Аллерия больше бы подошла на эту роль. Она леди Ветрокрылая, глава одного из древнейших эльфийских родов. Кузина говорила, что и сам Роммат так считал, но Каэль’Тас настоял на его кандидатуре. Хорошо, что Роммат и Аллерия были в хороших отношениях и доверяли друг другу. Фактически государством правили они двое, главы заклинателей и армии. Друзья матери короля. И если уж дать волю воображению… Может ли быть так, что леди Фелориэль собиралась, аккуратно дергая за ниточки и оставаясь в тени, решать все основные вопросы в Квель’Таласе? Нет, это уже совсем из ряда паранойи. Умница-архимагиня в свое время сделала выгодные инвестиции, подружившись с многообещающим магом, а потом — с тогдашней генералом следопытов. А теперь ее сын пользовался плодами ее усилий. Роммат и Аллерия верны леди Фелориэль, а значит, позаботятся о Каэль’Тасе. Не отнимут власть, не начнут плести против него интриг, а просто возьмут на себя основную работу и ответственность. Хитро. Дальновидно. А Крас считал, что леди Блеклые Сумерки — ученый до мозга костей, не разбирается в политике и даже не интересуется ею. Но это ей не помешало укрепить трон под тощей задницей своего ребенка. Какие, однако, интересные формы может приобретать материнская забота… На коронации Роммат почти все время находился рядом с Иллиданом-Ирнианом: то ли следил за потенциальным Тираном, то ли просто общался. Гаррош был уже под стражей, поэтому не так важно, заподозрил великий магистр Иллидана или нет. А потом Ирниан «уехал в длительную экспедицию». Этас попытался аккуратно выяснить у Роммата, куда делся демон. Но тот в ответ лишь сообщил туманное «у него и свои дела есть». Похоже, Иллидан и впрямь не собирался захватывать Квель’Талас, и рыжий напрасно искал тут заговор. С возвращением и воцарением Каэль’Таса произошло много перемен и нововведений, и не только во внешней политике. Начали восстанавливать и перестраивать западную часть столицы, ходили слухи о планах возвести огромный оперный театр. Этас даже представить себе не мог, сколько золота на это все тратится. Лорд Терон, довольно прижимистый тип, посмевший контролировать банковские счета талассийцев, в годы своей службы следопытом долгое время занимался вопросами снабжения. Так что в финансовых делах разбирался и экономику Квель’Таласа восстанавливал планомерно, упорно и эффективно. Он, говорят, даже ухитрялся вынуждать Гарроша ставить на довольствие эльфийских бойцов, присланных тому для совместных боевых действий, экономя таким образом немало золота. Так что казну правящий лорд юному и инициативному королю оставил полную, но если он будет продолжать в том же духе… Впрочем, западную часть столицы давно следовало привести в порядок. Этас, например, в свой собственный элун’аранский дом заглядывал за последние десять лет всего раза три, не больше, а все потому, что приходилось тратить на дорогу целый день, огибая разделяющую столицу стену. В Азероте, наконец-то, снова было спокойно. Орда и Альянс восстанавливали свои истощенные войной силы, делали вид, что помогают пандаренам отстраивать заново разрушенные войной поселения и возрождать земли. Притихло даже Запределье: Сангвинар и Шаттрат никакого перемирия не заключали, но Молот Крови, подчинявшийся теперь королю, не нападал первым, и шаттратцы пока что старались не провоцировать. Суд над Гаррошем был назначен только через несколько месяцев, и Этас запретил себе думать на эту тему, потому что иначе извел бы себя постоянными переживаниями и сомнениями. Тралл обещал все проконтролировать, у Сильваны, по ее словам, был запасной план, так что оставалось только ждать развития событий. В личной жизни у Этаса все было по-прежнему. Отношения прошли испытание временем и, фактически, разлукой, но великому магистру на это было плевать. Этас приходил к нему домой, получал скупые крохи внимания и, вежливо и отстраненно попрощавшись, телепортировался в Даларан. Временами надеялся, что отношения постепенно станут более теплыми и близкими. Временами просто ждал, пока не имеющее шансов на взаимность чувство пройдет. Эта связь не делала его счастливым, но прекратить приходить к Роммату рыжий не мог. Более того, периодически начинал переживать, что великому магистру все это надоест, и он сам захочет расстаться. Роммат не допускал сближения. Не хотел от Этаса больше ничего или не собирался привязываться. Значит, не планировал, что эта связь продлится долго. От таких мыслей Этаса обдавало холодной волной страха. Совсем как в детстве, когда он боялся, что матери надоест видеть лицо сына, так похожее на лицо ее бывшего мужа, короткий брак с которым она много десятилетий не могла вспоминать спокойно, и она отправит Этаса с глаз подальше к отцу. Рыжий вырос и понял, что страхи были нелепыми и безосновательными, мама никогда не давала повода усомниться в ее привязанности. Ему очень хотелось верить, что и сейчас он выдумывал глупости и напрасно накручивал себя. Но у него не было ни одного способа узнать как обстоят дела на самом деле. Семейные дела с возвращением Аллерии наладились лишь частично. По ее настоянию Вериса позволила Этасу пару раз встретиться с Галадином и Гирамаром. Но под ее сердитым бдительным взглядом разговор не клеился, обошлись вежливыми расшаркиваниями. К тому же, бледная обезьяна услышала, что в период запрета на общение Этас послал близнецам магического вестника. Он всего-то поздравил их с днем рождения, полукровки росли быстро, поэтому праздновали каждый год. Вериска взъярилась. При детях ничего говорить не стала, зато потом Этас наслушался от нее совершенно бредовых обвинений. Аллерия постоянно бывала в разъездах, с ней Этас контактировал больше при помощи вестников, чем лично. Но такое дистанционное общение совершенно не мешало появиться уверенному ощущению, что в его жизни все под контролем. Что есть та, кто решит, пусть и не сразу, все проблемы. И что у Этаса есть семья. Бесценное ощущение. От Аллерии рыжий и узнал, что возникли проблемы с Аратором. Тот еще несколько лет назад, вскоре после того как открылся Темный Портал, отправился в Запределье искать своих родителей. По человеческим законам Аратор, достигнув двадцати, считался совершеннолетним, поэтому запретить ему отцовские родственники не смогли. Долгое время он находился в одной из крепостей Альянса, которой командовал давний знакомый Аллерии и ее погибшего мужа. Однако, не получив нужную информацию от путешественников и местных жителей, решил продолжить поиски в других частях Запределья. Аратор уехал из крепости, никого не предупредив, два года назад. Где он находился теперь — никто не знал. Аллерия связалась с генералом Сангвинаром, Городом Огнекрылых и Шаттратом, наняла эльфов, которые будут искать ее сына. Пока вестей не было. Аллерия не жаловалась, но заметно нервничала: ей ли не знать, насколько опасен был тот мир. В Подгород к средней кузине Этас, набравшись смелости, заглянул. На телепортационной площадке его встретили Сильвана и две эльфийки-следопытки. Они, как и их королева, использовали магию крови, поэтому не выглядели явной нежитью. Лицо одной из них показалось Этасу знакомым. Когда Королева Банши назвала ее имя — Синдия Рассветная Птица, — рыжий вспомнил, что видел ее на одном из празднований дня рождения Сильваны. Значит, приятельница еще из прежней жизни. Клеа, тихо прошелестевшая приветствие, потом молчала, а Синдия с Сильваной устроили Этасу что-то вроде экскурсии по мрачной и зловещей столице Отрекшихся. Рыжий морщился и кривился, радуясь, что лицо скрывает шлем, и хвалил себя за предусмотрительно выпитое зелье от тошноты. Заклинание не позволяло ему чувствовать запахи, но один только вид поганища — огромной криво сшитой мясной туши, выполняющей обязанности стражника, вызывал ужас и омерзение. В присутствии подданных Сильваны Этас не хотел выглядеть слабонервным неженкой, поэтому терпел, при каждой возможности опуская взгляд в пол. Комментарии «экскурсоводов» непринужденности не прибавляли. О том, что падать в зеленую жижу, медленно текущую по опоясывающему центр столицы каналу, опасно для жизни, Сильвана сообщила как раз в тот момент, когда Этас ступил на узкий, лишенный перил мостик. А когда Синдия заявила, что у Отрекшихся считается дурным тоном наступать на валяющиеся на дороге части тел, и указала на брошенную на камни кучу тряпья, из которого торчала полуразложившаяся нога, Этас был уже абсолютно уверен, что немертвые эльфийки над ним попросту потешаются. Это сильванина месть за то, что он за столько лет не решился связаться и встретиться с ней? Заслуженно, конечно, но до чего же мерзкий способ она выбрала! Этас твердо решил вытерпеть издевательство без жалоб и просьб о пощаде. Сильвана, ехидно ухмыляясь, поведала, что с Отрекшимися невежливо говорить на талассийском и на всеобщем. Оказывается, она делала для кузена и сестры исключение по доброте душевной. Нужно использовать орочий или язык Отрекшихся, который еще называли языком трущоб — смесь воровского жаргона, ругательств и просторечий всеобщего. И Этасу, раз уж он мнит себя важным дипломатом, нужно этот язык изучить, хотя бы самые азы. Слушая вводный урок, Этас сильно жалел, что так хорошо знает всеобщий. Потому что в прямом значении изрекаемые благовоспитанной леди Ветрокрылой фразы были похабными или просто очень грубыми — по крайней мере, та их часть, которую Этас мог понимать. Точнее, сквернословие, имена и предлоги — вот единственное, что рыжий мог уловить в наречии Отрекшихся. Возможно, Аллерия была не так уж и неправа, делая сестре выговор за испортившиеся манеры. Но хоть от крепких выражений вяли уши, это лучше, чем слушать советы в духе «видишь кишки и не знаешь, чьи они — не трогай». Когда Синдия, указав на обшарпанную лавочку, абсолютно серьезным тоном сообщила, что там можно приобрести тараканов с хорошей родословной и самых экзотических пород, Этас даже изъявил желание заведение посетить. Он выбрал там «в подарок коллеге» крупного, с ладонь размером, таракана веселой бело-фиолетовой расцветки. Уменьшил банку с ним заклинанием и положил в карман мантии. Пригодится: скоро Зимний Покров, нужно готовить подарки. Впрочем, прогулка по городу нежити убедила Этаса, что Отрекшиеся вовсе не имеют приписываемой им слухами привычки в ярости набрасываться на все живое. Зря он боялся их столько лет. Поэтому через пару месяцев после возвращения из Огриммара, Этас отправил вестника Кольтире, получил приглашение навестить его в Элун’аране и рискнул ответить согласием. Последний раз они виделись в Драконьем Погосте. Потом Этас пару раз отправлял ему магических ястребов в Подгород, но ответа не получил и больше навязываться не стал. То ли рыцарь смерти не хотел общаться, то ли отсутствовал в то время в столице Отрекшихся. Скорее второе, ведь сейчас Кольтира сам пригласил его в гости. Этас ощутимо нервничал: все-таки манеры и шутки у его немертвого приятеля нередко пугали своей мрачностью и жестокостью. А редкие комментарии командира Агмара об операциях с участием Кольтиры и о его взаимодействии с союзниками наводили на мысль, что общение через проекцию — единственный приемлемый вариант. Сильвана тоже не одобряла такую компанию, но так ведь Этас намеревался просто в гости зайти и поболтать. Он с Кольтирой не ссорился, и делить им нечего. Да и вообще некоторым немертвым, похоже, просто нравилось бравировать своей ролью оживших ночных кошмаров! Так что нечего трусить и бояться тролль знает чего в столице мирного государства. Проживал сейчас рыцарь смерти со своим другом в юго-западной части столицы. Недалеко, минут пятнадцать спокойного ходу, от элун’аранского дома Этаса. Искать его дом рыжему не пришлось — Кольтира любезно встретил его на площади Соколиных Крыльев. Этас, прибывший чуть раньше, успел узнать от городских стражей причину. Презренные, чуя скорую потерю этих кварталов, в последние месяцы необычайно активизировались, ходить в одиночку не рекомендовалось. Кольтира за последние четыре года не изменился. Длинные белые с легким отливом в рыжину — значит, в неверном свете немагических факелов в Молоте Агмара Этасу не показалось, — волосы. Бескровная сероватая кожа, резко очерченные скулы, короткая треугольная бородка. И глаза, горящие ледяным пламенем, как дыхание драконов синей стаи. Кольтиру можно было бы назвать красивым, если бы не выражение лица, на котором высокомерия и презрения к окружающему миру было больше, чем у Сильваны, Роммата и Карлаина вместе взятых. Прохожие кидали на него испуганные взгляды и обходили, делая большой крюк в сторону. Стражники реагировали спокойно. То ли уже знали его и привыкли, то ли следовали заветам Устава не бояться, не позорить честь мундира и тому подобное. Кольтира никогда не видел Этаса без шлема, узнать его не мог, поэтому рыжий подошел к нему сам. С неудовольствием мысленно отметил, что когда стоял на земле, а не парил над ней в виде проекции, рыцарю смерти едва доставал до подбородка. — Anar’alah belore, Кольтира. — Да ты совсем сопляк, архимаг, — протянул вместо приветствия рыцарь смерти, окинув его бесцеремонным оценивающим взглядом с головы до ног. Этас уже позабыл как звучит его голос. С непривычки воспринималось довольно жутко. — Ты не намного старше меня, — спокойно напомнил ему Этас, сдерживая раздражение. Кольтира — сама вежливость и воспитанность. Даже Карлаин, впервые увидев рыжего без шлема, потрудился использовать более тактичное «совсем зеленый». Рыцарь смерти сделал вид, что не услышал его слов. — Ты хоть совершеннолетний? — спросил он и тут же совершенно будничным тоном нецензурно поинтересовался, можно ли уже Этаса… вовлекать в половую связь. Рыжий, шокированный и возмущенный его наглостью, не сразу нашел, что на это сказать. Да уж, общение с этим типом — настоящая тренировка терпения, выдержки и дипломатичности! Ему пришло в голову несколько вариантов как вежливо, но с достоинством ответить, но Кольтира уже развернулся и, бросив Этасу короткое «пойдем», уверенно направился вниз по Рассветной улице. Рыжий нагнал его в несколько быстрых шагов и последовал рядом, миролюбиво поддержав начатый рыцарем смерти нейтральный разговор о грядущих переменах в западной части столицы. Кольтира временами бывал вполне приятным парнем: с ним интересно было поговорить, он изредка мог, ничего не требуя взамен, оказать услугу и даже первым предложить помощь. Но смены периодов его невыносимой вредности и нормальности были совершенно непредсказуемыми! Этас прекрасно понимал, почему Сильвана, знающая лучшие и худшие проявления характера своего бывшего любовника, не могла решить, хочет ли связываться с ним снова. Она говорила, что их роман длился больше года. Сам Этас не смог бы столь долго терпеть близкое общение с таким типом. Но Темная Госпожа на то и королева, что может на время услать утомившего своими выкрутасами подданного с глаз подальше. — Так ты мне пургу гнал, что темную магию не используешь? — внезапно поинтересовался Кольтира. — Или ты только недавно начал? — Я не использую! — возмутился Этас. Он подумал о сильванином подарке, но носить артефакт и использовать темные заклинания это совершенно разные вещи. Для первого не обязательно было вообще владеть магией. — С чего ты взял? Кольтира повернулся к нему и, не сбавляя шаг, вместо ответа больно ткнул пальцем в середину груди Этаса. Как раз туда, где висели спрятанные под одежду амулеты. Лихо он почуял. Роммат заметил запрещенную штучку только когда увидел, как Этас раздевается. Взял посмотреть, изучил плетения и задумчиво прокомментировал: «Неожиданный выбор». Рыжий тогда смутился и торопливо признался, что это подарок Сильваны, и он не мог его не взять. Великого магистра объяснение удовлетворило, а Этас про себя порадовался его удивлению. Аллерия говорила ему, что у нее есть такой же амулет, и она тоже была вынуждена его принять, чтобы не расстраивать Сильвану отказом. Раз Роммат об этом не знал, значит, у него с Аллерией были не настолько близкие отношения. Нет, это просто замечательно, что кузина с Ромматом друзья, просто рыжий хотел быть уверенным, что они только друзья. Этас велел себе не отвлекаться на посторонние мысли, тем более, такие глупые как параноидальная ревность. Итак, похоже, темномагический амулет легче замечали те, кто сам баловался запрещенной магией. Отлично, теперь Этасу будет что ответить тем, кто посмеет обвинить его в нарушении закона. — Это подарок, отказываться было невежливо, — рыжий уверенно озвучил Кольтире уже однажды сработавшую отговорку. Тот, прищурившись, странно покосился на него, но развивать тему не стал. С Рассветной улицы они свернули налево. Здесь скверы, сады и живые изгороди вдоль дорожек были неухоженными, заросшими. Дома по большей части оставались заброшенными, а те, что имели хозяев, были защищены достаточно мощными заклинаниями. Видимо, от презренных. Несмотря на теплый денек, Этасу пришлось наложить на мантию согревающие чары. Орки в Молоте Агмара не преувеличивали — рядом с Кольтирой воздух действительно становился немного холоднее. А вот их предположения, будто в менее суровом, чем Нордскол, краю под ногами рыцаря смерти земля и трава будут покрываться льдом или погибать от темной магии, оказались ошибочными. Выбивающимся между камней мостовой травинкам, задевающим головы прохожих тонким веточкам лиственниц и цепляющимся за ноги придорожным мироцветам, было совершенно наплевать, насколько жив эльф, касающийся их. Дом Кольтиры, унаследованный им от родителей, был не слишком большим. Изящное двухэтажное здание с садом и искусственным водоемом. Крыша дома была синей — арканной магией Кольтира не владел, поэтому не превратил ее в более современную красную. Насколько Этас понял из его рассказов, здание простояло нежилым десять лет. Не такой большой срок, чтобы стать непригодным для жизни, но многое порушили банды мародеров-презренных. Забор, беседка и крыльцо были восстановлены не с помощью заклинаний, а вручную. Странно, Этасу казалось, что умеющего обойтись без магии мастера найти сложнее и дороже. Своего друга Тассариана, тоже рыцаря смерти с льдистыми глазами, но человека, Кольтира представил только по имени. Наверно, тот был незнатного рода. Сообщил о нем лишь то, что Тассариан был по происхождению лордеронцем. Также Этас познакомился со скелетом-дворецким по имени Лурид. На костях Лурида не было плоти совсем, поэтому он больше походил не на жуткого ожившего мертвеца, а на учебное пособие из кабинета целительской магии, на которое какой-то шутник нацепил рогатый шлем и фрагменты доспеха. Кольтира представил рыжего «архимаг Этас Похититель Солнца», подчеркнув интонацией ранг. В Драконьем Погосте Кольтира спрашивал, почему он предпочитает, чтобы к нему, главе древнего и уважаемого рода, обращались не по титулу, а по рангу. Этас подробно разъяснил ему разницу в почетности между личными заслугами и правом рождения. С тех пор Кольтира обращался к нему чаще всего не по имени, а именно «архимаг», причем с насмешливо-пренебрежительной интонацией. А вот своему другу представил как полагается, официальным тоном и с соблюдением правил этикета. Чуть позже Этас понял, что это было вовсе не проявлением привитых родителями хороших манер. Лурид принес чаю и пирожных и удалился, оставив чародея и рыцарей смерти втроем. Общаясь с Кольтирой в Молоте Агмара, Этас был уверен, что не наберется смелости встретиться с ним лично. Однако после экскурсии по Подгороду не чувствовал никакого напряжения. Просто встреча с приятелем и знакомство с его другом — что такого особенного, помимо черного юмора и периодически изрекаемых грубостей одного из собеседников? — Этас, а откуда… — начал Тассариан, но был перебит своим другом. — Ты какого упыря к нему по имени обращаешься? Вы что, друзья? — надменно осадил его Кольтира. Логично было бы предположить, что Ткач Смерти, требующий почтительности к Этасу, но сам позволяющий себе и более панибратское обращение, считал рыжего своим другом. Но на самом деле Кольтире просто нравилось тыкать носом окружающих в их ошибки и вообще изрекать неприятные комментарии. — Архимаг в Совет Шести входит, — напомнил Кольтира. — Они там в шесть рыл государством управляют! В шесть… рыл? Этасу было удобно делать вид, что разница в положении между ним, архимагом Совета, и простыми наемниками не имеет значения в личном общении. И если уж Кольтире вздумалось акцентировать на этой разнице внимание, так мог бы сделать это с большим уважением! «Сама удивляюсь, как не прибила его». В каком стиле, интересно, Кольтира с Сильваной общался? Тассариан спокойно принял поправку к сведению. — Архимаг Этас, а вы откуда Сильвану знаете? Когда Кольтира вслух удивился, что Этасу хватило смелости прийти к рыцарю смерти в дом, рыжий кратко упомянул о том, как уже развлеклась, пугая его в Подгороде, Сильвана. Так что вопрос был неудивителен. — Мы… — Естественно, они знакомы, — перебил его Кольтира. — Архимаг политик, они там все друг друга знают. Он бросил на Этаса предостерегающий взгляд. Знает, что он Королеве Банши родственник, но не хочет, чтобы об этом знал Тассариан? Почему? Рыжий на всякий случай решил не возражать. — Кстати, Тассариан, Сильвана просила передать вам привет, — вспомнил Этас. — Мне? — Почему ему? — дружно удивились рыцари смерти. Этас замялся. Он думал, что Сильвана посылала «привет» со смыслом, и этот смысл Тассариан сам поймет. — Эм… Она на него сердится, — нашел он, наконец, достаточно дипломатичную формулировку. — А на меня?! — возмутился Кольтира. Похоже, он уехал не для того, чтобы Сильвана попросила его вернуться, а для того, чтобы она позлилась. Видимо, и впрямь, приревновал и обиделся. И что теперь ему ответить? — А что, хочешь, чтобы и на тебя? Знаешь, злить Сильвану не всегда безопасно, она и отмстить может. А мстит она со вкусом и с фантазией, — Этас улыбнулся, припоминая ее педагогические кары Верисе. Нарываться на Сильвану глупо, она даже о казни за дезертирство подумывала. Но сообщать об этом Этас не хотел: вдруг таким образом испортит им шанс на примирение. — Нет, подожди, — не мог угомониться Кольтира. — Она так и сказала, что не злится на меня? Этас вздохнул. Этому парню, что, не-жизнь не мила, если он не настроил против себя всех, кого можно? — Сильвана сказала, что ты поступил глупо и… безосновательно, — аккуратно выразился Этас. Обсуждать сильванины дела в присутствии Тассариана не хотелось. Они с Кольтирой друзья, тот, возможно, уже все рассказал ему, но это не повод сплетничать о том, как некрасиво с ней поступил любовник. — Слушай, может, ты ей напишешь письмо, и вы сами разберетесь? Или можно телепортироваться в Подгород, и все выяснить нормально. Этас даже был готов помочь ему с телепортацией. Может, помирятся. Сильвана хоть и утверждала, что устала от его выходок, кажется, не будет против возобновить отношения. По крайней мере, не однозначно против. Впрочем — не его дело. Сами разберутся. — Не надо, — мрачно заявил Тассариан. Кольтира надменно покосился на него. Мол, что за насекомое посмело тут рот открывать. Демонстрация высокомерия не возымела особого эффекта. Тассариан вперил в своего друга тяжелый угрюмый и упрямый взгляд, отчего стал казаться значительно старше. Наверно, широкая борода как раз и имела назначение визуально прибавить Тассариану лет. Он же теперь не становился более зрелым на вид. Сколько ему было в момент смерти, интересно? Явно не больше тридцати, морщин-то нет, молодое лицо. Борода у человека была короткая, ровно подстриженная, но свою задачу делать его старше выполняла. А еще частично скрывала мимику, хотя вряд ли это было нужно такому спокойному флегматичному парню. — Я подумаю, — медленно проговорил Кольтира, обращаясь к рыжему, но краем глаза наблюдая за злящимся другом. Этас, от греха подальше, перевел разговор на нейтральную тему, и обстановка разрядилась. Оказывается, худших проявлений невыносимости Кольтиры рыжий еще не видел. С Тассарианом тот разговаривал презрительно, как надменный аристократ с прислугой или деревенщиной. С Этасом же, наоборот — как разбойник с большой дороги, развязно и нередко грубо. Сейчас, когда разговор велся между тремя собеседниками сразу, Кольтира все равно ни разу не запутался в выражениях и интонациях. Наверно, свойственные ему конфликтность и чувство противоречия были столь сильными, что он выбирал наиболее раздражающую манеру разговора инстинктивно. Манерам Тассариана и впрямь недоставало лоска, но в целом — некритично, не во дворце же. Возможно, сам Кольтира его и облагораживал своими постоянным придирками. Тассариан к выходкам своего друга относился философски. Не возражал, не обижался, но и не игнорировал. Отвечал спокойно, размеренно и доброжелательно, чем-то напоминая терпеливого родителя, и ни разу не вышел из себя, хотя кое-кто явно его провоцировал. Однако когда Кольтира принялся в своей бесцеремонной манере флиртовать с Этасом, Тассариан зло сощурился, мигом напомнив рыжему, что рыцари смерти вообще-то задумывались отнюдь не как милые и дружелюбные создания. Сомнения в характере «дружбы» между рыцарями смерти развеялись окончательно. То-то Сильвана злилась на этого человека. Тассариан в разговоре упомянул, что они с Кольтирой дружат уже давно, с самой Третьей войны. А Кольтира никогда не говорил о нем в Молоте Агмара, и у рыжего создалось впечатление, что у него вообще нет друзей. Странно. Когда человек отошел, Этас тихо шепнул Кольтире: — А я думал мы с тобой пришли к согласию в вопросе, что нам не нравятся бородатые человечес… — Архимаг! Не проекция, — угрожающим тоном напомнил Кольтира. Воздух в доме, казалось, стал холоднее, а магическая энергия, темная, пугающая, колючая, уплотнилась вокруг рыцаря смерти. — Думай дважды, прежде чем вякнуть! Этас сердито сощурился, недовольный, что ему затыкают рот, но пререкаться не стал. Ладно, не его дело. Дразнить Кольтиру, безопасно находясь рядом в виде проекции, было весело — но, он прав, при личной встрече от этого занятия лучше воздержаться. Когда Этас уже собирался уходить, Тассариан поинтересовался, как, по его мнению, Сильвана может отомстить. Рыжий задумался. Это будет что-то аналогичное проступку, скорее всего. Или что-то, что навсегда отобьет желание поступать так снова. «А может, это его дружок что-то про меня наплел», — вспомнил Этас слова кузины. Вполне возможно, что этот Тассариан не такой безобидный тип, каким хочет казаться. Так может и не стоит помогать ему избежать мести Сильваны? Рыжему вообще не хотелось встревать в ее дела. — У Сильваны хорошая фантазия, пытаться угадать конкретные действия бесполезно, — пожал он плечами. — Ну… например, если в ближайшее время застанете Кольтиру в компрометирующей ситуации, помните, что это может быть ее месть. И сами постарайтесь в такую ситуацию не попадать. — Мне кажется, Сильвана не ограничится просто провокацией ссоры, — засомневался Тассариан. Да Этасу-то откуда знать, как далеко она зайдет?! Он у Сильваны никогда парней не уводил! — Мы скоро отправляемся в Призрачные земли, — сообщил Кольтира на прощание. — Сначала в Анклав Странников, потом, скорее всего, к Смертхольму. Можешь птичек своих присылать, только я не всегда смогу ответить. Этас кивнул и протянул ему руку, чтобы попрощаться, и только потом запоздало вспомнил, что у немертвых не принято касаться других без необходимости. Однако Кольтира в кой-то веки проявил тактичность. Он сделал вид, что не заметил его ошибки, спокойно пожал руку в ответ. И на несколько мгновений задержал его ладонь в своей. Рыжий мог бы счесть бы это заигрыванием и проявлением интереса к своей персоне, если бы не заметил его брошенный искоса взгляд на Тассариана. Не-е, пожалуй, Кольтире лучше не возвращаться к Сильване. А то он ее совсем достанет, и она точно его прибьет!