Похититель Солнца

— Откуда он у тебя? — спросил Этас. Он положил себе на колени и оглаживал кончиками пальцев. У ястребиных голов, расположенных на плечах лука, глаза были выполнены из лунных камней. На этот материал хорошо ложатся арканные заклинания, и Этасу было любопытно, глазки — обычное украшение или имеют какие-то магические свойства. При общем очень мощном фоне самого лука и не почувствуешь, нужны специальные измерительные приборы. Не выпрашивать же у генерала его оружие для исследований из простого любопытства. — Лор’Темар дал, когда главой армии назначил, — отозвался Халдарон, не отрывая взгляда от его пальцев. Этас и сам понимал, что вот так щупать и поглаживать чужие вещи как минимум неприлично. Но магическая энергия Звездной Ярости вызывала непреодолимое желание потянуть к нему руки. Из него даже необязательно было стрелять. Держа его на коленях и рассматривая, Этас ощущал удивительные покой и умиротворение, какие можно почувствовать только рядом с надежным другом или в обществе магически очень сильного служителя Света. Халдарон уверял, что ничего такого рядом со своим оружием не ощущает, но так он и не чародей. Да и среди своих сокурсников, например, Этас всегда лучше всех чувствовал магию. Впрочем, следопыту опасны чрезмерная расслабленность и безмятежность, так что это и к лучшему, что потоки арканной и светлой энергии никак не действовали на него. Этас подумал, что веселый и доброжелательный парень Халдарон и его лук очень хорошо подходят друг другу. — А тебя кто стрелять учил? Аллерия? — поинтересовался генерал. Он аккуратно придвинулся ближе, а Этас сделал вид, что не заметил его маневров. — Сначала дядя Валиэллар, — ответил рыжий и пояснил, хотя имя героического полковника в Квель’Таласе все еще было на слуху: — ее отец. Потом больше Лират. Этас задумчиво огладил грани самого крупного кристалла на щитке лука. Именно после активации этого камня Звездная Ярость могла создать магические стрелы. Халдарон говорил, что по обычным мишеням или по деревьями ими стрелять нельзя, будут разрушены, но ведь можно же защитные чары набросить. Этас ни за что бы не признался Сильване, но Звездная Ярость была более красивой и эффектной, чем лук Дат’Ремара Солнечного Скитальца. Про удобство и технические характеристики он ничего сказать не мог. Получив свое оружие из рук короля, Сильвана важничала и надувалась от самодовольства, пострелять кузену не дала. А второй раз Этасу гордость не позволяла просить. — Ты давно не тренировался? У тебя неплохая техника, но неуверенные движения, — заметил генерал. Этас фыркнул. Он думал, что во время их пари на Острове Грома, Халдарон предавался извращенским фантазиям или пытался похотливыми взглядами сбить ему концентрацию. А он, оказывается, технику стрельбы оценивал! Или одно другому не мешает? Следопыт же. — Давно. Я не стрелял со Второй войны. Лират погиб, и я… не хотел, да и не с кем особо было тренироваться. — В Элун’аране есть хорошее стрельбище недалеко от площади Странников. Приходи, постреляем, — предложил Халдарон двусмысленно-вкрадчивым тоном. Вот так, наклоняясь к самому уху и растягивая гласные, не на стрельбища заманивают. Этас чуть отодвинулся от него. Не то что бы близость друга была ему неприятна, но после недавнего спокойно, между делом, прозвучавшего признания в любви, рыжий иной раз терялся и не знал, как правильно вести себя с Халдароном. Какие действия не будут выглядеть заигрыванием и поощрением, но при этом не обидят, не будут казаться проявлением холодности? Раньше-то Этас многое ему позволял. Точнее, позволял себе Халдарон сам, а рыжий просто неубедительно возмущался. Внимание генерала Этасу всегда было приятно и лестно, даже когда он презрительно фыркал на наглого следопыта в первые месяцы их знакомства. Но сейчас-то ситуация сложнее. Этас не хотел потерять такого друга. — Так там же ваше. Я не следопыт и вообще даларанец. Халдарон только фыркнул. Ну да, он же генерал, кто ему может запретить привести на стрельбище кого угодно? Разве что только Аллерия, а она не настолько педантична. — Значит, договорились, — довольно промурлыкал Халдарон, обнимая рыжего за плечи. Генерал вполне успешно отвлекал Этаса от грустных мыслей своей веселой болтовней. Несколько раз дал пострелять из Звездной Ярости, требуя, чтобы он держал лук высоким хватом. Уверял, что дядя учил рыжего низкому только из-за возраста, уже и так получится. Объяснял он терпеливо, доходчиво. Этас твердо решил воспользоваться его предложением и потренироваться с ним в стрельбе в Элун’аране. Не хотелось бы еще раз опозориться перед родными. Добравшись до озера Элрендар, Халдарон и Этас двинулись вдоль его западного берега. Климатические чары над этой частью Лесов Вечной Песни после Третьей войны ослабли, не полностью сдерживали холодные снежные ветра, задувавшие из бывшего Лордерона. Вода в озере была прохладной. Просто расслабиться, полежав на волнах, было уже нереально, но если двигаться — то вполне комфортно. Халдарон каким-то невероятным образом ухитрялся выглядеть сексуальным и красивым даже с облепившими голову мокрыми волосами. Смазливый гаденыш, разумеется, перехватил заинтересованный взгляд Этаса и не замедлил прокомментировать. Генерал вел себя так, будто его прозвучавшее в первую ночь признание ничего между ними не меняло. Этас был благодарен ему за эту возможность сохранить дружбу и за отсутствие необходимости выбирать: начать встречаться с Халдароном или прекратить общение совсем. Еды они взяли с собой в дорогу достаточно, но Халдарон все равно нашел возможность впечатлить Этаса приготовленными на вертеле куропатками. Было просто обалденно вкусно, хоть это и простая походная еда, безо всяких кулинарных излишков. Интересно, генерал просто угадал с блюдом — в лесу ведь не такой уж и богатый выбор доступной дичи, — или еще раньше заметил, что любит Этас, когда им доводилось вместе принимать пищу во дворце или заглядывать в таверну? С него станется, он же такой внимательный. Нет, Этас прекрасно понимал, что Халдарон просто опытный соблазнитель и знает как создать впечатление, будто видит только его и думает о нем постоянно. Но это не значит, что такие приемы не действовали на Этаса совсем. С Халдароном как с Модерой! Знаешь, что тобой манипулируют, но ничего не можешь с этим поделать и все равно поддаешься на уловки… Путешествие в итоге получилось замечательным. Этас хорошо отдохнул, налюбовался красотами Квель’Таласа. Он смеялся за эту неделю больше, чем за последние полгода. Халдарон не пытался уговорить Этаса заняться сексом, но все время был рядом, ненавязчиво прикасаясь или обнимая. Раньше эта его манера общаться при полном отсутствии дистанции рыжего напрягала, но сейчас он уже смирился, поняв, что генералу просто так комфортнее. И, поскольку в лесу не было смысла опасаться сплетен, Этас не возражал. Сам он так много обниматься не любил, но с его стороны было бы черной неблагодарностью отказывать другу в такой малости после проявленных им терпения и заботы. Поездка была желанием Халдарона, но, судя по всему, она оказалась нужнее самому Этасу. Давно он не чувствовал себя таким бодрым и полным сил. Вот только если великий магистр узнает, чем они тут занимались… Этас на проблемы с памятью не жаловался, наказание за поцелуй с Тилорией из головы не выветрилось. Надо будет напомнить генералу, чтобы по прибытии в Анклав Странников вел себя поскромнее. Не столица, конечно, но сплетники найдутся. Дракондор пролетел над широкой серебристой лентой реки Элрендар, вытекающей из одноименного озера. Перед путниками открылись Призрачные земли — южные квель’таласские леса. Сожженные во Вторую войну, они едва восстановились, как их осквернила Плеть, а потом их снова подвергли огню, чтобы остановить распространение некротической заразы. Лес постепенно приходил в себя. Этас знал, что тут уже можно было касаться дерна и деревьев, не боясь трупного яда. Исчез запах разложения, пробивалась трава и молодые побеги дубов и тополей. Однако место все еще было весьма неуютное. Эту часть пути они стремились преодолеть побыстрее, Халдарон, вздохнув, так и сказал: — Тут смотреть не на что. Потом, правда, утешил, что около Анклава Странников лес почти не пострадал от порчи, только от огня, и уже почти в порядке. Это хорошо, а то Этас уже начал переживать, как же Аллерия тут будет находиться большую часть года. Когда, в самом начале Третьей войны, Этас увидел, во что Плеть превратила эти земли, он был так шокирован масштабом трагедии, что старательно гнал от себя мысли, сколько же народу здесь погибло. Да и наставник, который был в тот момент с ним, настойчиво вел разговор о том, как много эльфам придется трудиться дальше, восстанавливая свое королевство. Крас так настойчиво повторял это слово «восстановление», что Этас невольно начинал думать о необходимых мерах, о том, что может сделать сам и тому подобное, не концентрируясь на уже случившемся. Сейчас, пролетая над черными макушками обугленных вековых деревьев, Этас думал, что одной только картины этих земель достаточно, чтобы осознать, как ужасна война. И что всех воинствующих личностей, начиная Гаррошем и заканчивая Ринном и Праудмур, нужно отправлять пожить вот в таком разрушенном войной месте хотя бы пару лет. Пусть каждый день видят дело рук своих, а не подсчитывают в своих кабинетах сухие цифры «потерь живой силы», как итоговую стоимость трофеев. Но им тут торчать, конечно же, некогда. Нужно развязывать новые войны по надуманным поводам или в качестве мести за предыдущую войну. Делиться своими мыслями Этас с генералом не стал. Халдарон никогда не давал поводов заподозрить его в кровожадности или излишней воинственности, но он уже много лет служил в армии, а там совсем другие взгляды на войну. Этас и Халдарон долетели до конечного пункта своего путешествия в конце недели, как раз перед выходными. Аллерия была рада визиту кузена, показала «все то, что не секретно» — хотя, по мнению Этаса, смотреть у следопытов особо не на что. Стрельбища, казармы, какая-то осадная техника. Разве что только мундиры у офицеров красивые. И сами офицеры ничего… Через пару дней Этас неожиданно встретил знакомых: Кольтира и Тассариан вернулись с какого-то задания. После однократного визита в его дом, рыжий общался с постоянно разъезжающим по служебным делам Кольтирой при помощи вестников, а это не самый удобный способ вести беседу. Можно разве что только новостями обменяться и создать само ощущение связи между эльфами. Поэтому сейчас им было что обсудить. Они пошли прогуляться по окружающему Анклав лесу, а Халдарон и Тассариан увязались с ними. Но у тех был свой, чародею совершенно неинтересный, разговор о немагической защите зиккуратов Плети. Кольтира рассказал, что нашел место своей смерти — просто из любопытства, — но ничего ностальгического там не ощутил. А еще отыскал место гибели своего младшего брата и похоронил его останки нормально. Этас подумал, что для того, чтобы спустя десять лет определить, где чьи кости, Кольтире наверняка понадобились сложные темномагические заклинания или даже ритуалы. Но постеснялся спрашивать, как так вышло, что бывший следопыт столь хорошо владеет магией. С одной стороны, родовое имя Кольтиры говорило само за себя: слово «ткач», «плетельщик» в именах встречалось, когда род был основан талантливым чародеем. Но в Молоте Агмара рыцарь смерти как-то упоминал, что его дед был талассийским магистром и пытался отправить по своим стопам и внуков, однако те не захотели. Кольтира сощурился и замолчал, зло уставившись куда-то в сторону. Этас повернулся в том же направлении и увидел Халдарона и Тассариана, которые, чтобы не мешать им общаться, отошли чуть подальше. Они продолжали негромкий разговор, что-то показывая друг другу на небольшой карте. Что Кольтире так не понравилось? Обсуждали эти двое что-то не слишком серьезное, по крайней мере, не боевую задачу — Халдарон смеялся, на бородатом лице Тассариана тоже мелькала улыбка. Генерал наклонился чуть ближе к уху человека, чтобы что-то тихо ему сказать, и ледяные глаза Кольтиры запылали гневом еще ярче, а пальцы перебрали воздух, будто бы в поиске рукояти меча. А, вот оно что. Меч у него был с собой — здоровенная и выглядящая очень тяжелой железяка крепилась за спиной. И пока Кольтира не устроил скандал с вызовом на дуэль, Этас положил руку ему на плечо и успокаивающе зашептал: — Слушай, по меркам Халдарона, это обычный, почти что деловой разговор. Флиртует он совсем не так, честно тебе говорю. Не надо так остро все воспринимать. Кольтира медленно повернулся к рыжему и пристально вгляделся в его лицо. — Да правда же, — попытался убедить его Этас. — Разве с тобой он исключительно по форме разговаривает? — Ну-ка, пойдем. Кольтира приобнял Этаса за плечи и, уверенно подталкивая в нужном направлении, отвел дальше за деревья, чтобы Халдарон с Тассарианом не могли их видеть и слышать. — Халдарон — твой любовник? Этас не сразу стал понимать интонации в голосе рыцаря смерти. Но когда долго общаешься, то даже в безэмоциональном голосе, будто создающим многоголосое эхо, можно различить интонации, настроение и прочие оттенки. Нужно просто привыкнуть. Сейчас он ясно слышал, что вопрос Кольтиры прозвучал требовательно и мрачно. Этас помотал головой. — Нет. — Скажи честно! — прошипел Кольтира, и его тон и сверкающие злостью глаза были такими жуткими, что рыжий предпочел торопливо выложить детали: — Мы просто друзья. Переспали один раз год назад, а теперь он просто периодически пристает ко мне. А еще он сказал, что любит меня. Эти слова наверняка успокоили бы Кольтиру, но это было слишком личное, чтобы говорить кому-либо. Рыцарь смерти смотрел на него недоверчиво, словно догадался, что Этас о чем-то умолчал. А может, просто надеялся, что рыжий врет насчет того, что не является любовником Халдарона, и причин ревновать Тассариана к генералу на самом деле нет. Кольтира вдруг насторожился, прислушиваясь к чему-то. Этас напряг слух, но ничего необычного не услышал. Неудивительно: следопыт, пусть и бывший, в лесу должен все замечать раньше редко покидающего столицы чародея. Кольтира взял его за руку и вывел на небольшую опушку, не переставая поглядывать в сторону и сосредоточенно прислушиваться. Этас хотел шепотом спросить, в чем дело, но он жестом показал ему молчать. Что за шпионские игры они тут устраивают? Кольтира что, пытается подслушать, о чем Тассариан говорит с Халдароном наедине? Но тогда зачем они дальше отошли? Чтобы сделать крюк? Этас повернулся в том же направлении, куда постоянно оглядывался рыцарь смерти, и, наконец, услышал звуки чьих-то шагов. И в этот момент Кольтира резко дернул его за руку, подтягивая к себе, обнял и прижался ртом к его губам. Какого тролля он творит?! Этас дернулся назад, пытаясь вырваться и возмутиться, но тот только воспользовался возможностью перехватить его поудобнее. Кольтира завел руку его ему за спину, а другой крепко держал за затылок, да еще и наклонился вперед, вынуждая Этаса прогнуться в пояснице. Рыжему хватило ума не пытаться пнуть почти не чувствующего боли немертвого, к тому же частично облаченного в латный доспех. Одна рука у Этаса была свободной, оттолкнуть ею наглеца не выйдет, а вот дать ему по мозгам магией разума — вполне. Он сплел заклинание, но магия не работала, будто Этас снова оказался под действием кор’кронского устройства. Он издал протестующий вопль, получилось приглушенно, но звук был. Значит, не в устройстве дело. Антимагический купол. Показал-таки, как и обещал когда-то в Молоте Агмара. Этас попытался оттолкнуть Кольтиру магической волной — тот даже не пошевелился, хотя рыжий почувствовал слабый толчок. Похоже, магия все-таки действовала, хотя и очень слабо. Он ударил простейшим арканным заклинанием — безрезультатно. Увеличивать концентрацию энергии было страшно, расстояние-то близкое. Да и если купол в этот момент спадет, можно убить обоих. Проще уж потерпеть. Поцелуй Кольтиры не слишком отличался от поцелуя живого эльфа. Просто его губы были холодными, словно он только что поел мороженого или выпил студеной воды. Хорошо, что ему хватило ума не засовывать Этасу в рот язык, а то бы остался без него. Оттолкнуть или вырваться самому не получалось, рыцарь смерти был невероятно сильным. Он резко притиснул Этаса к себе, отчего воздух с хрипом покинул легкие, и, оторвавшись от его губ, прошипел на ухо: — Не трепыхайся, а то хуже будет. И для убедительности угрозы больно сжал рыжему руку. Не выкрутил сустав, а именно передавил пальцами предплечье, отчего Этасу казалось, что его кость прогибается и мучительно медленно ломается под его ладонью. Рыжий застонал от боли и выгнулся, невольно прижимаясь к нему ближе, и Кольтира прошептал одобрительно: — Уже лучше. А теперь… Звук удара и треск ломаемого дерева не дал ему продолжить. Этас скосил глаза в направлении источника звука и увидел переломленный ствол молодой лиственницы и стоящего рядом Тассариана. Очень злого рыцаря смерти Тассариана, ненавистью глядящего на них… на Этаса. — Тебе это деревце сильно мешало? — спокойно, с легкой иронией в голосе, поинтересовался Кольтира, не выпуская рыжего. Сейчас был подходящий момент, чтобы закричать, высказать этому придурку все, что думает о его поведении, или позвать на помощь, но пульсирующая боль в пережатой руке предостерегала от подобных попыток. Тассариан что-то глухо буркнул себе под нос, рыжему показалось, что «так и знал», развернулся и покинул поляну. Этас втянул воздуха, чтобы потребовать от Кольтиры отпустить его, но тот молниеносным движением зажал ему ладонью рот. Кольтира проводил взглядом скрывшегося за деревьями Тассариана, прислушался к звуку удаляющихся шагов, а потом, прошипев «Только тихо!», отпустил Этаса. — Ты идиот! — заорал рыжий шепотом, едва сдерживаясь, чтобы не врезать по довольной проделанной пакостью морде. Мысль о том, что он сейчас, пусть и не по своей воле, целовался с немертвым — вот это извращение! — меркла на фоне обиды. Этас переживал из-за этой скотины в войну с Артасом, потом просил за него Сильвану, и даже набрался смелости продолжить общение лично. Тролль побери, доверял ему достаточно, чтобы пойти наедине убеждать, что у его любовника ничего с Халдароном нет. А этот гад вот как с ним поступил! Использовал самым подлым и унизительным образом. Да еще и подставил, и Тассариан теперь жаждет его смерти! — Полегче, архимаг! Кольтира глянул на него предупреждающе, грозно. Ну надо же! Такие выходки себе позволяет, а теперь возмущен, что с ним без должного пиетета разговаривают! Этас заскрипел зубами от злости, но больше орать и ругаться на него не рискнул. — Поступать вот так, как ты — это подло, — заявил он, старательно контролируя тон. Этас невольно вспомнил, как сам флиртовал с Тилорией, чтобы заставить Роммата ревновать. Тоже было некрасиво по отношению к ней, но, по крайней мере, он ничего насильно не делал. Кольтира пожал плечами, не возражая. Мол, подло так подло, тебе виднее. Да смысл объяснять ему что-либо?! Этас сделал несколько нервных шагов по поляне и пнул попавший под ноги камешек. — Ты вообще соображаешь, что ты натворил? — Разозлил Тассариана, — безмятежно отозвался рыцарь смерти, с любопытством глядя на его покрасневшие от гнева уши. — Тебе что, жалко? — Он смерти моей жаждет теперь! — воскликнул возмущенно Этас. Он неосознанно потер все еще болевшую руку другой, и заметил брошенный на нее кольтирин взгляд. Смущенный? Виноватый? Встревоженный? Тролля с два! Насмешливый! Эта неспособная толком почувствовать боль зараза сейчас еще и прокомментирует… — Смерть не конец всему, — пожал плечами Кольтира, ухмыляясь. — Если убьет, то я потом тебя сделаю рыцарем смерти. Кстати, многие в процессе красочные галлюцинации ловят. Потом отомстишь ему… — Издеваешься?! — взвился Этас. — Да не нервничай ты, Тассариан мухи не обидит, — отмахнулся Кольтира, потеряв к разговору интерес. Ага, как же! Тассариан — рыцарь смерти. Он на службе у Артаса не грядки копал и не заборчики чинил! Как вот теперь с ним объясниться? Послать вестника, рассказать как все было? Но поверит ли он? Ведь Кольтира и в прошлую встречу заигрывал с Этасом у него на глазах, и рыжий никакого недовольства не выказывал, потому что за рамки пристойного флирт не выходил, да и в Драконьем Погосте они нередко в таком стиле и общались. «Так и знал»… А Этас ведь еще советовал Тассариану не делать скоропалительных выводов, если застанет Кольтиру в компрометирующей ситуации. Как будто заранее подстраховался, приготовил убедительную отговорку, на случай, если «тайный роман» откроется. Как теперь его убедить? Или послать к троллям обоих рыцарей смерти и не общаться с ними больше, обходить по большой дуге? Все равно дружить с таким бессовестным придурком как Кольтира Этасу что-то не нравится. — Да ладно тебе, архимаг. Не дуйся, — примирительным тоном сказал Кольтира. — Я же не виноват, что ты такой слабак. Этас взъярился. О, так проблема, оказывается, в том, что это он не умеет защищаться от вероломных извращенцев, не способных или не желающих уважать личную неприкосновенность других?! Да как можно быть такой сволочью?! — Знаешь, Сильвана права на сто процентов! Ты баран и придурок! — выкрикнул он и запустил в рыцаря смерти чарами смены формы. Антимагический купол уже перестал действовать или Кольтира сам его убрал, но заклинание без проблем сплелось и полетело в нужном направлении. Не ожидавший от слабака ответной пакости, Кольтира не успел среагировать и увернуться. По траве растеряно переступил копытами небольшой беленький барашек. Можно было полюбоваться его нелепым видом и посмеяться, чтобы хоть как-то потешить уязвленную бесцеремонным использованием гордость. Но рыжий не хотел видеть этого типа. — Shorel'aran, — Этас холодно попрощался и направился обратно в сторону Анклава Странников, искать Халдарона. Жаловаться он не собирался, но хотелось оказаться в более приятной компании. Он успел отойти всего на пару десятков шагов. Темная магия холодными прочными лентами оплела его тело и потащила назад, приподняв над землей. Этас вывернулся, освобождая из пут руки, и успел повернуться, чтобы увидеть, как контролирующий это заклинание Кольтира яростно прожигает его ледяным пламенем глаз. Выглядел он так страшно, что у Этаса перехватило дыхание. Он же не собирается… убить его? Превратить в животное — это, конечно, оскорбление, но не настолько же серьезное, чтобы смывать его кровью. В попытке защититься Этас кинул в него заклинанием Ледяной Глыбы, но антимагический купол уже начал действовать. Он не погасил магию полностью, только ослабил. Лед сковал фигуру рыцаря смерти, но тот легко повел плечом, и сверкающие осколки осыпались к его ногам. — Это было очень глупо, злить меня, Этас, — проговорил Кольтира негромко, но многоголосое эхо подхватило его слова. Словно тысячи призраков угрожали рыжему расправой за опрометчивый поступок. Темномагическое заклинание отпустило Этаса прямо перед рыцарем смерти. Рыжий отступил на шаг назад, но Кольтира успел схватить его за руку. Случайно или намеренно — за ту же, которую чуть не сломал несколько минут назад. Больно! Кольтира медленно растянул губы в жестокой и безумной усмешке. Он видел, что Этасу страшно, и был явно доволен этим зрелищем. Этас быстро сунул другую руку в карман, активируя Слезу син’дорай. Бесполезно. Говорили же ему, использовать прежде, чем обстановка накалится! Созданный им блеклый кокон из маны разлетелся от одного движения. Да что же делать-то?! С Кольтиры станется даже убийство и превращение в нежить не считать поводом для обид. Так, урок хороших манер, не более. Нет, он же просто хочет напугать позволившего себе лишнего архимага, так ведь? — Кольтира, пожалуйста! Отпусти, — взмолился Этас, пытаясь другой рукой разжать его хватку. Сильвана за него потом обязательно отомстит, но говорить это Кольтире — верный способ нарваться на убийство. Пережить бесконечные кровавые азеротские войны и умереть посреди солнечного Квель’Таласа только из-за того, что опрометчиво выбрал себе приятеля и разозлил его — что может быть глупее и обиднее? Кольтира резко дернул Этаса за волосы назад и вниз, вынуждая запрокинуть голову, а другой рукой схватил его за горло, отпустив, наконец, его измученную руку. Сжал, но не слишком сильно, дышать было можно. Однако он поднял руку выше, и Этасу пришлось встать на цыпочки. Кольтира мог в любой момент и придушить его, и сломать шею и, наверно, даже оторвать голову. Рыжий в этот момент как никогда остро чувствовал, насколько хрупко и уязвимо тело живого эльфа. Сердце колотилось оглушительно. Этас вцепился в его запястье, перенеся часть веса на его же руку — стало чуть легче, но потом Кольтира сжал пальцы сильнее. Хватит! Пожалуйста! Этас уже понял, что не нужно было разбрасываться заклинаниями и задевать его гордость, превращая в животное. На всю жизнь запомнил уже! Неправда, что нельзя увидеть эмоции у нежити. В глазах, в усмешке и в хищном наклоне головы Кольтиры Этас видел наслаждение властью над живой трепыхающейся жертвой и жажду крови. Не ненависть, не злобу, а удовольствие и предвкушение собственноручно совершенного убийства. Рыцарь смерти. Зло в чистом виде. Этас вдруг вспомнил, как часто широкое лезвие рунного меча разрубало воздух на месте его проекции. И разные намеки на желание убить или помучить Этаса. Рыжий думал, что Кольтира все это время шутил — у немертвых, похоже, был вообще очень странный юмор. А он и в самом деле такой… Если бы Этас был способен говорить, он попытался бы вымолить и выторговать себе жизнь — ему, архимагу Совета Шести, было что предложить. Но по стиснутому безжалостными пальцами горлу не проходило достаточно воздуха, чтобы произнести хоть слово. Рыцарь смерти подтащил Этаса к себе ближе: вынужденный стоять на носочках, едва касаясь земли, рыжий оказался почти одного роста с ним. Кольтира наклонился к его лицу, будто собираясь снова поцеловать или повнушительнее озвучить угрозу, но не сделал ничего из этого, просто смотрел, не отрываясь, в глаза. И Этас не мог отвести испуганного взгляда от холодного, жестокого огня в глазах Кольтиры. Животный, панический страх смерти не давал сосредоточиться, в голову не приходило ни одного варианта действий. Оставалось только надеяться, что, полюбовавшись его ужасом и беспомощностью, Кольтира сочтет это достаточной компенсацией за заклинание. Внезапно темная энергия вокруг рыцаря смерти стала более густой, почти ощутимой наощупь. Какая-то мысль, тень принятого решения, мелькнула на его лице. Усмешка исчезла, сменяясь выражением сосредоточенности. И холодная безжалостная рука сдавила горло Этаса сильнее. Все-таки решил убить. Зачем?! За что?! Этас вырывался, пытался пнуть его, бил по руке, швырялся бесполезными под куполом заклинаниями. Никакого результата. В глазах потемнело, голова закружилась сильнее, и сил на сопротивление не осталось. «Я же не виноват, что ты такой слабак». Роммат нашел бы способ защититься даже в такой ситуации. Для начала — ударил бы раньше, чем оказался под куполом. А Этас не справился. Слабак. Всего лишь одной рукой Кольтира легко удерживал его, не давая вырваться, и убивал: медленно, наслаждаясь процессом и тщательно контролируя его, чтобы все не закончилось слишком быстро. Этас подумал, что Сильвана совершенно права: потребность отомстить убийце куда сильнее нежелания отказываться от вечного покоя. Сильнее отвращения от мысли, что станешь ожившим трупом. Кольтира… Этас пообещал себе непременно расправиться с этой сволочью, а потом почувствовал, как падает куда-то в темноту.