Похититель Солнца

Похоже, Кайроз призвал в Храм двойников, чтобы всех отвлечь и помешать им преследовать беглецов. Именно поэтому были призваны самые сильные и агрессивные бойцы с безумным синим драконом во главе. Этас боевым магом не был, и его двойник в их компанию не вписывался. Возможно, его появление было местью Кайроза за неудобные вопросы, ведь зайди рыжий в своем любопытстве дальше — мог бы сорвать дракону весь план. Джайна переместилась скачковой телепортацией поближе к своей противнице, оставив Этаса разбираться со своим двойником самому. Огненная глыба разбила вдребезги его щит, и рыжий осознал, что этого эльфа Кайроз мог призвать как раз и за боевые навыки. — Ты что, сдурел?! — возмущенно и обиженно воскликнул Этас. Он никак не мог сообразить, из какого времени Кайроз вытащил его двойника. Этас временами злился и презирал самого себя или очень хотел отвесить себе пинка и дать по мозгам, но никогда не желал себе смерти. Даже безумная Джайна сначала набросилась на ордынцев, а не на себя саму. На двойнике Этаса была накидка Квель’Таласа — значит, он из периода уже после изгнания, но до возвращения, хотя сам рыжий даже тогда такую не носил. Он увидел его помощь Джайне, поэтому злится? — Нет, пытаюсь вбить в твою дурную башку немного мозгов, — заявил двойник. — А поумнее методов не придумал?! — огрызнулся Этас, отскакивая от Огненного столба и кидая чары немоты в ответ. Даже в самые худшие моменты жизни Этас на эльфов с магией не набрасывался, если те не нападали на него первыми. А этого какой ша покусал? Двойник от немоты увернулся, но нападать перестал. Он телепортировался, оказавшись прямо перед Этасом, схватил его за мантию и потащил к выходу из зала. Его намерения рыжему были непонятны, но, отбиваться он не стал, раз тот умерил свою агрессию. Позволил вывести себя на террасу, попутно пытаясь достучаться до своего противника. — Слушай, ну какого демона мы вообще должны сражаться? Цивилизованные эльфы так себя не ведут. Мы не будем идти на поводу у Кайроза, а сейчас выйдем, успокоимся и поговорим, правда? Здесь, на террасе, они были одни. Двойник выпустил его, сплел заглушающие чары и, ухитряясь при одинаковом росте и возрасте выглядеть старше и значительнее, язвительно произнес: — Так, цивилизованный эльф. Включай мозги и запоминай. Эта девка, которую ты сейчас защищал, скоро объявит твой народ предателями и устроит в Даларане резню. Настоящую резню! Последнюю фразу он прорычал, зло оскалившись. Этас хотел было возразить, что он сам-то как раз из более позднего времени, и резня уже была, но собеседник рявкнул на него: — Закрой рот и не перебивай меня! Твои друзья погибнут. Те, кто доверял тебе и твоим словам о мире и нейтралитете, будут убиты или брошены в темницу. Поэтому ты сейчас посидишь тихо, а я пойду и прикончу ее. Или наоборот, поищи свидетеля понадежнее, пусть подтвердит, что ты ни при чем. Ты окажешься невиновен. Потом тихонько соберешь своих, и вы свалите в Квель’Талас, потому что в Совете Шести тоже никому нельзя верить, они все предатели. Все понятно? — Подожди! — получил, наконец, слово Этас, который до этого мог лишь оторопело хлопать глазами, уцепившись за руку двойника, чтобы тот не ушел убивать Джайну. На лице двойника появилось до боли знакомое и ненавистное выражение, которое Этас не раз видел на лице великого магистра, готовящегося услышать очередную наивную чушь от раздражающе глупого кирин-торского идеалиста. Не надейся! Этас не собирается уверять, что Джайна и Совет Шести — мудрые сторонники нейтралитета. — Даларанская резня была больше года назад. А теперь мы… — Была? И ты продолжаешь защищать Праудмур?! Щеки и уши двойника покраснели от ярости, и Этас отстраненно отметил, что ему, оказывается, даже идет злиться. Не потому ли Вериска так любит цеплять его и выводить из себя? Какие они с ней, однако, эстеты. — Давай не будем ссориться! Лучше бы ты мне помог… — Поумнеть? Пожалуйста! Двойник оттолкнул Этаса магической волной и кинул в него Дыханием дракона. Рыжий еле успел защититься. Концентрация энергии, судя по яркости свечения, не убила бы его, но обожгла бы неслабо и полностью вывела из строя. А ему еще Джайну надо найти и проследить за ее успокоением. — Прекрати! — заорал он. — Ты вообще идиот? Двойник ударил каким-то незнакомым огненным заклинанием, уничтожившим щит Этаса. Надо признать, в боевой магии он превосходил рыжего на голову. Двойник не покалечил его до сих пор только потому, что с самого начала не собирался это делать. Четкость его движений, скорость реакции и постоянный контроль над ситуацией заставили Этаса почувствовать себя слабаком и самой большой неудачей Тилории. И, вряд ли такое признание можно отнести к проявлениям тщеславия и самовлюбленности, но двойник был невероятно красив благодаря этой своей уверенной силе и несвойственной настоящему Этасу хищной грации. Надо завязывать с пропусками тренировок… — Это ты идиот! — скривился двойник. — На острове Грома мы прикончили эту белобрысую мразь, а ты ее защищать вздумал! Великое Солнце! Да что же с этим парнем такое? Он стал убийцей? И Этаса могла ждать такая же судьба? — Прикончили? И ты радуешься ее смерти? Разве этому учил тебя Крас?! Двойник остановился, но не для того, чтобы задуматься над тем, в кого он превратился, а чтобы сделать презрительную мину. — Неужели и я когда-то был таким глупцом? Глаза раскрой! Крас тоже убивал, когда это было необходимо. Не веришь мне — расспроси Сурдиэля о его прежней работе. Или вспомни войну с Малигосом. Этас никогда не видел, чтобы наставник отнимал чью-то жизнь или отдавал подобный приказ, и не слышал от него подобных историй. Но Крас не раз бывал в опасных ситуациях, и, возможно, был вынужден убивать, защищаясь. — Краса безмерно опечалило бы вынужденное убийство, — твердо произнес Этас. Двойник горько и надменно рассмеялся, не снизойдя до ответа. Этасу захотелось ударить его, а бить словом ему всегда казалось предпочтительным методом. — Мне кажется, ты теперь кого-то другого выбрал своим наставником и образцом для подражания, — холодно произнес он. — И я даже догадываюсь, кого. Уж больно знакомыми были некоторые его повадки и выражения, да и огненный шар, разлетающийся на три части, сразу же навел на подозрения. Этас прежде видел это заклинание в исполнении только одного эльфа. Двойник усмехнулся, но отрицать не стал. У Этаса мелькнула беспощадная в своей правдоподобности мысль, что его собственная личность представляла собой нечто зависимое и малозначительное — иначе с чего бы вдруг ему так легко меняться, превращаясь в некое подобие того, кем восхищается? Этас знал, что склонен идеализировать тех, кто вызывает его уважение, но не настолько же, чтобы совсем ничего от себя прежнего не оставлять! После смерти Краса Этасу его так никто и не заменил, да и кто мог бы стать достойной заменой? Разве что только Алекстраза, но рыжий был с ней согласен не во всем, и видел не часто, ей-то не нужен ученик-эльф. Великий магистр был бы хорошим примером во многом — но только не в вопросе отношения к чужой жизни. Хотя, боевые маги — они, наверное, все такие… — А ты с ним все цапаешься? — снисходительно поинтересовался двойник. Он вел себя настолько иначе, что у Этаса не было ощущения, что он разговаривает с самим собой или со своим отражением в зеркале. Двойник ощущался им скорее как старый знакомый, с которым давно не виделись, и за это время он изменился не в лучшую сторону. Выражение его лица, такое надменное, исполненное осознания своего превосходства, не оставило Этасу возможности смолчать. — Я с ним сплю! — парировал он куда более снисходительным тоном. Выражение шока, неверия и — да! вот оно! — неприкрытой зависти стало лучшей наградой за победу в словесной перепалке. Двойнику-то оказаться в постели великого магистра не светит! Этас не решился бы прийти к непосредственному начальнику с признанием, особенно если бы восхищался им так же как Красом. — Ну и цапаюсь тоже, временами… — добавил Этас, чтобы как-то вывести из ступора своего двойника. У него появилось ощущение, что тот вообще не думал о возможности переспать с главой Ассоциации, как не воображают себя в постели с божествами. Что ж, все успокоились, и это прекрасно. А теперь нужно убедиться, что он не станет больше ни на кого бросаться с магией, и пойти искать Джайну. — Так, давай договоримся…- начал рыжий. Двойник, все еще рассматривающий Этаса с ошалелым и недоверчивым видом, вдруг сощурился и побледнел, глядя куда-то ему за спину. — Теперь я вижу, почему ты такой добренький, — хрипло проговорил он. — Ты потерял не всех, кто у тебя был. Этас обернулся, и увидел спешащего к ним Хатореля. «Потерял не всех…». Он вспомнил его поддержку после резни, когда Хаторель и Аурозалия были рядом, одним только своим присутствием отгоняя кошмары и не позволяя Этасу потонуть в омуте вины и скорби по погибшим. А если этасов двойник потерял во время даларанской чистки не только Хатореля и тех, кто умер в этой реальности, а еще кого-то, так и неудивительно, что он столь сильно изменился и занялся местью. Хаторель подбежал к ним ближе. Рукав его мантии был изорван, щека исцарапана, но в целом, вроде бы, все было в порядке. Он с любопытством и опаской оглядел обоих Этасов. — Эээ… да у вас все нормально. Ну да, следовало догадаться, что ваше дипломатическое архимагичество переговоры вести будет, а не сражаться с собой, — устало улыбнулся он. — Да… конечно, — глядя на него как завороженный, ответил двойник и осторожно взял Хатореля за руку. Тот что-то хотел сказать, но, заметив его грустный взгляд, растерялся и промолчал. У Этаса мелькнула мысль, как бы двойник не вздумал утащить Хатореля в свою реальность, и он подавил порыв вцепиться во вторую руку своего друга и прямым текстом заявить свои права на него. — Ладно, чего ты хотел-то, в чем нужно помочь? — изобразил деловой настрой двойник. Этас понимал, что тот предложил помощь, только чтобы произвести впечатление на Хатореля. Не так уж и нужно было его участие, но пусть хоть не мешается и не нападает ни на кого. Этас кратко ввел его в курс дела, и двойник схватился за голову. — И ты все равно… Я действительно был таким идиотом?! — вопрошал он, и Этас был уверен, что не будь с ними Хатореля, недоумение двойника выразилось бы чем-то магическим и опасным. Подумав, рыжий вручил двойнику кор’кронское устройство, глушащее магию, наказав активировать рядом с Джайной, если она начнет кидаться магией по своим или отдавать безумные приказы. — Просто стой рядом, делай вид, что не знаешь, откуда антимагическое поле, и жди Тралла и Кейлека, — проинструктировал он. Двойник кивнул и стянул с себя талассийскую гербовую накидку, чтобы не бросалась в глаза его принадлежность другой реальности. Они собирались вернуться в зал суда и, если Джайны там не будет, разойтись ее искать в Храме и прилегающих к нему территориях, но тут вмешались союзники Кайроза и Гарроша. Невнятное тарахтение, которое Этас слышал с того момента, как оказался на террасе, но не обращал на него внимания, усилилось. На той стороне Храма, куда выходила терраса, появились темно-серый дракон с наездником и дирижабль. Драконом управлял орк, а на дирижабле Этас заметил нескольких разбойного вида личностей, принадлежащих к расам Орды. И впереди всех, гордо распрямив спину, стоял эльф, когда-то носивший ту же гербовую накидку, что была сейчас на Этасе. Тален Созвучие Песни, из-за которого пал Терамор, погиб Ронин и свихнулась Джайна, из-за которого даларанцы снова озлобились против Похитителей Солнца. Если бы не его предательство… — Тален, мразь! — заорал Этас. Тот усмехнулся и издевательски помахал ему рукой. Дирижабль приближался, и Этас начал плести заклинание магии разума. Тален наверняка обвешан защитными амулетами, и, как боевой маг, легко уклонится от чар — но только если сумеет их увидеть. Надо врезать ему как следует. А потом арестовать его и притащить на суд, чтобы Вериса, Джайна и Весара могли частично утолить свою жажду мести и дождаться поимки Гарроша. Тален, в отличие от Фанлира, был кирин-торцем, его действия — это не только шпионаж, но и государственная измена. Никто не вступится за него. Его осудят и посадят на долгие столетия! Тален, оказавшись на расстоянии прицельного огня, укрылся щитом, кинул на террасу какой-то мелкий предмет, глухо стукнувший о каменный пол, и ударил по площади ледяным заклинанием, на несколько мгновений лишив всех возможности перемещаться иначе, чем скачковой телепортацией. Нанести второй удар по частично обездвиженным противникам он не успел. Этас швырнул в него чарами, вызывающими растерянность и ступор — не успел понять, попал или нет. Шар арканной энергии, посланный Хаторелем от щита Талена отскочил, а Огненная стрела этасова двойника разбила магический кокон. И прежде, чем Тален поставил новый, сверкнула желто-оранжевая вспышка, и тело предателя с мерзким чавкающим звуком разлетелось кровавыми ошметками. Огненная бомба — самое негуманное заклинание из тех, которые не относятся к темной магии. Заклинание, изломавшее жизнь Карлаину, сделав его женоубийцей. Чары, которые не преподают в Академии. Заклинание, которому Крас никогда бы не стал учить Этаса, а Этас никогда бы не обратился с просьбой научить чему-то подобному. Огненная бомба не имеет щадящих вариантов — она убивает всегда, даже когда концентрация энергии низкая. Мерзость. Мерзость, сотворенная его двойником во время боя «три против одного», когда у Талена и так не было шансов на победу. Этаса передернуло от отвращения. Союзники Талена в бой вмешиваться не стали. Дракон со своим наездником отлетели в сторону, за пределы видимости, а дирижабль парил теперь над Храмом, из-за чего можно было заметить только его короткий хвост с пропеллером, а потом исчез и он. То ли с самого начала не собирались сражаться с ними, то ли решили поискать более легкую добычу, чем три объединившихся мага. — Давно мечтал, — сообщил двойник, опуская руки и разминая пальцы. Его лицо было умиротворенным, словно он ни мгновения не сомневался в правильности своего поступка и не испытывал ни малейшего раскаяния. Этас не видел на его лице ни жестокой усмешки, ни садистского удовольствия, ни праведного гнева. Только удовлетворение от хорошо сделанного дела и спокойную уверенность в себе и своем праве. Посмотри на себя, хотел закричать ему Этас. Ты же убийца! Мы могли вместе схватить его и отдать под суд! Разве смерть Талена вернула тебе твоего друга? Ты только что с легкостью впустую отнял еще одну жизнь, увеличивая количество зла, творимого в мире! Неужели он тоже мог стать таким, если бы даларанская резня закончилась большим количеством жертв? И Его Мстительность поощрял бы это стремление, делая из него молодую беспощадную копию себя самого? Этас приоткрыл рот, чтобы сказать двойнику убираться обратно в свою реальность, но в этот момент Хаторель воскликнул: — Так, а это что за штуковина? Рыжий повернулся к нему. Воспользовавшись тем, что созданный Таленом лед уже исчез, Хаторель отошел от них и теперь, наклонившись, рассматривал какой-то круглый светящийся артефакт на полу, предусмотрительно не делая попыток прикоснуться к нему руками. — Отойди! — заорал двойник, набрасывая на Хатореля щит. Тот хотел было выполнить требование, уже сделал шаг назад, как вдруг артефакт вспыхнул бело-сиреневым светом тайной магии и с грохотом взорвался. Этаса, стоящего в десяти шагах, опрокинуло холодной, пропитанной магической энергией волной на пол. Его щит пошел трещинами, но выдержал удар. Двойной щит Хатореля — нет. Вспышка погасла, и Этас увидел, что друг лежит на полу, не двигаясь. Крови не было, но арканная магия могла убивать и не оставляя видимых повреждений. Рыжий бросился к нему, на ходу сдергивая с шеи рубинового дракончика. Упал на колени, прижал амулет к шее Хатореля, активируя и направляя исцеляющий поток. Почему он не открывает глаза?! Это же была магическая травма, амулет должен был ее исцелить! Этас пытался нащупать на его шее пульс, но то ли его не было, то ли он от волнения не мог найти артерию. Перед лицом Этаса повис точно такой же рубиновый дракончик. Рыжий, обрадовавшись, схватил его и использовал, полностью опустошая заряд, но Хаторель по-прежнему оставался недвижим. Горячая влага потекла по лицу, мешая видеть лицо друга. — Целителя, — едва ворочая языком, проговорил Этас. — Надо найти целителя. — Этас, Хаторель мертв. — Нет, — рыжий помотал головой. Что за чушь несет его двойник? Он же маг, а не целитель, откуда ему знать, в каком Хаторель состоянии? Однако на самом деле он прекрасно понимал, что тот прав. Хаторель был слишком близко к взрыву, и если с виду артефакт определить было сложно, то его действие не узнать нельзя: миниатюрная мана-бомба. — Он мертв. Все, что ты можешь — это отомстить. Этас положил голову Хатореля себе на колени и погладил его по волосам. На лице друга застыло спокойное выражение. Не умиротворенное, как у спящего, а обычное, словно он всего лишь на минутку прикрыл глаза. Двойник присел с ним рядом, и, взяв Этаса за подбородок, повернул к себе лицом. Рыжий подумал, что двойник второй раз видит смерть Хатореля, и, наверно, нуждается в утешении сам, просто лучше держится, чем он. Но он не испытывал никакого желания поддержать его или думать о его чувствах. Отвращение и злость, которые он испытывал после убийства Талена, исчезли. Тален виновен в гибели Хатореля, и смерть предателя Этаса больше не волновала. Сдох — и хорошо. Больше никого не убьет. Двойник хотел что-то сказать, приоткрыл рот, но потом поджал губы. — Я пойду прослежу за твоим пророчеством, — сообщил он после короткой паузы. Этас рассеяно кивнул ему, едва понимая, о чем тот говорит. Где-то там, в зале суда, на крыше и перед Храмом шли сражения, кто-то убивал, кто-то звал на помощь, а кто-то сходил с ума, но его больше не интересовало все это. Он продолжал гладить Хатореля по светло-золотым волосам, от прикосновения к которым по руке пробегали искры остаточной арканной энергии. Двойник ушел, и рыжий, наконец, смог сказать вслух: — Прости меня. Он знал, кто виновен в смерти Хатореля не меньше, чем Тален. Этас давно получил информацию о побеге, но слишком мало предпринял для его предотвращения. У него была куча времени и ресурсов — и что толку? Еще и Хатореля с собой взял, знал же, что именно на суде велика вероятность кровопролития. Надо было под любым предлогом услать его в Даларан, как только увидел проклятые часы! Но он думал о чем угодно, только не о безопасности друга. А теперь Хаторель мертв. Сто двадцать лет дружбы. Вся взрослая жизнь. Хаторель оставался с ним, даже когда они были в ссоре. Как Этас будет без него теперь? Они познакомились совершенно случайно, на вечеринке. Внимание взрослого, на целый век старше него, популярного красавчика-магистра, члена Кирин-Тора, льстило Этасу, тогда еще студенту. Рыжий в то время встречался с Роз, и Хаторель собирался ждать, пока он станет свободен, но в итоге романа у них так никогда и не было, слишком привыкли быть просто приятелями. Друзьями. Не счесть, сколько вечеринок они посетили вместе, сколько вина выпили по радостным и грустным поводам. Сколько ночей провели вдвоем. Хаторель был рядом, когда погибли Лират и мама, самые дорогие Этасу эльфы. Поддержал во время резни. После ссоры и примирения в Элун’аране рыжий пообещал себе не повторять таких глупостей и доверять ему больше, и они сблизились еще сильнее. Хаторель — веселый и добрый, беззаботный, артистичный и яркий. Этас никогда не думал, что однажды может увидеть его мертвым. Это было так неправильно. Он не мог быть таким. Он должен открыть глаза и посмеяться над тем, как лихо разыграл его… Этас всхлипнул и вытер залившие лицо слезы. Он стянул с шеи еще один амулет — тоже красный, но совершенно иного действия. И решительно надел его на Хатореля. Потом он попросит Сильвану воскресить его друга. Вряд ли тот будет в восторге, но, может быть, Этас сумеет убедить его… не уходить окончательно. Нечестно лишать Хатореля покоя. Это эгоистично и подло — заставлять его выбирать: бросить Этаса и других близких или существовать в виде нежити. И мстить-то уже ему будет некому, Тален мертв. Рыжий понимал это — но не собирался забирать амулет обратно. Слезы снова заполнили глаза, и Этас запрокинул голову, невидяще уставившись в каменную крышу террасы и широкую полосу безмятежно-голубого неба. Сквозь пелену слез он различил силуэт огромного парящего в небе существа, кажется, красного цвета. Алекстраза? Насколько больно должно быть Хранительнице Жизни видеть все, что тут случилось! Сколько жизней было отнято сегодня во славу Адского Крика? Война завершилась бы… И это еще не конец. А она говорила, что любит… Любит всех, и даже Гарроша. Этас хотел позвать Алекстразу и сказать ей, что нет никакого милосердия в том, что Хаторель, а не Гаррош лишился жизни. И даже если Адский Крик раскается — прощать его нельзя. Это не вина Алекстразы, что мир так жесток, что доброта и сострадание, любовь к жизни и неприятие насилия в нем оборачиваются большим злом, чем малодушное желание устранить источник проблемы, не дав ему шанса на исправление. Это проклятый, безумный, забытый титанами Азерот — и здесь приходится выносить смертный приговор врагам. Иногда все-таки приходится… Иногда убийство — это самый правильный выход. Этас взял Хатореля за руку и переплел свои пальцы с его. Он не будет предотвращать пророчество. К троллям Волшебницу, пусть ее убьют чародеи Роммата. Может быть, это тоже — меньшее зло. Прости, наставник. Мне жаль, Алекстраза… Этас — не красный дракон. Он глупый и слабый эльф, и у него больше нет сил верить, что чье-то миролюбие может спасти жителей Азерота от самих себя. — Трольский бубен мне в печенку, я думал, копыта откину! Хаторель, живой и здоровый, сел и яростно потер голову, будто хотел почесать свои мозги, а потом принялся осматриваться. — А где… А ты чего… Ты у двойника этому научился? Меня пугает, когда на меня так смотрят! — проворчал он, скрывая смятение. Этас повис у него на шее, и никакая сила в мире не смогла бы сейчас отлепить его от воскресшего друга. Хаторель, в десятый раз повторив, что чувствует себя превосходно, рассказал, как ему привиделся Красный Журавль, рассказывающий о надежде, а потом какая-то магия, похожая на Свет, вернула его в реальность. Этас поддакивал ему, нервно смеялся, соглашаясь, что определенно был смысл доверять Небожителям организацию столь важного мероприятия: охрана подкачала, зато запасной план на высоте. Ощущение счастья и безграничной радости внезапно схлынуло, оставив после себя… нет, не опустошенность, а просто легкое ощущение потери, словно веселый праздник закончился чуть раньше, чем все нагулялись вдоволь. — Надо леди Джайну искать, — напомнил Хаторель. Этасу совершенно не хотелось думать о ней и вообще о делах сейчас, но он отвесил себе мысленного пинка — что это за безответственность? Они поспешили в зал суда, но там Джайны уже не было. Рыжий послал ей вестника — она не ответила, а сама птичка полетела в сторону и вниз. Значит, Джайна находилась на нижнем этаже или снаружи Храма и была чем-то занята. Хотелось надеяться, что не убийствами. Хаторель предложил разделиться и послать вестника, как только кто-то обнаружит леди Праудмур. Этас, совсем недавно наблюдавший его смерть, совершенно не хотел терять его из поля зрения, но друг уже развернулся и поспешил к лестнице. Этасу ничего не оставалось, как повернуться в сторону выхода из Храма. Он обежал тренировочную площадку монахов, осмотрел террасу с летающими ездовыми животными, несколько раз спрашивал у встречных, не видел ли кто главу Кирин-Тора. Видели многие, но в разное время, и направление указывали тоже различное. Тралла и Кейлека тоже не было видно, что внушало надежду, что они рядом с ней и удерживают ее от глупостей. На бегу рыжий заметил на периферии зрения серебристую вспышку — взмах крыла магического вестника. Этас остановился и подставил ястребу запястье, но опоздал, тот уже растворился в воздухе не дождавшись ответа. «Хаторель, это твой вестник был? Ты нашел Джайну?» Друг ответил быстро. «Нет, не мой. На первом этаже ее нет, в подвальных помещениях тоже, но я еще не все осмотрел». Да где же носит эту демонову Волшебницу?! Она уже договорилась со своим двойником или сражается? А может, они на пару сейчас пытаются войну развязать? В конце концов, он заметил в толпе огненную шевелюру своего двойника и побежал посоветоваться с ним. Этас спешил к нему, а его взгляд выцеплял все новые детали происходящего. Он увидел Джайну: ее платье было выпачкано кровью, глаза светились магией, лицо перекошено от гнева, а пальцы складывались в жесты для боевых заклинаний ледяной школы. Безуспешно. Значит, кор’кронское устройство уже активировано. На лице стоящего рядом с ней Кейлека было недоумение, Тиранда смотрела куда-то вдаль, бронзовая драконица в облике гномки Хроми выглядела обиженной и возмущенной. Похоже, первой жертвой безумия Джайны должна была стать она. Вот только конфликта с Бронзовой стаей Кирин-Тору не хватало! Три талассийских чародея, вроде бы наблюдавших сцену лишь с легким любопытством, занимали удобные для нападения позиции. Двойник Этаса смотревший на Джайну, и потому не заметивший его приближения, начал медленно отходить от нее. Этас хотел было на бегу крикнуть ему, чтобы остановился — как только между ним и Джайной будет достаточное расстояние, устройство перестанет действовать на нее, и она сможет нанести удар. Возможно, Красный Журавль воскресит и ее жертв тоже, но конфликт закрутится, и потом, когда все выйдут за пределы территории Храма, начнется новая война. Дальнейшее происходило так быстро, что Этас не успевал вовремя заметить все, что происходит, и за всеми уследить. Талассийский маг шагнул в сторону, открывая взгляду Этаса Верису. Та, сощурившись, смотрела на его двойника. Заподозрила подмену? Вспомнила, что видела его сегодня в другой мантии? Вериса повернулась к одному из своих Бесцветных, указывая на этасова двойника и готовясь отдать команду. До нее, скорее всего, уже не доставало кор’кронское устройство, поэтому рыжий кинул чары немоты. Не мешайся, пожалуйста! Этас вытащил из кармана Слезу син’дорай — этот момент он продумал заранее. Пусть Вериса переждет этот период в Элун’аране, меньше глупостей натворит. Джайна в прошлый раз воплощала безумства именно с ее помощью. Надо было всего на мгновение коснуться артефактом Верисы, но со следопыткой проделать подобное не так-то просто. Кузина резко развернулась, когда Этас был всего в шаге от нее, ударила локтем по его руке и выбила Слезу, так и не коснувшись ее. Инерции движения Этасу хватило, чтобы уронить Верису на землю. Слеза далеко не откатилась, лежала рядом, но Вериска брыкалась, не позволяя рыжему до нее дотянуться или сплести заклинание телекинеза. Она была в хорошей форме, но из всех сестричек Ветрокрылых всегда оставалась самой худенькой, справиться с Этасом быстро у нее не получалось. — Слезь с меня, извращенец, — прошипела она, чувствительно врезав ему по ребрам. Прежде чем рыжий успел ответить, Вериса вдруг сжалась в комок, а потом превратилась в маленькую обезьянку. Этас одной рукой крепко, но аккуратно, чтобы не раздавить, прижал ее к себе, а другой схватил Слезу. Через мгновение обезьянка перенеслась в Квель’Талас, а Этас, поднявшись, увидел Весару и застывшего в Ледяной глыбе следопыта Бесцветных. Похоже, Весара только что спасла ему жизнь. Она мрачно усмехнулась в ответ на его «спасибо». Джайна, Кейлек и Хроми все еще были заняты своими беззвучными разборками, не обращая внимания на происходящее. Точнее, Джайна отбивалась от пытающегося обнять ее Кейлека, а Хроми переглядывалась с Тирандой. Некоторые из присутствующих удивленно пялились на него и Весару, талассийцы бездействовали. Великий магистр говорил, что без приказа Этаса они не нападут, но рыжий опасался, что они решат перестраховаться. Этас выдохнул и послал вестника Траллу. Он хотел было подойти к Джайне, тоже попытаться ее успокоить, и в этот момент заметил на земле матово поблескивающий диск с рычажком — кор’кронское устройство. Этас удивленно вскинул взгляд на своего двойника: зачем же он оставил ценный предмет без присмотра? И заметил, что тот, с деланным любопытством оглядываясь по сторонам, плетет огненное заклинание высокой концентрации. Не отказался от своего плана убить Джайну, когда у Этаса будет твердое алиби! Благодетель, троллья бабушка его поцелуй! Рыжий кинул в него чарами немоты — успел только потому, что двойник хотел одним ударом наверняка пробить все возможные щиты и убить архимагиню. Плетение прервалось, и двойник бросил на Этаса разъяренный взгляд. Теперь, когда они стояли уже достаточно близко друг к другу, многие уже заметили, что Этасов тут двое, и значит, один из них опасен. Рыжий поспешил к своему двойнику, чтобы увести его отсюда, заодно продемонстрировав всем, что они оба мирные. — Некоторых жизнь ничему не учит, — с невыносимо знакомой едкой интонацией прокомментировал двойник и растворился в воздухе. И хвала Солнцу, одной головной болью меньше. Этас обернулся к Джайне и облегченно выдохнул: к ней уже подбежал Тралл, почему-то в сопровождении короля Вариана. Шаман взял Джайну за руку и попытался что-то сказать, но, разумеется, его никто не услышал. Этас проскользнул к ним ближе, незаметно поднял и выключил устройство. Все были заняты наблюдением за молчаливой перепалкой, и на него никто не обратил внимания. Ну как, не обратил — не прореагировал. А вот в том, что Джайне кто-нибудь обо всем потом доложит, Этас почти не сомневался: вот замороженный верискин следопыт, например, куда-то подевался — наверняка спрятался и шпионит. Надо будет потом придумывать убедительное объяснение или честно признаваться про пророчество. Осознав, что снова способна говорить и колдовать, Джайна принялась давить магической энергией и орать. Досталось всем. Вариану — за то, что не позволил Траллу казнить Гарроша еще в Оргриммаре. Хроми — за отказ немедленно найти беглецов или организовать Джайне встречу с главой Бронзовой стаи. Кейлеку и Тиранде — за то, что отказываются поддержать ее. Отсутствующим здесь Тажаню Чжу и Бейну досталось за плохую организацию суда и охраны и за защиту маньяка. Траллу — за то, что в свое время притащил Гарроша в Азерот, а потом назначил вождем. Собственно, шаману досталось больше всех, за все грехи Гарроша. «Не ссорься с ним, ему еще тебя успокаивать!» — подумал Этас. Светло-зеленое лицо Тралла приобрело болотный оттенок: наверно, это было признаком гнева. Надо ее переключить, пока совсем его из себя не вывела. — Сколько страсти, — язвительно протянул Этас Джайне на ухо. Длинноухая Тиранда, конечно же, услышала, драконы тоже, зато остальные не узнают, как он подло подрывал авторитет главы Кирин-Тора, нарываясь на нее. — Полегче, Джайна, шаман женат. — Не лезь! — рявкнула она, повернувшись к нему всего на пару мгновений. Этас вовсе не желал услышать в свой адрес порцию безумных обвинений, но тот факт, что от него попросту отмахнулись, как от надоедливой незначительной букашки задел его самолюбие. Он тут Азерот от нее спасает, а она даже не рассматривает его как противника! Однако уловка возымела желанный эффект: Тралл воспользовался перерывом в обвинениях, чтобы успокоиться. Быстро он, не иначе применил какую-то шаманскую технику медитации. — Джайна, мы же договорились, — мягко пробасил он. — Мы обязательно вернем Гарроша! Джайна в ответ послала его далеко и надолго и, отойдя на шаг, сложила пальцы в исходную позицию для чародейского потока. Этас бросил в нее чарами немоты — с такого расстояния попасть нетрудно, — и вот теперь-то она обратила свой гнев на него. Находиться под ее сверкающим арканной энергией взглядом было жутко. Огонь Скверны в глазах соплеменников, впервые увиденный им в Квель’Таласе, не пугал тогда Этаса столь сильно. Очень хотелось сказать ей что-нибудь вроде «Давай сейчас вернемся в Даларан и спокойно поговорим», но Этас боялся подставить под удар находившихся там Похитителей Солнца. Здесь, по крайней мере, их подстраховывают талассийские маги, хотя с великого магистра станется и от Сурдиэля потребовать боевой готовности. Можно было порадовать ее новостью о смерти предателя-Талена, но вдруг такая кровавая радость только подстегнет ее жажду отомстить всему миру? Этас с безнадежной тоской покосился на возвышающуюся над ними громаду Храма. Вот сейчас еще одна порция блага от Небожителей не помешала бы — например мудрость от Нефритовой Змеи. Что сказать этой девице, чтобы она угомонилась? — Твои интриги, — прошипела Джайна, как только чары немоты спали, — у меня уже… Она взмахнула рукой, чтобы показать, где именно у нее означенное явление, и Тралл ловко перехватил ее запястье и развернул чародейку к себе лицом. Тонкая женская ручка в его зеленой лапище смотрелась пугающе хрупкой, но орк не обманывался кажущейся беззащитностью своей противницы, выигранные секунды не терял попусту. — Джайна! Клянусь, я найду Гарроша, где бы он ни был. И убью его! — грозно и решительно объявил он. Разъяренное выражение на лице чародейки сменилось… каким-то другим. Этас никак не мог уловить ее настрой, но скорее всего, это были настороженность и подозрительность. Тралл, вдохновившись тем, что нащупал нужный рычаг, продолжил развивать тему. — Гаррош не хочет учиться ничему хорошему. Я убью его сам. И никто мне не помешает. Произнося последние слова, он покосился на короля Ринна, но тот сделал каменное лицо и вообще принял вид человека, которого происходящее не касается совершенно. Хорошо хоть не вмешивался, подстегивая джайнину кровожадность. — Я… тебе верю, Го’эл, — медленно произнесла Джайна, назвав орка его шаманским именем. Он улыбнулся и выпустил ее руки из своей хватки. Она устало прикрыла глаза, а когда снова открыла, сияние тайной магии в них погасло. — Мне нужно отдохнуть, — проговорила Джайна и, красиво взмахнув белыми локонами, свалилась в обморок на руки жениху. Этас, вымотанный сегодняшними событиями, с удовольствием последовал бы ее примеру, да ловить его было некому — разве что только сильного мужчину с большим мечом посмущать. Он, вежливо расшаркавшись с присутствующими, побрел по направлению к домику, отведенному под нужды кирин-торцев. По пути послал вестников Хаторелю, Сильване и Роммату, сообщая, что все закончилось, Волшебницу угомонили. Первым двум намекнул, что не против за это выпить. Кузина отказалась, сославшись на дела. Сильвана, наверно, в ярости из-за побега Гарроша, подумал Этас. Во время беготни по Храму он ее не видел: может, сражалась с самой собой, а может — искала способ догнать и убить беглеца. Из воздуха соткался серебристый ястреб. Этас протянул ему руку и тут же залился краской стыда. Совсем забыл о своем телохранителе, а тот теперь с ума сходит, оттого что не может в этой неразберихе отыскать своего подопечного, а тот еще и вестников от него игнорирует. Он ответил, что у него все нормально и сделал себе мысленную пометку выплатить Ворриэлю премию. Все-таки без предупреждения потащил его в опасное место. Тот, вполне возможно, был ранен и как бы даже не убит и снова воскрешен — иначе нашел бы Этаса раньше. Рыжий вздохнул, подумав, что не признается Ворриэлю, что его отсутствие было только к лучшему: не пытался утащить в безопасное место. Как бы Этас спасал Азерот от Джайны, если бы его принудительно телепортировали в Даларан под предлогом «я отвечаю за вашу безопасность, а не за мир во всем мире»? Телохранитель примчался через несколько минут: пожелал убедиться лично, что с Этасом все в порядке. Судя по виду его мантии, точнее, того, что от нее осталось, Ворриэлю пришлось испытать на себе ледяное пламя бывшего Аспекта Магии. Ворриэль не ругался, помня о субординации. Он лишь смиренно попросил смотреть по сторонам, прежде чем бросаться на защиту прекрасной дамы. Этас в ответ долго извинялся, а потом клятвенно пообещал предупреждать, прежде чем ввязываться в опасные авантюры. Потом Ворриэль ушел отдыхать, а вскоре появился Хаторель с двумя бутылками пандарийского вина. Этас, смакуя нежный сладковатый аромат солнцефруктов, пытался осмыслить все, что сегодня случилось. Мысли никак не хотели собраться в голове стройными рядами, постоянно перескакивали с одного на другое. Что же за безумная придурь грозила Азероту? Кого Джайна в итоге обвинила бы в организации побега? И что было бы потом? Кирин-Тор отправился бы сражаться с Бронзовой стаей? Или снова осаждать Оргриммар? Потом Этасу пришло в голову, что его мстительный двойник все-таки очень помог ему сегодня и, возможно, спас Азерот от еще одной войны. Двойнику повезло, что Джайна в своем безумии не догадалась поискать источник немоты или списала такой долгий эффект на воздействие, например, Небожителей. А все-таки жаль, что двойник Этаса так быстро исчез. А то рыжий хотел посоветовать ему не заглядываться на Роммата, все равно отношения с ним — отнюдь не подарок судьбы. Лучше бы обратил внимание на Халдарона. Впрочем, зная себя — когда бы он слушал мудрые советы? Этас вздохнул, глотнул еще вина, и с сожалением подумал, что Вериска теперь на него злится за принудительную телепортацию. Недолго продлился мир между ними — всего три дня, — и Этас сам его первым нарушил. Но что поделать, он еще долго не сможет доверять младшей кузине. Лет двести — пока не повзрослеет и не поумнеет. Этас сотворил вестника Верисе: с извинениями, указанием адреса элун’аранского дома Аллерии и обещанием телепортировать ее в Даларан завтра же. Серебристый ястреб вернулся обратно довольно быстро. Сообщение Верисы состояло из потока брани и обещаний мучительной смерти. По существу же были всего две фразы: «Я в тюрьме в Элун’аране! Вытащи меня отсюда немедленно!».