Со вкусом глинтвейна

Я повернула ключ в замочной скважине и тихонько зашла в квартиру. Прислушалась: тишина мёртвая… А ведь сегодня суббота, родители дома, но не слышно привычного копошения на кухне и болтовни папаши по телефону. Обувь в коридоре свидетельствует о том, что предки всё же дома. Как-то подозрительно. Я тряхнула головой и тут же случайно зашаталась. Чтобы не упасть, пришлось опереться рукой о стену и где-то с минуту так постоять, ожидая, пока пройдёт головокружение. После этого я сняла обувь, разделась и повесила куртку на напольную вешалку. Осталось лишь отыскать родителей и убедиться, что с ними всё в порядке. Из всех немногих комнат в нашей квартире они обнаружились на кухне. Я, признаться, уже забила на них — что они, маленькие, что ли? — и зашла в кухню лишь для того, чтобы захватить чего-нибудь перекусить, но так и замерла недоуменно на пороге. Родители, сидящие за столом и о чём-то тихо переговаривающиеся, дружно обернулись ко мне. Я автоматически попятилась. — Чего вы на меня так уставились? — с подозрением вопросила, переводя взгляд то на сложившую на коленях в замок руки маму, то на отца, задумчиво скрестившего руки на груди. Они переглянулись. Мне это не нравилось, совсем. Настораживало такое поведение: неужто хотят сообщить что-нибудь плохое, да не знают, как? Настороженность переросла в тревогу, уже привычную за последние полтора месяца. — Почему молчите? — не выдержала я тишины. — Говорите уже! Мама вздохнула и как-то сжалась в комок, отчего стала казаться хрупкой и беззащитной. Опустила взгляд и негромко начала: — В общем, Агнессочка, ты уже большая девочка, и… — Да не мямли! — прикрикнула я, исподлобья глядя на женщину. — Кхм, — отец взял ситуацию в свои руки, — мы подумали и решили, что нам будет лучше развестись. Я моргнула, злобно хмурясь и поджимая губы. — Чего? Какое, нахрен, развестись?! Вы совсем с дуба рухнули? Тебе в больнице что, мозги поменяли, мамуль? — язвительно осведомилась. — А как же я? Обо мне вы не подумали, нет?! Ну да, правильно, а зачем?! Вам же нет до меня никакого дела, папочка и мамочка… Я не сдерживалась в эмоциях, ошеломленная этим известием, и просто кричала, кричала, кричала. Злилась, обвиняла родителей во всех смертных грехах, наезжала на мать, горя желанием стукнуть родителей пару раз лбами, чтобы не были такими идиотами. Ну как так можно?! В итоге голос охрип, и я замолчала, потому что слова внезапно закончились. Лишь шумно дышала, буравя взглядом предков. Достали. И чего они, спрашивается, не поделили? Что их опять не устраивает? Общий язык найти не могут? Ха. Ха. Ха. И зачем вообще было жениться? — Успокоилась? — прохладно осведомился отец. — Вот и хорошо… — Агнессочка, — мать закусила губу, — доченька, ты же простишь меня? И взгляд — умоляющий, раскаивающийся, полный сожаления, от которого хочется блевать, потому что бесит. Искренний, но, всё же, противный мне. А ещё только заламывания рук не хватает. Устроили тут драму… И как я раньше жила с такими людьми? Ладно, признаю, отец ещё более-менее нормальный, но мать ведёт себя от-вра-ти-тель-но. — Конечно, мамуль, куда же я денусь, — намеренно сковеркала голос, делая тон таким же тонким и противным, как у матери. — А с жильём что? И меня вы как делить будете, а? С кем и где мне доведётся жить? Очень надеюсь, что не с тобой, мам. Потому что вдруг ты меня на улицу выбросишь, чтобы не мешала устраивать личную жизнь? — хлопнула глазками. Женщина сглотнула, глядя на меня круглыми от удивления глазами. Отец вздохнул и покачал головой, прикрывая веки. — Доченька… что ты такое говоришь? — прошептала она. — Лишь возможный вариант событий, — фыркнула я, раздражённо откидывая прядь волос. — Так что? Папаша откинулся на спинку стула и сообщил: — Ты будешь жить со мной, Агнесса. — М-м, здорово. А ты бухать-то не будешь? Он невесело рассмеялся, и я только сейчас обнаружила «усталые» морщинки вокруг его глаз. И улыбка у него вялая, тусклая и ненастоящая, но почему-то приятная и спокойная. Всё же, мне его даже немного жаль. Не заслужил он такую жену, не заслужил. — Не буду, — пообещал он. — И, думаю, мы снимем себе другую квартиру, не будем мешать твоей маме наслаждаться жизнью, потому что эта квартира вся её, наследственная, — издал смешок. — А у меня уже есть кое-что на примете… Бедный папа. Неужели он решил стать образцом для подражания? Если это действительно так, то я буду очень рада, потому что нормальной семьи и семейных отношений мне всё-таки не хватало. И если он решил исправиться, то лучше поздно, чем никогда. — Что ж, хорошо, — вздохнула я. — Развод так развод. Пофиг. Устало размяв шею, направилась к своей комнате и уже там плюхнулась на кровать, врубила на ноутбуке сериал и стала смотреть, чтобы как-то отвлечься от всей этой суеты. Подробности меня пока что не интересовали, если что, разузнаю позже. А сейчас я просто хочу отдохнуть от всего этого. Отдохнуть… *** Но как бы я ни пыталась от этого сбежать, факт оставался фактом: они разводятся. Точнее, нет, не разводятся — просто расходятся в разные стороны, чтобы не церемониться с судом. Отец объяснил мне, что без суда никак — всё-таки общий несовершеннолетний ребёнок, хотя я и сама это знала. И всего неделю мне остаётся пожить в этой квартире, а потом мы заберём свои вещи и переедем в новое место, в другой, соседний район. — И мне придётся перевестись в новую школу? — поинтересовалась я, хмуро глядя на весенний пейзаж через приоткрытое окно своей комнаты. — Боюсь, что да, — подтвердил папаша, сидящий на краю моей кровати. — Потому что тебе будет просто совершенно неудобно добираться к старой школе. — Ну и что? Зато привычнее. — Да и что-то ничему тебя там не учат… Я перевела внимательный взгляд на мужчину. — Да? А то, что я часами сижу над одним предметом, — это ничего не значит? Тот покачал головой. — Уровень каждого предмета — базовый, этих знаний для поступления в университет будет недостаточно. А в том районе, где я собираюсь покупать квартиру, достаточно много специальных школ с тематическим уклоном. Летом тебе поступать, Агнесса. А на кого? — На программиста, — закатила глаза я. — Ну вот. В твоей школе даже базовых знаний по программированию нет, вы на информатике его не изучаете, так что… Так что придётся попрощаться с дополнительным сном. — Хорошо, я поняла, — недовольно буркнула. — И куда ж ты хочешь меня сдать? — В шестнадцатый лицей, там, насколько я знаю, делается упор на точные науки. — А это где? Отец задумчиво почесал подбородок. — На Бульварной улице. А вот такого я не ожидала. Челюсть едва не поцеловалась с кроватью. Бульварная улица… Это же там учится Рен! И лицей там только один, если я правильно помню. Вот че-е-ерти… Я с досадой хлопнула себя рукой по лбу. Судьба нас специально сводит друг с другом? Эх, Купидон, обрезать бы тебе твои крылышки. — Ладно, — обречённо вздохнула я, осознавая, что развод — это не так уж и плохо. В нём определённо есть плюсы. Одно жаль: с Климой я не смогу видеться так часто, как раньше, но, да, прогулки по выходным никто не отменял. Да и это мой шанс разнообразить жизнь, который нельзя упускать. Никак нельзя. Потому что другого может не предоставиться, значит, надо хвататься за этот. И возможно, всё идёт к лучшему… — Значит, ты согласна. Хорошо, тогда я снимаю квартиру и забираю твои документы со школы, — улыбнулся отец и с этими словами ушёл. Я же осталась лежать на кровати и раздумывать над происходящим, пытаясь разложить информацию по полочкам. Родители расходятся. Мы с отцом переезжаем в другой район. Я буду учиться в одной школе с Реном. И плевать, что там наверняка будет слишком трудно для моего мозга, Рен поможет! Он же любит меня. Неплохо было бы отметить это событие бокалом глинтвейна, тем более что со всеми этими проблемами я и подзабыла о своей традиции — каждую пятницу после школы ходить в кафе. Непорядок. Надо бы возвращать её себе… Я резко поднялась с кровати, переоделась в тонкий серый свитер и чёрные брюки, волосы заколола заколкой-крабом и накинула на себя сверху тонкую тёмно-коричневую куртку. Весна пришла, тепло настало. Двенадцать градусов выше нуля, цветущие деревья, потихоньку распускающиеся цветы и тыры-пыры. Я примерила сапоги на каблуках, прошлась по коридору взад-вперёд. Отлично, не падаю, значит, можно носить. Придирчиво оглядела себя, решила, что у меня получится никого не напугать своим внешним видом, и вышла. Всё же, вдыхать свежий тёплый весенний воздух с примесью дыма и ходить без шапки, не переживая, что ушки замёрзнут, — это круто. А к своему старому любимому кафе я добралась быстро, даже несмотря на обувь на каблуках. Она не мешала, только подгоняла вперёд. Мир потихоньку приобретал краски, хотя на душе было всё же как-то тоскливо, но, в принципе, неплохо. Это уже прогресс. Я плюхнулась за свой излюбленный столик возле окна, привычно захватив меню, пролистала его и довольно ухмыльнулась, обнаружив там свой любимый напиток и любимое блюдо — безалкогольный глинтвейн и смородиновый пирог. Помахала рукой официантке, подзывая к себе, и сделала заказ. Та кивнула и тут же умчалась выполнять. Я же подпёрла голову рукой и стала наблюдать за посетителями. Как и всегда, в основном, здесь была молодёжь, хотя количество клиентов немножко упало, зимой их было больше. Это даже удивительно: обычно во время холодов люди предпочитают сидеть дома и не вылезать, зато весной, когда тепло, они нападают на кафешки. Система сломалась? — Ваш заказ, — сообщила улыбчивая официантка, ставя поднос с бокалом и блюдечком, на котором лежал кусок пирога. Я кивком поблагодарила её и налетела на еду, по которой соскучилась за такое долгое время. Сделав глоток глинтвейна, почувствовала, как горячая жидкость растекается по горлу и согревает изнутри. А пирог… м-м, ням-ням. Без скидки, правда, но это ничего. Взгляд совершенно внезапно зацепился за знакомую фигуру в чёрной толстовке и синих джинсах. Я едва не поперхнулась от неожиданности, а сердце застучало в бешеном ритме. Рен?! Но тут же протёрла глаза и снова уставилась на то место, где стоял, как мне казалось, мой ненаглядный. Его там уже не было. Я разочарованно вздохнула: показалось… И ко всему прочему, по окну застучали капли дождя. Этого-то как раз и не хватало. А ведь день так хорошо начинался… Мелкий дождик пустился с новой силой, бешено и агрессивно стуча по стеклу. Ещё и разыгрался ветер, как-то печально раскачивая деревья за окном. А я ведь знала, знала, что он пойдёт, — и умудрилась забыть об этом. Совершенно вылетело из головы. А теперь вот я заперта здесь надолго, потому что не возвращаться же мне по дождю? А хотя… «В семнадцать лет серьёзность не к лицу…» Я положила на стол деньги, оделась и под странными взглядами посетителей вышла на улицу, быстро соскочила с порога и выбежала под дождь. Тёплые капли тут же поспешили атаковать меня. А я что? Я просто шагала под дождём, ухмыляясь в ответ на удивлённые взгляды прохожих. Один мужичок, очень уж напоминающий бомжа, накрывающийся сумкой, даже взглянул на меня из-под чёлки, обругал мою безрассудность: «Ничего не соображаешь, дура…» — и пробежал мимо. Я даже не успела показать ему в лицо фак, а ведь хотелось. Домой я не спешила. Сначала побродила по почти опустевшему городу, полюбовалась боязливыми людьми под зонтиками, прошла случайно мимо дома Климы, даже задумалась на минутку: не зайти ли к ней? Но решила, что слишком большая честь для неё так часто видеть меня в гостях, и побежала, наконец, домой, по пути столкнувшись лбом с одним типом — Деметрием. Тот быстро поднялся, отшатнулся от меня, как от прокаженной, пробормотал что-то о «грёбанных лесбиянках» и обошёл десятой дорогой. Да, наверняка Клима тогда на уроке произвела на него сильное впечатление, раз он так шарахается меня… А всё-таки даже немножко обидно, потому что доселе это чудо недолюбливало лишь мою соседку по парте. Я обречённо вздохнула, натянула на лицо ухмылку и, наконец, без препятствий добралась домой. Неплохой выдался поход в кафе.