Со вкусом глинтвейна

Неделя пролетела как-то слишком быстро, хотя вначале время ползло, как улитка, а я вся была как на иголках и не могла дождаться, когда ж уже она закончится. И от этого время шло ещё медленнее, словно мне назло. А мне не терпелось поскорее съехать от несносной матери, подальше от её противной заботы. Честно говоря, немножко пугала эта будущая новая жизнь, но я успокаивала себя: «Так правильно». Ну, а развлечься мне было чем: ничего не может быть интереснее, чем наблюдать за родителями, которые не ладят. Мама всячески ухаживала за отцом, точно пытаясь исправиться, но тот не вёлся, оставаясь суровым мужиком. — Миш, у тебя дырка на штанах. Давай я зашью? — Не надо, я сам. — Миш, я тебе вещи постирала… — Спасибо, я не просил. — Мишунь, я тебе покушать приготовила, печённую картошку, как ты и любишь. — Сало забыла положить на картошку. — Миш… — Оставь меня в покое, падшая женщина! Весело же, правда? Мне тоже так кажется. Предавшая мужа жена пытается загладить свою вину… Неплохая статья вышла бы. Может, в журналисты податься, м? Нет, ни за что не променяю своё любимое программирование. А ведь мне ещё предстояло как-то объясниться с Климой и Реном. Насчёт первой можно не переживать, с ней всё просто, а вот что делать с Реном, с которым мы якобы расстались раз и навсегда? То есть, нет, что делать, понятно: разговаривать, но выглядеть это будет абсурдно. Не хватало ещё, чтобы он подумал, что я соскучилась по нему и решила вернуться. Это, конечно, так, но не совсем… Я шумно вздохнула и перевернулась на другой бок в кровати. Настенный календарь показывал, что сегодня воскресенье, двадцать седьмое марта. Чёрт, а совсем недавно был февраль. Жутко даже, до чего же быстро проходят дни. Ужас просто. Лежать надоело, поскольку этим — внезапно — я занималась уже пять часов. Проснулась в восемь утра, а сейчас час дня. Неплохо бы выпить кофе и придумать, как объяснить сложившуюся ситуацию двум людям. А, впрочем, чего тут думать-то? Я неохотно поднялась и прошлёпала босиком на кухню, набрала воды в электрический чайник и включила его. Он тихо зашипел, как змея на добычу. Да-а, хорошее сравнение, Несса. Ничего более бредового не придумала? Нет. Прискорбно. Надо бы постараться. Чайник закипел довольно быстро и щёлкнул, оповещая о любезно выполненной услуге. Я заварила крепкий кофе и отхлебнула глоток. Улыбнулась, наслаждаясь его отменным вкусом, и покрутила в руках телефон. Сердце билось чуть-чуть быстрее обычного, а я в предвкушении ожидала, когда же отец покажет мне нашу новую квартиру. Это должно произойти сегодня — он должен позвонить с минуты на минуту и сообщить, куда идти. И я ждала звонка. Вздохнув, сделала ещё один глоток, и тут же раздался телефонный звонок. Я быстро отставила чашку и взяла его в руки. «Папа» — высветилось на дисплее. Я нетерпеливо провела пальцем по экрану, тем самым принимая вызов. — Да, — ответила чуть дрожащим от нетерпения голосом и тут же прочистила горло, стараясь скрыть волнение. — Собирайся и приезжай на улицу Краснова. Я буду ждать тебя на остановке. — М-м, ладно. — Как добраться, знаешь? — Троллейбусом проехать шесть остановок, потом пересесть на восьмой автобус и выйти на Краснова? — Умничка. Жду. И гудки, гудки, гудки… Я вздохнула, быстро допила кофе и быстро накинула на себя первую попавшуюся на глаза одежду. Белая вязаная туника и чёрные брюки? Пофиг, нет времени на прихорашивания. Провела расчёской пару-тройку раз по волосам — вот уже и они в порядке. Накинув на себя куртку и обувшись в чёрные кеды, выскочила из квартиры, закрыла дверь на замок и побежала к месту назначения. Добралась туда, к счастью, успешно. В троллейбусе было пусто, не пришлось стоять, а в автобусе один молодой человек уступил мне место. Даже познакомиться попытался, только мне сейчас не до этого было. Однако, я его даже не отшивала, сам потерял интерес ко мне, что неудивительно, учитывая мои односложные и быстрые ответы на его вопросы. Автобус, наконец, остановился, и я вышла из него. Сделала вдох-выдох, унимая безумное сердцебиение, более-менее успокоилась, отыскала взглядом на остановке отца и направилась к нему. Любопытство на пару с лёгкой тревожностью продолжали грызть меня. Всё бы отдала, лишь бы избавиться от этих надоедливых спутников. — Ну что, идём, — кивнул папаша, и я раздражённо цокнула языком, чувствуя себя героиней какого-то тупого банального женского романа. Вот что за жизнь?! Путь проходил в тишине и молчании, а я отчего-то постоянно то и дело спотыкалась, один раз даже едва не упала. Чёрт, какие-то скользкие кеды. Не могла я купить себе нормальные? Не могла, потому что обратила внимания на их красоту — чёрные, с шипами и заклёпками. А теперь страдай, дура. Поворот направо — и вверх. Переход дороги на светофоре, путь мимо стриптиз-клуба с одной стороны и борделя с другой, поворот налево, затем прямо-прямо, проход мимо школы-интерната — и мы на месте. А район вообще известный: его в народе называют Площадью пяти углов. Остановились мы возле неприметного на вид трёхэтажного дома, зашли в подъезд и поднялись на последний этаж, где моим глазам предстал длинный и узкий коридорчик, в котором разместилось с десяток квартир. И все похожие внешне, как две капли воды, как идентичные копии: коричневая дверь с глазком и со звонком на стене справа. Интересно, а звонят они все тоже одинаково? Надо бы проверить, познакомиться с соседями… Эх, это всё-таки свершилось. Отец остановился перед дверью с номером «27» и открыл ключом, после чего пропустил меня внутрь. Я довольно неуверенно и осторожно прошла в квартиру и оглянулась по сторонам, оценивая новую обстановку. В принципе, неплохо: симпатичный холл с кучей межкомнатных дверей, пока неизвестно куда ведущих, прямо по пути — кухня. А ремонт тут точно давно не делали, и его не мешало бы сделать в ближайшем времени, потому что смотреть на обшарпанные одноцветные обои на стенах не очень-то приятно. Деревянное окно на кухне не мешало бы заменить на пластиковое, но, в принципе, тут очень даже ничего. С потолка краска не сыпется, и то хорошо, да и тараканов не видать. Слава тысячи чертям, интерьер не в стиле хай-тек. Кажется, стиля вообще нет, и это несказанно радует. Я потянулась и зевнула. А в следующий миг почувствовала, как рядом со мной что-то мурлыкает и трётся о мою ногу. В этом комке шерсти я узнала нашего кота Визиря, который так с нами и остался жить. А я-то о нём совсем позабыла в последнее время. Он не простит меня за это. Никто меня не простит. Ужас просто. Я взлохматила волосы рукой и стала дальше исследовать квартиру. Ванная комната неплохая. Обложена светлой плиткой, с белой ванной, умывальником, над которым разместилось квадратное зеркало, унитазом и стиральной машиной. А на стене ещё и бойлер висит. Эх, это, конечно, не заменит старую добрую колонку, но лучше уж так. Размером, в принципе, не отличается от ванной в той квартире. Так, это у нас первая и единственная дверь справа от входной двери. А слева от входной — ещё три двери. Что у нас там? Первая — мужская комната. От обычной комнаты ничем не отличается, кроме цветовой гаммы: вся она в серо-чёрных тонах. Тут даже полочка есть с небольшим объёмным телевизором, комод, в котором ожидаемо обнаружились журналы с голыми тётками типа «Playboy», окно и простая односпальная кровать. А ещё тут воняло потными носками. Фи. Средняя дверь — гостиная, значит, или что-то наподобие этого. Пол деревянный, покрытый леопардовым ковром. Справа от двери разместился старый мягкий диванчик, напротив него — коричневая тумба с современным телевизором, который, однако, всё же чуть толще и уже, чем плазменный; слева от неё — старый гардероб со скрипящей дверью, а справа — этажерка с весьма неплохими, но скучными книгами. Телевизор даже показывает пятьдесят шесть каналов, среди них есть и детские, как ни странно. А из окна, что расположили на стене напротив двери, видно улицу. Хотя я предпочла бы больше любоваться садом. И сумка с нашей одеждой тут как тут… И третья дверь — комната для меня. А тут даже ничего так: светло-коричневые обои на стенах, обшарпанные местами и тут (думаю, плакаты моих кумиров это идеально скроют), тёмно-красный ковёр на полу, письменный стол и ноутбук на нём, сверху — полочка для книг, двуспальный диван, тумбочка для вещей, широкое окно с белым тюлем… Неплохо. Диван оказался неожиданно удобным — пружинистым, на нём и попрыгать чуточку можно было. Бардак тут, правда, творится, но это поправимо. А вообще, прелесть, одним словом. Закончив осматривать новое место жилища и даже разложив свои вещи по местам, я направилась на кухню. Отца там не было, он копошился на балконе, дверь на который тут же, в кухне. И чего он там делает? Не лук сажает, случайно? Он это любит… Хмыкнув, я открыла холодильник, достала оттуда яблоко и принялась грызть; нормальную еду есть не хотелось. Итак, краткий анализ событий: мы с отцом перебрались в новую квартиру. Квартира мне понравилась. И гениальный вопрос: что теперь? Сообщить Климе об этом? Надо бы. А Рен… А ему сюрприз устроить, что ли? Преждевременный, даже до первого апреля. А что, неплохая мысль. Лишь с подругой придётся поморочиться… Ладно. Я вернулась в свою комнату, где оставила свой телефон, взяла это чудо техники и набрала знакомый номер. — Привет, — быстро выпалила сразу, как только взяли трубку. На той стороне даже не успели сказать «алло». — Поговорить нужно, срочно. — Эм-м. Окай, будь любезна, назначай место и время встречи. Я вздохнула, покосилась на зашедшего в мою комнату мурлыкающего кота и назначила: — Центральная улица, через полчаса. — Без проблем. Я нажала на «отбой», ещё раз вздохнула и побрела на встречу, предварительно сообщив бате, куда намылилась. Так, чтобы не волновался, не искал, не звонил. А то мало ли… *** — Итак, выкладывай, какое у тебя ко мне дело, — по-деловому приказала Клима, поправляя воротник белой блузки, выглядывающий из-под распахнутого настежь бежевого пальто. Ей, однако, строгость не подходила, вот совсем; да и одежда плохо сочеталась с цветом волос. Я спрятала руки в карманы, бросила мимолётный взгляд на прохожих и сообщила: — Мы переехали, и я теперь буду в другой школе учиться. Прошу понять, простить… — И похоронить? — иронически отозвалась девушка, доставая сигарету и прикуривая. Я недовольно дёрнула её за прядь волос: и чтобы не умничала, и чтобы не курила. Поморщилась от дыма и прикрыла нос рукой. Юмор-то она определённо мой перебрала. И не стыдно? Похоронить, блин… — Нет, жить я ещё хочу, — вздохнула, хмуро отбирая сигарету и выбрасывая в ближайшую урну. — И вообще, я серьёзно. — А я тоже серьёзно, — пожала плечами Клима, никак не реагируя на лишение сигаретки. — Ну что мне с того, что ты переезжаешь? Обидно, конечно, что доставать и будить некого будет, но жизнь на тебе не заканчивается. Или ты думаешь иначе? — Заткнись, будь добра? — любезно попросила, в шутку приставляя лезвие ножа к её шее. Она отмахнулась от меня. — А ты будь добра отстань со своим ножом. Тоже мне, убийца тут нашлась… Я фыркнула и спрятала нож обратно в карман. С наигранной обидой прокомментировала, засовывая руки в карманы и глядя на такое голубое небо: — Не ожидала я от тебя такой чёрствости, не ожида-ала. — А чего мне печалиться? — искренне непонимающе поинтересовалась Клима, закуривая новую сигарету и выдыхая мне дым в лицо. — Ты же будешь по-прежнему в этом городе, будешь звонить мне и писать, приходить в гости… Кулак попал точно в цель — в её живот. Легонько так; ибо нефиг меня травить. — А не многовато ли чести? Клима закашлялась, глядя на меня как на врага народа. Что, не пришёлся по вкусу удар? — Не, в самый раз. Скажи только новый адрес, сделай милость. — Потом… как-нибудь, — отмахнулась я. — Если посчитаю нужным. Налетевший лёгкий ветерок ласково потрепал меня по голове и вырвал сигарету из рук Климы, точнее, она сама её любезно выронила под «приказом» ветра. Я ухмыльнулась. Даже сама природа намекает, что ей стоит бросать курить. А ей хоть бы что, даже не чертыхается. Темы для разговора потихоньку заканчивались, точнее, нет, не так: мне надоело их искать. Поболтали полчасика — и хватит, да. И батя, небось, заждался меня дома. А ещё нужно провести генеральную уборку, приготовить еду… Уф. — Мне пора, — сообщила я, глядя на время на дисплее телефона. — Домашнюю работу делать, да и морально подготовиться к новой школе, новому окружению и тыры-пыры. В общем, пока. Бросив на собеседницу прощальный, полный скорби и сожаления взгляд (притворный, конечно), помахала ручкой и с драматическим вздохом эпично ушла в закат с высоко поднятой головой. Не в буквальном смысле, конечно, потому что какой закат в три-четыре часа дня? Но звучит ведь красиво. А дома меня ждут дела и любимый кот. И завтрашний день с новой школой тоже ждёт.