Со вкусом глинтвейна

Просыпаться в новом месте было необычно и как-то даже… приятно? Радость от переезда уже поутихла, сменяясь обычным равнодушием, спокойствием, но впечатление ещё осталось. Впечатление, предвкушение… Одно огорчало: учиться я буду в параллельном классе, потому что в классе Рена свободных мест не осталось, но батя говорил, что какие-то уроки — общие, то есть два класса объединяются. Проснулась я, как ни странно, легко, без труда, даже не возникло желания забросить звенящий телефон куда подальше. Проснулась — и уставилась взглядом в потолок, первую минуту пытаясь понять, почему он какой-то другой. Из головы напрочь вылетело, что я теперь живу в новой квартире, что родители разошлись… Причина была проста: мы с батей вчера отмечали начало новой жизни. Бутылка вина закончилась удивительно быстро. А ведь говорил он, что бухать не будет… Как же так получилось, что это были пустые слова и он ещё и меня уболтал на празднование? Хороший ведь вопрос. И как я могла согласиться? А пьянка была, кажись, до двух часов ночи, с учётом того, что вставать мне в половину седьмого. Бр-р. Я закуталась в одеяло и отвернулась к стене, ощущая привкус тухлости во рту. Исчезло желание идти в новую школу, исчезли предвкушение и восторг от переезда на новую квартиру. Как никогда сильно захотелось вернуть всё старое и привычное, в особенности Климу. Чёрт, и как я буду в лицее без сонного часа? А если вырублюсь прямо на уроке? Я тяжело вздохнула, отбросила одеяло и решительно встала. Нельзя сожалеть, я сама на это согласилась. Возможно, будет трудно поначалу, но ничего, привыкну. В порядок я привела себя быстро, оделась тоже быстро и даже нормально: белая блузка и сверху пиджак, колготы, школьные чёрные шорты. Кушать было нечего, поскольку вчера я не была голодна и не успела что-либо приготовить, поэтому пришлось сейчас перебиться бутербродом; благо, его было из чего сделать. Портфель я тоже собрала мигом, проверила, ничего ли не забыла, взглянула на время, поняла, что всё равно опаздываю, и пулей понеслась в школу. Как пройти, я разузнала ещё вчера, вызубрила и уже сейчас летела по дороге. Во рту уже пересохло, я чуть ли не падала с ног, меня едва не сбила машина, обругал ещё один бомж (чёрт, я не виновата, что случайно отфутболила его коробку с деньгами!) — зато я добралась до школы за две минуты до звонка. Стоять перед дверью классного кабинета, думая: «Быть или не быть? Зайти или прогулять?» — можно было вечно, но время шло… И я приняла разумное решение: быть. Перекрестившись на всякий случай, толкнула дверь и зашла в класс. О, это чувство, когда на тебя устремляются взоры каждого до единого человека… Чувствуешь себя кино-звездой или даже королевой школы, если такие всё же существуют. И что делать, когда на тебя обрушивается такое внимание? Правильно, улыбнуться голливудской улыбкой и сесть за свободную парту. — Эй, тут вообще-то занято, — донёсся голос с парты позади. — Кем? — Королевой класса, и она терпеть не может соседей, — усмехнулся кто-то. Я фыркнула, провела рукой по волосам и откинулась на стул. — А придё-ётся, — протянула, скрещивая ноги. Сзади раздался тяжёлый вздох, а я тем временем достала учебник с тетрадкой из рюкзака и положила на парту. До звонка оставалась одна минута. Чем бы себя занять в это время? .. А, ничем. Поздно я спохватилась. Воцарилась тишина, все расселись по местам… Учителя нет, королевы класса тоже нет. Неужто она решила не прийти сегодня? А может, стряслось чего? Заболела? Плохо себя чувствует? И такое ведь возможно… Жаль немного, если так. А может, просто опаздывает? О, последний вариант оказался верным. Уже через миг дверь распахнулась, в неё просунулась башка с волосами странного цвета, а затем и тушка. И, конечно же, это нечто направилось ко мне, как иначе? Так, дайте-ка угадаю, сейчас будет у кого-то истерика? — Ты… Ты чего тут забыла?! О, я оказалась права. — Тебя что-то не устраивает? — Это моя парта! Я иронически приподняла бровь. — Где на ней написано, что она твоя? — На ней с первого класса сидела я, одна. Я закатила глаза. — А теперь будешь сидеть со мной, договорились? — Нет. Ни за что. — Вот и славненько. — Я довольно улыбнулась и протянула руку для пожатия: — Агнесса. Мой жест дружелюбия нагло проигнорировали. — Алиса. И выметайся отсюда, будь добра. — Нет. Ни за что, — повторила я кривляющимся голосом. — Да как ты смеешь?! Ну где ж уже этот учитель? Почему никто не угомонит эту ненормальную? — Слушай, новенькая, лучше действительно пересядь от неё, тебе же спокойнее будет, — посоветовала какая-то девушка. Я отрицательно мотнула головой. Нет, не хочу. Было бы прикольно найти общий язык с этой истеричкой. Ну разве она не стоит особого внимания? Разноцветные волосы — белёсые, с тёмными корнями и рыжеватыми кончиками; повязка на голове в стиле хиппи, растянутая разноцветная вязаная кофта с широкими рукавами, расклешенные голубые джинсы, фенечки на руках… Мило же. Девочка явно старается привлечь к себе внимание. Учитель, наконец, зашёл. Солидный дядька: деловой костюм, очки и, конечно же, залысина на голове, что завершает неизменный образ профессора. Он оглядел класс своими круглыми большими, как у лягушки, глазами, крякнул и нахмурился, остановившись взглядом на моей парте. — Что тут происходит? Алиса, ты чего стоишь? Я и сама вопросительно глянула на девчонку. Та хихикнула, почесала затылок, протараторила: «Уже сажусь» — и действительно села, тихо ругнувшись матом и прошипев мне: — С тобой я ещё разберусь. Учитель довольно кивнул и обратил внимание на меня. — Ты новенькая, да? Представься, пожалуйста. — Агнесса Видаль, семнадцать лет, — буркнула я. Своё второе имя скрыла специально, потому как терпеть его не могла. — Хорошо. Меня зовут Антоний Виталиевич. Начинаем урок… И урок истории начался. Нам рассказывали о Советском союзе: о его образовании, годах существования, политике… И о великом человеке с фамилией Ленин. Хм, в старой школе мы эту тему уже проходили, но, должна признать, тут объясняют всё более доступно. Лицей, да. Спать, конечно, хотелось, веки слипались, но я незаметно продирала их кулаками и продолжала слушать и ждать, когда урок закончится. Интересно всё-таки, черти. Точнее, интересная тема, но не то, как её подают. Да и не спит тут никто, даже телефоном не клацает. Это что же, если меня всё-таки вырубит, я могу стать белой вороной? Как печа-ально… было бы, не будь мне всё равно. *** — Агнесса Видаль. Мужской голос долетал до меня словно сквозь какую-то толстую стену. — Агнесса Видаль! Я поморщилась и дёрнула уголком рта. — Да проснитесь же Вы, наконец! Ого как рявкнули… Я от неожиданности испуганно подскочила, недоумевающе оглядела злое лицо историка, злорадные — учеников, презрительное — моей соседки по парте, зевнула и тихо буркнула под нос: — Чего так орать-то? И кто ж знал, что у нашего Антония окажется острый слух? — Вон из кабинета, — негромко, но мощно, твёрдо. Я невольно присвистнула: нашим бы учителям такой голос командира, а то лишь орать и умеют. Неудивительно, что их никто не слушается, а вот Антоний… Ну совсем другое дело! От его тона невольно пробегается холодок по коже, и ослушаться весьма трудно. — За что? — зевнула я. — За нарушение дисциплины во время урока: сон, пререкания с учителем. Я, конечно, не знаю, какие правила в той школе, откуда ты пришла, но раз уж ты учишься здесь, то дневник на стол и вон из класса. Я пожала плечами, достала дневник из портфеля, подошла к учительскому столу и протянула учителю, после чего послушно направилась на выход под по-прежнему злорадными взглядами остальных. У двери остановилась и колко бросила: — Командовать Вы умеете, а интересно рассказывать — нет. Под смешки некоторых одноклассников толкнула дверь и вышла, напоследок всё же обернувшись и показав кончик языка довольной донельзя соседке по парте. Внешность у неё хиппи, а характер — как у настоящей ТП, только айфона не хватает. Так, главное правило поведения при случае, если тебя выгнали: не попасться на глаза директору, потому что малоприятного разговора с ним не избежать. А где можно спрятаться? Правильно, в женском туалете. Он в этой школе обнаружился на том же этаже, где и наш кабинет, в конце коридора. Вот я и зашла туда. Обустроен он неплохо: служебная комната, чтобы справиться «по-большому», около пяти обычных отделений, умывальник с зеркалом и мылом, пластиковое окно с длинным и довольно широким подоконником, на котором можно посидеть. В воздухе же витает приятный аромат свежести; но где освежитель спрятали? Правда, подоконник прожжён сигаретами и неумело замазан штрихом, но это не страшно, нет, что вы. Я вздохнула и залезла на него с ногами. Надо же, вместилась. Распахнула окно, впуская весеннюю утреннюю прохладу, — всяко лучше, чем эта химия, именуемая освежителем; вдохнула воздух полной грудью и выдохнула. Вдохнула и выдохнула. Весна… Время лирики, романтики, драмы, обострения чувств и всего прочего. Но лично мне этого и зимой хватило… Эх, увидеть бы поскорее одного придурка. Целых три месяца уже прошло с нашего знакомства, однако, и месяц с момента расставания. Месяц я его не видела. Ну и нормально, не умерла. Совсем скоро экзамены, об учёбе нужно думать. Дверь тихонько скрипнула, пропуская в туалет одну более неприятную особу. И какого дьявола Алиса тут забыла? Что её сюда привело и почему именно туда, где я? Совпадение? Не думаю, потому что в сериалах совпадений не бывает. Я тихонько фыркнула и выжидательно уставилась на девчонку. — Чего припёрлась? — Да так, — противно улыбнулась та, — отношения выяснить. — О, правда? И как? — искренне поинтересовалась я. — Не насиловать ли собираешься? А то вдруг ты лесбиянка? Алиса возмущённо отшатнулась. — Что?! Только не говори, что… — Нет-нет, не переживай. Меня девочки, а в особенности такие дуры, как ты, не интересуют. — Ты меня достала!!! Чё-ёрт, ну зачем же так визжать? У меня ведь барабанные перепонки могут лопнуть, да и у кого они выдержат? Я закатила глаза и соскочила с подоконника, когда девчонка подошла вплотную ко мне. Пренебрежительно усмехнулась: — Ну и что ты мне сделаешь? А она взяла и влепила мне пощёчину. Довольно слабо, но я этого всё равно не ожидала, поэтому первый миг просто стояла и хлопала глазами, прикладывая руку к горящей щеке. А потом мило улыбнулась, сделала выпад ногой и красиво дала кулаком в нос, как некогда меня учил мой дядя-десантник. Ответ на ответ, как-то так. — Ты… ты… — Алиса сглотнула, схватившись за нос рукой, и позорно разревелась, после чего выкрикнула: — Я расскажу учителям! Я пожалуюсь папе! У него связи, и тебя выкинут отсюда! Я раздражённо чертыхнулась. Девочка, ты действительно такая тупая? Быстрым движением достала из кармана нож и приставила к её горлу. Расширенные от страха глаза действовали как бальзам на душу и приносили одно лишь наслаждение. — Ты ещё тупее, чем я думала. Вякнешь хоть слово — и попрощаешься с жизнью, — спокойным тоном предупредила и для пущего впечатления чуть-чуть надавила лезвием на кожу. — Поняла? — Д-да, — сглотнула Алиса и поспешно закивала головой; в глазах блеснули слёзы. А в следующий момент она позорно разревелась и убежала, хлопая дверью. Я довольно ухмыльнулась, любовно провела пальцем по лезвию ножа и спрятала его в карман. Оставшееся до звонка время потратила на экскурсию по школе. За первый день хотелось узнать, что где находится, в особенности меня интересовал мед.кабинет: нужно же знать, куда обращаться, если что-то случится с моим здоровьем. Он обнаружился на первом этаже, справа от двери. Я даже попыталась заскочить туда, чтобы хоть одним глазком взглянуть на обстановку внутри, но закрытая дверь не поддалась. Жаль, а так хотелось познакомиться с медсестрой… На втором же этаже разместился спортзал, совсем как в моей прошлой школе. Туда заглядывать я не стала, не хотела мешать проводить урок. А судя по частому глухому гупанью, свисту и крикам, урок эпичный, серьёзный. Заглядывать мне туда было нельзя ещё и по той причине, что мяч обязательно попадёт в меня… Бр-р. А на третьем этаже расположилась библиотека, куда я с радостью заглянула. Правда, не потому что очень хотела взять книгу, а потому что должна была узнать, стоит ли туда вообще соваться, потому что в моей прошлой школе это было рискованно и опасно для здоровья и нервов. Библиотекарша там очень уж злая: если взял книгу и не принёс вовремя, то готовься выслушивать крики габаритной тётки и уворачиваться от летящих в тебя предметов. А тут очень даже симпатично: бордовый тонкий ковёр, стол-кафедра из светлого дерева, висящие на белых стенах портреты гениев мировой литературы, около пяти книжных этажерок, забитых книгами до отвала, широкое окно с вазонами… Весьма просторно, жаль только, читального зала нет, но и это не беда. — Здравствуй, — обратилась ко мне с улыбкой библиотекарша, вышедшая из-за одной этажерки, поправляя пучок из каштановых волос, — ты что-то хотела взять? — Э-э… Нет, я просто заглянула на чаепитие, — ляпнула в лёгкой растерянности, заметив на её столе чайник. Ляпнула, не подумав. И мысленно обругала себя всеми плохими словами. Ну вот зачем ты это сказала?! Позоришь себя, блин… Лучше бы промолчала. Правда, тогда тебя посчитали бы глухой или тупой, но это не страшно и всяко лучше, чем говорить не думая. К моему удивлению, библиотекарша лишь усмехнулась. Мне её усмешка не понравилась, но и плохой эта тётка не казалась. — Ну что же, я не против попить с тобой чаю. Ты новенькая? Я тебя тут раньше не замечала… И чего ты не на уроке? Прогуливаешь? И чего стоишь? Садись, будем чай пить. Я просто стояла, тупо смотрела на эту женщину и нифига не понимала. Она восприняла мою фразу всерьёз? Она действительно приглашает меня на чай? Она со мной разговаривает? Да, Несса, с тобой, потому что больше тут никого нет, да и смотрит она на тебя. И смотрит не как на чокнутую. — Ага, новенькая. Меня Агнессой зовут. А не на уроке, потому что уснула и меня выгнали. Я дёрнула плечами и всё-таки села, съёживаясь и косо поглядывая на библиотекаршу. А она, к слову, вполне симпатичная и достаточно молодая. Лет тридцати на вид, с каштановыми волосами и рубинового цвета чёлкой, голубоглазая, с едва заметными морщинами… Только костлявая немножко и с выпирающими ключицами, что видно благодаря платью на лямках. Оно тоже красивое: тёмно-серое, чуть выше колена, с неглубоким вырезом на груди, обтянутое поясом такого же цвета… И женщина действительно принялась заваривать чай, две маленьких чашки. Влипла… — Понятно всё с тобой, — улыбнулась она, присаживаясь. — Эх, юность, юность… Я в твои годы такой же была. Меня, кстати, зовут Инга. Я тоже улыбнулась, только осторожно и недоверчиво, будто она собирается меня съесть. Хотя, может, оно так и есть? Кто ж её знает? А кажется подозрительной. Вдруг отравит чаем? Пф, ну и почему ты так думаешь? Глупо, не? А чай уже был готов, и Инга любезно протянула чашку мне. — Только сахара нет, извини. Я пью не сладкий, а на чаепития ещё никто не заходил до тебя. Я, неожиданно для самой себя, улыбнулась, прищуривая глаза. — Ничего страшного. И я люблю быть везде первой. С дебютом тогда? Взяла чашку в руки и сделала глоток. Как ни странно, терпкий вкус чёрного чая мне пришёлся по вкусу. И это даже хорошо, что без сахара, потому что тогда было бы не так вкусно. Хм, может, и мне начать пить без сахара? — Спасибо уж, — со смешком ответила библиотекарша, чуть качая головой. — Почему ты перевелась? — Батя так захотел, — пожала плечами. — Да и надеюсь, что эта школа предоставит мне те знания, которые необходимы для моей будущей профессии. — А на кого ты собираешься учиться? — На программиста. Я в одиннадцатом классе уже… Инга удивлённо приподняла бровь. — Тебе так этого хочется? — Ага, — кивнула я. — Это же прикольно, особенно веб-программирование. Верстаешь сайты, создаёшь свои, новые, оригинальные… — Хех. — Инга улыбнулась, допила свой чай в два глотка и поставила чашку на стол. — А у меня была мечта великой художницей стать… Да-да, не смейся. Я всё-таки не удержалась и прыснула. Великая художница? Серьёзно? Неужели известнее самих да Винчи, Пикассо, Репина? Да ну-у… Миссия невыполнима. — И что же стало с мечтой? — поинтересовалась я, допивая последние глотки своего чая. — Мечта разбилась о реальность. — Это как? — Неважно, — улыбнулась Инга; только в улыбке её затаилась грусть. А вот и раздался оглушительный звук звонка на перемену. Как-то слишком быстро, даже поговорить не успели. Что ж за несправедливость-то? Не хочу возвращаться обратно в класс, с большей охотой я бы болтала и дальше — люблю шариться. Но есть такое слово «надо», да? Да. Именно поэтому я недовольно вздохнула, потянулась в кресле и неохотно встала с зевком. Всё-таки надо возвращаться обратно, надо, как бы сильно этого ни не хотелось. На чаепитии хорошо, в классе хуже, никто ж не спорит, но прогулять уроки я ещё успею. — Уходишь? — поинтересовалась Инга. Я угрюмо кивнула. — Ага, пора. За чай благодарю, — усмехнулась. — Он был вкусным. Женщина лишь слегка улыбнулась в ответ, поправляя выбившуюся из причёски прядь волос. Я зачем-то помахала ей рукой и зашагала к двери, а уже там обернулась и бросила через плечо: — Я зайду к вам ещё на чай, когда меня выгонят в следующий раз? — Только специально стараться не надо, — покачала головой Инга, — но заходи. Буду рада. Пам-парам. Вот и появился смысл ходить в эту школу. — Тогда до скорого, Инга, — тихо хмыкнула и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь и вышла. В классе мне некоторые даже были рады. Хотелось бы, чтобы это была Алиса, но, увы, она прожигала меня ненавистным взглядом; зато пару девчонок помахали рукой, а я соизволила улыбнуться им. Остальные же шушукались и косо поглядывали на меня надменно, совсем как эта разноцветная кукла. Ну и чёрт с вами. Я фыркнула, провела рукой по волосам и села за свою парту. Алиса меня принципиально проигнорировала, я принципиально не стала доставать её, только поинтересовалась: — Какой урок? — В расписании смотри, оно на первом этаже висит, — буркнула та, хмуро потирая повреждённый нос, и добавила: — Математика. Я обречённо вздохнула, откинулась на спинку стула и подумала: «Конец пришёл моим скучным будням». Потому что с Алисой, Ингой и здешними учителями скучать мне явно не придётся. А ещё Рен есть. И кто бы знал, что я окажусь настолько права… Уроков было семь, и закончились они в 14:10, почти как в моей старой школе. И по семь уроков, оказывается, тут каждый день. Хорошо хоть по субботам не учимся, да и радует большая пятнадцатиминутная перемена. Вот бы она была во всех школах… Информатика у нашего класса три раза в неделю, здесь ей уделяют большое внимание, даже класс делится на две группы. Что ж, определённо, перевод в эту школу был выгоден для меня. Я устало потянулась, чувствуя себя вымотанной: вот что бывает, если пытаешься вникнуть в то, что не понимаешь. Только мозг сломаешь, потому что он к этому явно не готов. И я свой уже сломала сегодня, пытаясь понять математические правила, формулы и решения заданий. Из раздевалки, где мы оставляли свои куртки, я выходила еле волоча ноги. Портфель на спине казался каким-то каменным, а голова — чугунной, ещё и пульсировала по чёрт знает каким причинам. Уф, только бы это не оказалась снова мигрень. Мимо меня проплыла знакомая мужская фигура, неся за собой приятный запах одеколона. Я невольно втянула его в себя полной грудью. Божественный аромат… Сердце радостно подскочило. Рен? Это Рен? И чего он даже не остановился? А, нет, остановился. Оглянулся, заметил меня, улыбнулся даже и пошёл дальше. И не удивился ведь совсем. Ни привета, ни как дела… Здорово, чёрт растерзай. Ой, значит, просто забей пока что. Потом поймаешь его и поговоришь. И обязательно поговоришь. А сейчас домой пора. И я действительно временно забила на это. Милый дом меня ждёт…