Со вкусом глинтвейна

Утро выходного дня начинается не с кофе, который ты пьёшь с удовольствием и наслаждением, а с громкого, раздражающего мурлыканья над ухом. И это при том, что кошака у нас никогда не было и, по сути, быть не должно… Поморщившись, я разлепила глаза и окинула недоуменным, сонным взглядом лежащий справа от меня, на моей же подушке, светло-рыжий комок шерсти, сверкающий зелёными глазками. Котёнок-подросток. И что он тут забыл, в моей комнате? В неё никому не разрешается заходить, даже котам. Со стороны дверей послышались смешки, которые совсем меня не обрадовали. Поднявшись на локтях, я прищурилась и перевела взгляд туда. И от увиденного захотелось удариться головой о подушку и застонать. Или спрятаться под одеяло и не высовываться. Стоя у дверей, родители обнимались и смотрели на меня; в их взглядах мне мерещились насмешливость и некое злорадство. Мол, «посмотрим, как ты будешь справляться с ним». — И что это значит? — поинтересовалась я, приняв сидячее положение, и покосилась на животное. Родители переглянулись; мама хихикнула. — Одна моя знакомая легла в больницу и попросила присмотреть за Визирем, — пояснила она, наблюдая за своим подопечным. — Эгги, ты же в детстве мечтала о котёнке, правда? — вставил свою лепту папа. От того, как он сократил моё имя, меня передёрнуло, и я скривилась. Пренебрежительно усмехнулась, услышав его слова. В детстве мечтала… Да откуда вам знать, о чём я мечтала? У вас ведь почти никогда не хватало времени на меня. Вы не интересовались: «Несси, о чём ты мечтаешь?», поэтому свои главные желания я говорила сама. И что? Над моими желаниями смеялись, махали рукой и говорили, что нет возможностей исполнять мои капризы. А ведь я мечтала, да. В восемь лет — о красивой кукле, в десять — о маленьком котёнке, которого смогу любить, в двенадцать — чтобы меня любили. Загадывала лишь на Новый год, потому что падающую звезду ни разу не видела. Но ни одно моё желание никогда не исполнялось. А сейчас мне сделали одолжение — исполнили давно забытую детскую мечту и подарили котёнка! Ха. — Уже не мечтаю, — хмуро отозвалась я, разрушая воцарившуюся тишину, и сложила руки на груди. Ядовитые слова автоматически вырывались из моего рта: — Заберите этот комок шерсти от меня. Он мне не нужен. Стоило видеть вытянувшиеся лица родителей. Они хлопали ресницами, растерянно переглядывались, видимо, пытаясь понять, что же случилось с их дочерью, потом с лёгкой опаской смотрели на меня. Ха, только не говорите, что вы раньше не замечали, как я себя веду. Слепцы. Выдумали себе иллюзию идеальности и жили в ней. А что, неужели Новый год заставил вас сбросить маски? Смешно, ей-богу. — Несси, — мягко начала мама, — может, у тебя температура? Раньше ты такой не была… — Раньше вы не замечали ничего, кроме собственного носа, — отрезала я. — И не мешайте мне спать. — Вообще-то уже час дня, — усмехнулся папа. Сколько?! Твою ж налево… Через час меня ожидает «свидание» с Реном. А я ещё даже не встала с кровати, не оделась, не позавтракала (хотя в данном случае уместнее будет применить слово «обедать»), не привела себя в порядок. А ведь могла и проспать. — Мр-р-р? Визирь вальяжной походкой прошёлся по кровати и остановился рядом со мной, после чего обратил свой кошачий вопросительный взор на меня. Заинтересовался, почему я копошусь, что ли? — Отвянь, — рыкнула я, взяла этот комок шерсти за шкирку и бросила, отчего тот плюхнулся на пол. Послышались вздохи и хлопок двери — родители ушли. Оставили меня наедине с собой и своими мыслями, а также разработанным планом, как отшить парня. Всё-таки встав с кровати, я снова схватила кошака и выбросила его за дверь, чтобы не путался под ногами. После этого, наконец, смогла заняться собой: расчесала волосы и заплела их в свободную косу, напялила на себя вязанный белый свитер с широким воротником, колготки и чёрные джинсы; на лицо — минимум косметики, только по губам провела пару раз тёмно-красной помадой. Это заняло полчаса. А за остальные полчаса нужно успеть добраться в парк. Метро в нашем городе, к сожалению, не додумались сделать, на автобусах дорого ездить… Так что мне приходится топать пешком, если это не слишком далеко от дома. Обулась я в мамины сапоги на шатающемся каблуке, который точно скоро отвалится. Согласна, безрассудно, но это входит в часть моего плана. Вероятность, что каблук мне поможет, невысока, но я полагаюсь на везение. Да пребудет со мной удача! Убедившись, что смогу ходить в таких сапогах, и накинув куртку, я ухмыльнулась, обвела прощальным взглядом коридор и толкнула дверь, после чего вышла наружу. В лицо ударил прохладный воздух, волосы разметал налетевший ветер, отчего я усмехнулась и, засунув руки в карманы куртки, со вздохом направилась к назначенному месту. *** Центральной называлась главная, пешеходная улица в городе, на которой на праздники проводились выступления: любительские концерты с небольшой аудиторией, битвы на ножах — такие, от которых захватывает дыхание, выставка картин, светомузыкальные шоу… Иногда даже появлялись фокусники, но они были невероятно скучными. А в обычные дни Центральная улица была… обычной. Не серой, но и не яркой. Никаких представлений, никаких развлечений… Вот и сейчас я стояла тут и озиралась вокруг, расшатывая и без того уже едва державшийся каблук. Белый снег тонким ковром покрывал асфальт; на ярких солнечных лучах он искрился и слепил глаза. Он скрипел под ногами, однако его было слишком мало, чтобы слепить снеговика. А вот снежки должны получиться. Усмехнувшись, я присела на корточки и зачерпнула ладонями снег, после чего сжала руки. Увы, снежка не получилась: снег рассыпался, едва руки разжались. Я вздохнула и недовольно оскалилась. Телефон показывал «13:57» — оказывается, я пришла раньше времени. Рена не было. Прикрыв глаза, я облокотилась о стену какого-то здания и, нетерпеливо постукивая ногой, ждала моего знакомого. Возможно, уснула бы, но этому не суждено было сбыться: меня легонько тронули за плечо. Неохотно открыв глаза и обернувшись, я заметила, конечно же, Рена. Волосы растрёпаны, на щеках — румянец, губы слегка подрагивали в улыбке. Он казался таким… живым, настоящим. От него пахло мужскими духами. Рен казался каким-то… родным. Уютным. Неожиданно захотелось прижаться к нему, вдохнуть аромат духов… Но я подавила в себе эти желания и мотнула головой, прогоняя наваждение. Что это за чувства? Влюблённость? Любовь? Это… странно. Я не привыкла любить. Я не умею любить. — Ну, так и будем молчать? — усмехнулся и приподнял бровь парень, после чего вплотную приблизился ко мне и провёл ладонью по щеке. — Ты такая красивая, Несс… Я резко отшатнулась от него, скорее — чисто автоматически. Попыталась успокоить учащённое сердцебиение, вспомнила про план. Сделала вдох-выдох. Нацепила улыбку. — Спасибо, — промурлыкала я. — Ты тоже ничего. И в эту же минуту как бы случайно сделала неосторожный шаг назад, отчего каблук, уже висящий до этого на волоске, оторвался окончательно. С визгом и размахиваниями руками я стала падать назад. Мир перевернулся и закружился. Возможно, были бы кранты мне, если бы меня не подхватили под талию, тем самым возвращая мне равновесие. — Ты как? — заботливо и слегка настороженно поинтересовался Рен, продолжая удерживать меня. — Хорошо, спасибо. Сама не веря, что делаю это, я приблизила своё лицо к его на максимально близкое расстояние. Томно прошептала, накручивая прядь волос на палец: — Ты — воплощение идеала любой женщины… Прикрыв глаза, почти коснулась его губ своими, почувствовала, как руки парня сильнее прижимают меня к себе. И резко отстранилась, после чего впечаталась в стену. Открыла глаза и нагло ухмыльнулась. — Это была шутка. Ты меня не привлекаешь. А это была ложь, сама по себе сорвавшаяся с языка. Интересно, как Рен отреагирует? Поцелует меня? Затащит куда-то и вынудит переспать с ним, чтобы уличить меня в моей лжи? Что, дьявол его разорви, у него на уме? А я ошиблась. Мои предположения оказались, к счастью, неверны. Он смотрел на меня — долго, пристально, изучающее. Слегка улыбался. Я недоуменно смотрела на него, не понимая, почему он молчит. Я не предполагала такую реакцию. Это… нетипично для мужчины. Я же вроде как оскорбила его честь… А где-то через минуту брюнет подхватил меня на руки, вопреки моим возмущениям. А я возмущалась, да. Какого дьявола он вытворяет? Думает, что ему всё позволено? Зачем он со мной так поступает? Я же, дьявол растерзай его, не смогу сопротивляться… Ненавижу быть слабой. Ненавижу, когда со мной так обращаются! Я вырывалась, сыпала проклятиями в адрес моего знакомого, рычала, била его кулаками в грудь, а тот спокойно терпел все мои «выкрутасы», даже не реагируя на них. И где-то после двух минут я выдохлась. — Скажи хоть, куда несёшь меня, — пробормотала я и уткнулась носом в место, где шея переходит в плечо. Крепче прижалась. — В одно красивое место, которое тебе обязательно понравится. Я хмыкнула. Со вздохом прикрыла глаза, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. Пусть я ненавидела быть слабой и беспомощной, потому что привыкла быть сильной и грубой, мне нравилось, когда он меня носил на руках. Мне нравился он… — Слушай, Несс? — окликнул меня мой поклонник. — Чего тебе? — Расскажи мне о своём доме, о своей семье. От этой просьбы я тихо хмыкнула. Зачем ему это знать? Праздное любопытство? — Просто путь длинный, вот я и подумал, что неплохо было бы о чём-то побеседовать, чтобы ты не скучала, — со смешком пояснил мой спутник. — Ах, вот как… Другую тему для разговора не мог выбрать? — Не-а. Мне захотелось показать ему язык. Только вот это было бы, как минимум, глупо, потому что Рен ведь не увидит. Он на дорогу смотрит, а не на меня. Эдакий вредина. От этой мысли я усмехнулась и мотнула головой. Да, Несс, даже ты не можешь себя понять: обращает внимание на тебя — плохо, не обращает — ещё хуже. Типично для меня. — Я жду ответа, Не-есс, — напомнил брюнет, слегка растягивая гласные, и я вздохнула. — Хорошо. Я живу в идеальной семье. У меня безумно любящие родители, я их обожаю. Отношения между нами тоже идеальные, абсолютно идеальные. Мы живём в достатке, ни в чём не нуждаемся и ни в чём себе не отказываем. В нашей квартире всё аккуратно и всегда чисто. В общем, я живу и каждый день радуюсь жизни! — с сарказмом ответила я и, не сдержавшись, негромко рассмеялась. — Вот как, — мягко отозвался Рен, — понятно. — Да-да. Может быть, поставишь меня на землю? Не то надорвёшься ещё, я ведь тяжёлая. А мне жаль терять первоклассного телохранителя и лучшего друга. Он перевёл взгляд на меня и примружил глаза, после чего приподнял уголки губ в улыбке. — Ты совсем лёгкая, так что не переживай, зая, мне не тяжело. Вот за «заю» я готова была врезать. Ненавижу эти сладкие прозвища, меня от них тошнит и чуть ли не выворачивает наизнанку. У меня на них аллергия. Это же… пафосно. Как такое может нравиться? Впрочем, да, это ведь я особенная, нетипичная девушка. И в голове промелькнула шальная мысль: «Нетипичная девушка и нетипичный парень — пара!» На его заявление я ничего не стала отвечать, поэтому тишина воцарилась снова, и я, наконец, смогла облегчённо выдохнуть. Всё, меня оставили в покое. Дождалась. Есть-таки счастье в этом мире. И я уже окончательно расслабилась и прикрыла глаза. Наслаждалась дыханием ветра, морозным воздухом, пролетающими снежными хлопьями… Но по закону подлости, дьявол его разорви, именно в этот момент грюкнула входная дверь, в нос ударил аромат готовящейся еды, стало как-то душно, и Рен остановился. — Прибыли, — радостно объявил он и поставил меня на ноги. Неохотно открыв глаза, я обнаружила, что нахожусь в симпатичном коридоре. Обои на стенах слегка пожелтевшие от времени, ремонтом тут и не пахло, совсем не пахло; пол застелен мягким желто-красным ковром, слегка прожженным в некоторых местах; потолок с пятнами украшен подвесной люстрой. В воздухе всё-таки витает аромат выпечки. В гостях я бывала крайне редко и зачастую чувствовала себя скованно. Так и сейчас. Дёрнув плечами, покосилась на Рена. Он бодро подмигнул мне, улыбнулся. — Разувайся, и я покажу тебе наш скромный дом, — произнёс парень, продолжая улыбаться. — Ты тут живёшь? — Угусь, — кивнул он, облокотившись о входную дверь, и весело взглянул на меня. — С десяти лет. А ты не стесняйся, чувствуй себя как дома. Я фыркнула. Это уж вряд ли получится, потому что я не дома. Со вздохом прислонилась к стене и стащила с ног сапоги: один целый, а второй — без каблука. План не сработал, только обувь испортила. Да, Несс, вот что значит провал. — Чудесно, а теперь идём, — произнёс Рен и, взяв меня за руку, повёл куда-то. Я решила не сопротивляться и покорно последовала за ним. Это его территория, его квартира, а значит, тут мне придётся побыть немножко другой. Но пусть только попробует протянуть ко мне руки, пусть только попытается меня полапать — мне будет плевать на местонахождение, я за себя не ручаюсь. Хмыкнув и осклабившись, я прошла вслед за моим спутником в какую-то комнату. Застыла на пороге, едва только очутившись в ней. Болезненной застенчивостью я никогда не отличалась, но сейчас на меня вдруг накатила робость. Глаза вмиг оценили обстановку: стены обклеены светлыми обоями, дощатый пол застелен небольшим круглым зелёным ковриком по центру, на котором расположилось кресло-качалка с сидящей в нём миниатюрной женщиной; возле правой боковой стены разместился камин, возле левой — покрытый пледом диван, а напротив входной двери — деревянное окно с тёмно-вишнёвыми шторами. Я обратила особое внимание на женщину: хрупкого телосложения, с морщинистым лицом и копной чёрных волос, местами посребленных сединой, закутанная в шаль и улыбающаяся слегка устало, но мягко, она производила впечатление бабуль из сказок, которые вяжут в кресле-качалке, сидя перед камином. А ведь оно почти так и было. Я пронаблюдала, как Рен направился к ней, однако не двигалась с места, а продолжала стоять. Странное чувство неловкости не покидало меня. Тут слишком… уютно. Такого ведь не может быть! Такого я не видела раньше. Не видела вживую. Уют для меня был чем-то сказочным, несуществующим в реальности. Возможно, такое мировоззрение зависит от семьи, в которой я выросла. Да. Скорее всего. — Несс, ты чего застыла? Иди сюда. — Парень движением головы подозвал меня к себе, и я со вздохом шагнула к нему. Сложила руки на груди, пытаясь снова стать прежней. — Хочу познакомить тебя с моей мамой, Несс. — Очень приятно, — ровным тоном произнесла я и едва улыбнулась. — А это — Агнесса, Несс, моя… Только посмей назвать меня своей девушкой! Не поздоровится. — …подруга. Моя подруга. — Я тоже рада знакомству с тобой, — с улыбкой отозвалась женщина. — Можешь называть меня тётя Кети. — Ага, — кивнула я и перевела взгляд на Рена. Ну, познакомилась я с его мамой. Милая женщина. И что дальше? Будет знакомить с папой? Правильно растолковав мой взгляд, он подмигнул мне и обратился к тёте Кети: — Мам, я пойду, покажу Несс наш дом и двор. Та с хихиканьем и недвусмысленным взглядом кивнула, а я вздохнула. Могу представить, что она подумала. Наверняка, что я — возлюбленная Рена, его будущая невеста, которую он знакомит с будущей свекровью и которая после свадьбы переедет, дьявол растерзай, в этот дом! Гр-р-р. От этого неловкость только прибавлялась. С папой своим Рен меня не познакомил. На мой вопрос, почему, он преспокойно ответил, что был ещё мелким, когда тот ушёл к другой женщине. Ушёл, с тех пор и не объявлялся, и его это совсем не волнует. Парень показал мне ещё и одну спальню, другую спальню, кухню, прихожую… Это утомляет даже больше шопинга. Показал он мне и двор. И именно это место впечатлило меня сильнее всего. Как и дом, он был выполнен в деревенском стиле: не слишком широкий по размеру, с вымощенными камнями дорожками, без колодца, зато с симпатичной беседкой и с чуланом. Вот последний меня заинтересовал — уж любопытно мне было, что там находится. — Хочешь заглянуть внутрь? — поинтересовался мой «экскурсовод» и лукаво подмигнул. Я хмыкнула. — Конечно. Если это не слишком большой секрет, — съязвила и криво улыбнулась. Рен рассмеялся и отворил дверь, дёрнув её на себя. Отошёл в сторону и сделал приглашающий жест рукой. — Прошу, мэм. Закатив глаза, я осторожно прошла в чулан и осмотрелась, благо, в полумраке достаточно видно. Чего там только не было! И детский велосипед, и мешок с картошкой, и тыква… Пахло сыростью и прелью. На полочках находились наполненные чем-то банки, а в стоящем на полу и застеленном тряпками ящике обнаружились… чёрная мама-кошка с выводком разноцветных котят, которые удобно расположились и сладко посапывали. — Им всего три дня отроду, — с улыбкой пояснил брюнет, тряхнув головой. — Их мамашу зовут Марта. — Мило, — отозвалась я, чувствуя, как губы автоматически расплываются в улыбке. — Очень мило… Именно сейчас, в этот момент, мне показалось, что не зря Рен принёс меня к себе домой. Возможно, он хотел показать мне что-то. Например, что существует и другая жизнь, и другие отношения в семье — не такие, как у меня, а настоящие. Искренние. Благодаря этому я поняла, почему этот парень такой. И почему я такая. Думаю, именно так оно и есть. — Что ж, — усмехнулась я, — было очень интересно побывать у тебя в гостях. У тебя милый домик, милая мама… и милые котята. — Я бросила мимолётный взгляд в их сторону, ощущая, как эти пушистые комочки пробуждают в моей душе странную, непривычную для меня нежность и желание потискать их. — Но мне пора домой, так что неси меня обратно, а то дорогу я не знаю. Да и со сломанным каблуком особо не дойдёшь… Усмехнувшись, парень молча в очередной раз подхватил меня на руки, я в очередной раз вздохнула, отметила этот день одним из провальных и прикрыла глаза, стараясь расслабиться. Тихо и спокойно, почти без разговоров, мой раб доставил меня домой, помахал ручкой на прощание и ушёл. Я же со вздохом поднялась в квартиру и плюхнулась на свой диван. Хочу, чтобы началась учёба и это сумасшествие закончилось…