Со вкусом глинтвейна

Эти зимние каникулы проходили как-то… по-особенному. Жизнь проходила в сумасшедшем темпе и была наполнена разнообразными событиями, в которых фигурировал Рен. И вроде бы всё однообразно: почти каждый день — встречи, прогулки… Вроде бы всё по-старому, но после того, как я побывала у него в гостях, кое-что изменилось. Я, кажется, стала по-другому смотреть на него. На мир. Некомфортно было возвращаться в пустую квартиру, напрочь лишённую уюта. После того дня она стала вызывать ощущение неправильности. Современная, но какая-то пустая. Родители заново влюбились друг в друга, в воздухе пахло любоффью, витали бабочки и всё такое. Это должно разряжать атмосферу, создавать тепло… И это его действительно создавало. Фальшивое тепло. Не настоящее. Именно после этого в моей спальне появилась небольшая книжная библиотека, на столе в прихожей — ваза с декоративным букетом цветов, на кухонном столе — шоколадные конфеты и так приятно пахнущие мандарины. Визирь поселился в моей комнате, и моё отношение к нему тоже изменилось. Теперь этот котёнок мне нравился. Нет, не так. Я его почти обожала за то тепло, которое он мне приносил. Почти. Но вот время шагало медленно, даже слишком, предоставляя мне вполне вероятную возможность сойти с ума. Я без конца прокручивала в голове всё, что произошло со мной с тех пор, как в моей жизни появился Рен. Он не выходил у меня из головы; его образ буквально преследовал меня: среди случайных прохожих мне мерещилось его лицо, и сердце от этого принималось отбивать барабанную дробь. Я не знаю, как это назвать: паранойей, шизофренией, сумасшествием… Но одно знала точно: это пройдёт. Пройдёт так же само, как прошли каникулы. Рада ли я была этому? О да, безусловно. Но не из-за желания учиться, совсем нет, а просто потому, что теперь буду меньше видеть Рена. Гораздо меньше. И смогу наконец отдохнуть от него. *** Зимнее утро зачастую всегда одинаковое: серое, пасмурное, прохладное и сухое. Грязный снег, если он вообще есть, совсем не радует глаз — напротив, раздражает; карканье сидящих на деревьях ворон заставляет неприятно ёжиться и пытаться испепелить их взглядом. Такая мрачная атмосфера опускает настроение ниже нуля. А учитывая то, что сей чудесный пейзаж я наблюдаю каждое утро, меня вообще можно только пожалеть. Но в жалости я не нуждаюсь и пытаюсь как-то жить, выживать. Увы, каникулы прошли — быстро и незаметно, и вроде бы я должна была набраться новых сил и с охотой идти в школу, но не тут-то было… Ненавижу жизнь. Итак, первый день учёбы после каникул. Первое утро, первый урок, школьный кабинет. Всемирная история, проводит которую женщина лет тридцати пяти — наша бывшая классная руководительница. Не особо-то и интересно, надо заметить. Её монотонная речь действовала на меня как колыбельная. Развалившись на парте, я опустила голову на этот кусок доски и прикрыла глаза. Можно спокойно подремать. Спокойной ночи, дорогая Тамара Дмитриевна… Первый урок прошёл для меня в столь привычной дремоте. Полностью уснуть у меня никогда не получалось, хотя обстоятельства очень даже подходящие: никто не кричит, учительница монотонно что-то бубнит, глаза закрыты, а учитывая то, что я не выспалась дома… Но сквозь полусон я всё равно была в курсе того, что происходило тут. Это как двойственное видение: я вижу во сне толпу бегущих за мной по лабиринту инквизиторов и слышу речь учительницы, пусть и нечётко. Увы, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Меня довольно-таки грубо тормошат за плечо и низким, сексуальным тоном, который вызывает мурашки по коже, шепчут на ухо: — Просыпайся, зайка. Я тут же распахнула глаза и шарахнулась в сторону, когда увидела в нескольких сантиметрах от себя уже знакомое «лисье» лицо: узкое, вытянутое и с острым носом. Да-а, со временем не меняется ничего. Климентия, моя соседка по парте, как была любительницей поприкалываться, так ею и осталась. Подавив зевок, я окинула взглядом полупустой кабинет и привычно скользнула равнодушным взглядом по учительскому столу, на котором находился мой дневник. Каждый раз, просыпаясь после первого урока, я замечала его там. Меня даже не удивляло, каким чудесным образом эта вещь там оказалась, если до этого находилась в рюкзаке: это дело рук моей соседки по парте; ей не составит труда запустить свои клешни в мой ранец, и она даже не будет чувствовать угрызений совести. А я даже не собачилась с ней по этому поводу. У нас идеальные взаимоотношения: мы немного друзья, но нам абсолютно параллельно друг на друга. Она может подшутить надо мной; я могу рявкнуть на неё и послать в далёкое путешествие. Эта девушка интересуется… девушками (причём не держит ни от кого это в секрете), обладает синими короткими волосами и одевается как пацанка. Она у нас такая на весь класс одна-единственная. Остальные — либо куклы, либо обычные серые мыши. А ещё я почему-то всё же не представляю свою жизнь без неё. Впрочем, есть у нас ещё одна яркая личность: Деметрий — гомофоб, женоподобный мальчик, часто подвергающийся подколкам Климентии. Со смазливым личиком, завязанными в хвост тёмно-коричневыми, почти чёрными волосами и красивыми голубыми глазами он многим казался девушкой. А о том, что некоторые мальчики предлагали ему мутить, пожалуй, умолчим… — Какой следующий урок? — лениво поинтересовалась я, после чего вальяжно прошла к учительскому столу и схватила свой дневник под неодобрительный взгляд учительницы. Захотелось показать ей язык, но я воздержалась. — Геометрия, — равнодушно ответила Клима, наблюдая за мной. И тут же улыбнулась и, накручивая прядь волос на палец, елейным тоном спросила: — Ты же поможешь мне, пра-авда? Хмыкнув, я закинула дневник в портфель и, повесив тот за спину, бросила через плечо: — Посмотрим. *** Время тянулось медленно, как ирис. Или как жвачка — не суть. Главное, что было невыносимо скучно. И тихо. Все будто уснули — сразу, в один миг. Подсыпал им кто-то снотворное, что ли?.. Я пялилась в окно, подперев щёку рукой, скучающим взглядом рассматривала совсем не зимнюю природу: на голых чёрных ветках уселись грустные чёрные вороны, которые время от времени каркали, отчего так хотелось запустить в них чем-то тяжёлым… Этой вот партой, например. Но даже карканье получалось каким-то вялым, унылым. Понятно, природа тоже спит. Что ж, спокойного дня. Предпоследний урок, физика. К нему у меня была искренняя и нежная ненависть. Я каждый урок мечтала притащить в школу нож и встромить его в горло нашему преподавателю, которому уже перевалило за пятьдесят и который знает сей предмет, пожалуй, не лучше нас. Мечтала, но, увы, не все мечты выполнимы… Подавив зевок, я оторвалась от созерцания пейзажа и уронила голову на руки, после чего прикрыла глаза. В голове раздавалось тиканье часов, будто кто-то засунул их туда, внутрь: тик-так, тик-так… И после минуты сонной тишины непривычно громко зазвенел спасительный звонок. Я облегчённо выдохнула и покосилась на свой листик с заданиями — контрольная работа, как же. Среди одноклассников началось массовое оживление: те, кто парился над контрошей, побежали сдавать; те, кто ещё до конца урока закончили, подхватили рюкзаки и быстрым шагом вышли из этой «камеры пыток». Я поступила так же, даже соседку по парте ждать не стала: а нафига? Осталась химия — и можно будет валить домой. Снова подавив зевок, я поплелась к кабинету, в который нас пускают только со звонком, и устало привалилась к стене, после чего прикрыла глаза. Вокруг, словно чумачечие, носились одноклассники, и их было слышно на всю школу: визг девчонок, хохот мальчишек, дружные маты тех и тех. Да, всё по-старому. Эти балбесы так и не повзрослеют. А ты, Несса, даже не улыбнёшься искренне никогда… — 11 «А», внимание! — послышался громкий звонкий голос нашей старосты, от которого я резко открыла глаза в ту же секунду и едва удержалась, чтобы не закрыть уши руками. — Химии не будет, валим домой!!! Воцарившаяся было на минуту тишина тут же сменилась радостным гулом, раздавшимся по всей школе. Я лишь тихо усмехнулась. Хорошая новость, но даже если бы урок не отменили, я бы всё равно смылась. А почему бы и нет? Если уж быть «плохой девочкой», то до конца. Рядом радостно хмыкнула Климентия и громко хрустнула пальцами. — Сво-бо-да, — криво улыбнувшись и выгнувшись дугой, подобно кошке, объявила девушка и потянула меня за рукав. — Идём, дорогая? От её «дорогая» меня воротило. Я не имела ничего против её нетрадиционной ориентации, но зачем же ко мне приставать? Да и это ещё сейчас она более спокойная, а раньше… А раньше были заигрывания ко мне похлеще этих. Были поцелуи, лапанья. Была даже моя мимолётная симпатия к ней… Много чего было. Я ничего не стала отвечать, да ответ никто и не требовал. Вздохнув, вырвалась из хватки одноклассницы и направилась в подвал, в раздевалку, где мы хранили верхнюю одежду. Оттуда уже возвращался Деметрий с двумя курточками — своей и ещё чьей-то, явно женской, на что указывал розовый цвет. А я уныло взяла свою парку, после чего надела её и, смотря лишь под ноги, направилась к выходу из школы. В коридоре в бешеном темпе носилась малышня, видимо, играющая в догонялки и путающаяся под ногами. Даже пройти невозможно, чтобы не столкнуться. Ещё и место такое подходящее выбрали — школа. Хотя грех жаловаться: первый этаж — этаж для начальной школы. Считай, он в их распоряжении и они вольны делать всё, что хотят. Так я думала лишь до того момента, пока в меня не врезалась девочка лет десяти. Просто-напросто выбежала из находящегося слева кабинета и, поскольку я проходила близко от двери, сбила с ног. Пятой точке от удара стало больно. А мне — неприятно. Внутри закипал гнев из-за этого ма-аленького инцидента. Дос-та-ло. Это всё-таки школа, черти вас всех разорви! Так почему же никто не собирается соблюдать правила?! Медленно поднявшись на ноги, я уже собралась наорать на девчонку, но та чуть виновато улыбнулась мне и, встав, с невозмутимым видом ушла. Здорово, Несса, тебя уже даже дети не собираются слушать. От бессильной злости мне оставалось только рычать и бить кулаками о стену. Шумно выдохнув, я поправила лямку рюкзака на плече и с максимальным спокойствием продолжила свой путь. К счастью, больше ни на что не наткнулась и без приключений добралась до двери, ведущей из школьного вестибюля в школьный двор. Взявшись за ручку, уже собралась выходить, но что-то меня остановило. Голос. Знакомый, даже слишком знакомый голос… Медленно, осторожно, настраивая себя на самое худшее, я обернулась и тут же подавила желание взвыть. На скамейке сидел он — Рен. А возле него вертелась девочка — та самая скотина, которая меня сбила; только сейчас на ней были надеты дублёнка и шапочка. Интересно, а как она так быстро переместилась из коридора в вестибюль? Но больше всего меня волнует другое: какого демона Рен тут забыл и что возле него делает эта мелочь? Только не говорите, что они… Э-э… Ещё пару таких встреч — и я стану конченным параноиком, начну паниковать, запишу его в сталкеры, найму себе телохранителя или вообще смоюсь отсюда, из этого города. Если не расчленю моего «ненаглядного» бензопилой… Думаю, повод у меня всегда найдётся. Поджав губы, я собралась было рвануть из школы, пока этот тип меня не заметил, и даже открыла дверь, но раздавшийся в двух шагах позади меня голос заставил дверь закрыть обратно. — Постой, Несси. Думаю, сейчас у меня было настолько отчаянное выражение лица, будто меня заставили нянчиться с ребёнком — а что может быть хуже этого? Но, сделав вдох-выдох, заперев эмоции на замок, я повернулась к своему знакомому с безразличной миной. — Я слушаю. — Для начала привет, красавица. — И тебе не сдохнуть, чудовище. — Что ж ты со мной так грубо… — Рен притворно вздохнул и взъерошил волосы. На секунду мне показалось, что он обиделся на такой ответ. Но лишь показалось. — Кстати, — он выдвинул из-за своей спины девочку, — знакома с этой врединой? Интерес, доселе видневшийся на лице той, сменился на обидку, о чём свидетельствовали насупленные брови и надутые губки; однако в глазах ясного голубого цвета сверкали искорки веселья. — Нет, а должна? — вопросом на вопрос ответила я. — Значит, познакомишься. Это Арина. Арина, эту тётю зовут Агнесса. — Агнесса Михайловна, — с подчёркнутой вежливостью добавила я, хотя у меня возникло дикое желание взять и врезать кое-кому ногой в пах. Но если поддержать игру, будет веселее. — Приятно с вами познакомиться, — улыбнулась девчушка и тихо захихикала в ладошку. — А вы моему братику кем приходитесь? Дамой сердца, да? Я едва удержалась, чтобы не прыснуть, а Рен хлопнул себя по лицу и с самой настоящей виноватой улыбкой повернулся ко мне. — Не слушай эту проказу, она просто не думает, о чём говорит. — Он безжалостно отвесил подзатыльник своей сестрёнке, после которого она шмыгнула носом и, кажется, собралась реветь. — Арина учится в шестом классе, и я забираю её со школы. Всё-таки тебе повезло, что ты раньше с ней не пересекалась. — Угу, — тихо пробормотала я и уже громче добавила: — А чего мы здесь торчим? Вы домой не собираетесь? Ну, как хотите, а я пошла. На этот раз ничто не помешало мне выйти из вестибюля, меня даже никто не останавливал. Толкнув дверь, я оказалась на пороге школы. В нос сразу же ударил морозный свежий воздух, и я с радостью вдохнула его полной грудью; налетевший сзади ветер взлохматил волосы, и я едва не подавилась несколькими прядями, которые попали в рот. Поёжилась от холода, но не стала застёгивать куртку и просто скрестила руки на груди, после чего устало прислонилась к стене. Дежавю. Когда-то такое уже было, и я даже помню, когда. В тот день, когда мы, точнее, я с ним, впервые встретилась в кафе и он провожал меня домой. Тогда я совсем не ждала его, просто не успела уйти. А сейчас жду. Всё-таки вдвоём, нет, даже втроём идти веселее, заодно и расслаблюсь. Может, придётся терпеть болтовню ребёнка, приставания Рена, но во всяком случае это лучше, чем спешить домой, чтобы потом валяться на кровати и подыхать от скуки. Наверное, стоит попытаться жить, а не существовать… Скрип двери, выведший меня из раздумий, раздался почти сразу же после моего выхода с отличием во времени минута-две. После него показалась детская макушка в розовой шапочке и, заметив меня, тут же скрылась. Я подозрительно прищурилась. А через мгновение дверь снова пронзительно скрипнула (ну почему её не заменят на новую?), и наружу бабочкой выпорхнула Арина, за ней и Рен. — Неужто меня ждала? — с мягкой улыбкой поинтересовался парень, подойдя ко мне. Я фыркнула. — Вообще, могу пойти и сама, просто не хотелось тебя огорчать. — Кака-ая честь. — Хитрый взгляд прищуренных глаз говорил о том, что мне не поверили. Что ж, ваши проблемы, сударь, я с вами честна. — Хорошо, идём. Тихо угукнув снова, я несколько нервно дёрнула плечами и направилась к школьным воротам следом за своим знакомым и его сестрой: девчонка топала слева, Рен — посредине, а я — справа. Притом мелочь крепкой хваткой вцепилась в рукав парня и так шагала, я косилась на них, а на меня косились одношкольники; растрепавшиеся на ветру волосы сейчас напоминали солому, куртку я так и не застегнула и даже подумывала снять нафиг, но мне пока хватило прогулки в одном лишь свитере в пятиградусный мороз. — А тебе в какую сторону? — задал мне вопрос брюнет, едва мы покинули территорию школьного двора. — Налево, — махнула рукой я, — а потом свернуть направо. — Здорово, — тихо рассмеялся Рен, — нам тоже налево, только потом прямо, и так до «Зари». До кинотеатра, значит. Четыре остановки переться им… Нехило, только можно же сесть на автобус. Зачем насиловать свои ноги? Это ведь глупо. Впрочем, может, и нет. Может, они любят долгие прогулки на свежем воздухе? Люди разные, Несса, не все такие, как ты. Как ни странно, шли мы в полной тишине. Рен о чём-то задумчиво молчал, Арина переводила взгляд то на братца, то на меня, а я делала вид, что мне очень интересны эти камушки под ногами и что совсем ничего, кроме них, не замечаю. — Так кем вы друг другу приходитесь? Один вопрос, развеявший мёртвую тишину и заставивший меня покоситься на девчонку. Не выдержала душа любознателя. Крайне любопытна она, эта его сестричка… Я всё-таки не удержалась от хлопанья себя по лбу рукой. Рен что-то подозрительно молчит. — Тебе не говорили, что любопытной Варваре нос оторвали? — участливо поинтересовалась я и многозначительно так хрустнула пальцами. Девочка коротко визгнула и спряталась за спину Рена, который шёл и ничерта перед собой не замечал. Я пощёлкала у него перед глазами, но результата это не дало. Ни-ка-ко-го. Он меня просто-напросто не замечал, лишь смотрел под ноги и, видимо, о чём-то думал. Я смирилась с его игнором и равнодушно, как ни в чём ни бывало, продолжила путь. До перекрёстка всего метра три… И как раз это время парень, видимо, счёл наиболее подходящим, чтобы очнуться. С его стороны послышался вздох и тихий смешок, после чего на мои плечи легла его рука. Чёрт. Ну зачем? Тем не менее, я сделала вид, что не заметила этого, и продолжила идти. Метра полтора остаётся. Рука чуть сжимает плечо. Я попыталась освободиться, но он не отпустил. Боковым зрением я заметила, что Арина глядела куда-то в сторону. Лишь бы не на нас, что ли? Чё-ёрт, ну что за издевательство? Ноль метров. Я остановилась. Покосилась на притормозившего Рена, на остановившуюся Арину и объявила, ухмыльнувшись: — Спасибо, что не постеснялись провести меня, но дальше я сама. Как раз после этих моих слов парень, ничуть не стесняясь, крепко обнял меня и уткнулся подбородком в мою макушку. А я просто прижалась к нему, потому что больше мне всё равно ничего не оставалось. В его объятиях было тепло и спокойно. А ещё уютно. И сердце гулко билось. Их не хотелось разрывать, и даже не потому, что я не хочу разлуки, просто так я чувствовала себя хоть чуточку счастливее. Рен мне не нравится (?) как парень, но, кажется, я к нему привязалась. Или же только кажется? Я мягко отстранилась после того, как брюнет ослабил объятия, и с тихой усмешкой провела рукой по волосам, чтобы их пригладить. Было бы неплохо ещё погулять, но свидания назначать уж точно не мне. Не говоря ни слова, я лишь коротко улыбнулась на прощание, помахала рукой и, расправив плечи, твёрдо и уверенно зашагала дальше, по направлению к своему дому. На душе было спокойно, очень спокойно. И я этому была рада. Главное, не влюбиться в этого романтика, у которого вроде как девушка есть. А вот завести с ним дружбу стоит… Определённо.