1994

Так, по словам Армина, которому я дал волю, просто потому что мне нужно было больше помощи с домашней работой, минет был ужасной вещью. – Это нелепо, если не знаешь, что делать. Типа, уже там я знал, что хотел сделать, но не был уверен, как двигаться или как дышать, куда деть свои руки… я думал, что запутался, честно. Я думаю, что пытался быть хорошим другом. Я мог бы довести себя до раболепства. – Ну, он… понимаешь? Кончил? – А, да, – он взглянул на меня, словно я тот ещё мудак. – Я не чайник, Эрен. Но это было странно. – Я имею в виду, он хотя бы знает, что ты девственник? Конечно, ты будешь нервничать. Армин пожал плечами на мои попытки утешения и продолжил вариться в своих воспоминаниях. – Я думаю, что всё сделал нормально, я очень старался и, по возможности, заглатывал, но слегка потерял концентрацию. Он сказал, что всё было нормально и, по крайней мере, не поржал надо мной, но… Я плотно закрыл глаза и пытался думать о чём-нибудь, кроме того, как Армин заглатывает член Жана. – О Боже. – Он больше, чем кажется, когда я просто дрочил ему. В смысле, член внезапно кажется больше, намного больше, когда оказывается в твоём рту. – Прекрати. – О дерьмо, что же я буду чувствовать, когда он будет… внутри. – Армин. – Я не допущу эту вещь до моей задницы! – Армин. – Эрен, я понятия не имею, как заниматься анальным сексом, – признался Армин, казалось, с ужасом в голосе. По крайней мере, он наконец-то обратил на меня внимание. – Даже так?! – В смысле, что я буду должен делать? Я просто не могу найти книгу об этом! – Спроси своего парня, очевидно, он уже этим занимался. Армин замолчал, его напряжение слегка пошло на спад. Он опустил лицо и уставился на учебник, лежавший у него на коленях. Я понял, как звучало то, что я сказал. – Армин, мне жаль. – Нет… нет, все нормально. Ты прав, я просто спрошу у него. Давай, эмм… давай посмотрим на это задание, да? – Армин… – вздохнул я, даже зная о том, как мне жаль, всё равно чувствовал себя виноватым. Я протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но он увернулся. – Всё нормально. Ты уже достаточно наслушался меня. Я не хочу полностью вымотать тебя. Просто не хочется выглядеть идиотом, когда придёт время. Наше занятие прошло неловко, затем Армин собрался домой, чтобы приготовить ужин. Сказав себе, что моё мужество вернулось, я взял все стыдливые мысли на прогулку, направившись к концу улицы. Леви курил за пончиковой, когда я подошёл к стоянке. Он не обращал на меня внимание: не тогда, когда увидел, что я приближаюсь, и не тогда, когда я стал рядом и прислонился к стене. Я сосредоточил взгляд на верхушке дерева позади здания. – Как занимаются анальным сексом? – осторожно спросил я, скрепляя все своё смирение. Леви бросил окурок на землю, и я услышал, как громко он вздохнул. – Пока, – сказал он и начал двигаться прочь от меня. – Подожди! Подожди, серьёзно, не уходи. Я не пытаюсь насмехаться, – говорил я с самым жалким выражением лица, что только мог сделать. – Чего тебе, педик? Не воспринимай меня как своего. – Педик? – я сузил мои глаза. Он закатил свои. – Ты гей? О боже, и почему я это спрашиваю? – Мой друг, – я не дал ни прямого подтверждения, ни прямого опровержения. Постоянные разговоры о яйцах Жана Кирштайна заставили меня задуматься над этим вопросом. – Ясно. Твой друг. Да, конечно. Ладно, – он фыркнул и снова двинулся к заднему входу магазина, так что я просто стал говорить громче. – Я не вру! Я просто хочу знать. Леви схватился за затылок и повернулся на пятках, показывая, как его достала моя настойчивость. – Я не знаю! С тринадцати в мою задницу засовывают что-нибудь; ты думаешь, я знал механизм этого, прежде чем наклонился перед моим первым папочкой? Я, чёрт побери, сейчас не слежу за этим. Дерьмо, иногда я просто кусаю подушку и молюсь о чуде. Я понимал, что он говорит, в основном, в простейшем смысле, потому что многое из этого, что он сказал звучало, как код. – Тринадцать? – это всё, на чём я мог сосредоточиться. Он посмотрел на часы. Когда он ответил, его голос стал холоднее, чем был. – Да, я начал рано. Я не горжусь этим или чем-то подобным. Я был глуп. – Так, эм… это больно? Я отводил взгляд, надеясь, что мой вопрос не прозвучал слишком глупо, я слышал, как Леви ворчал. И, хоть я и не хотел смотреть, я взглянул на него всего на одном мгновение, заметив, как он потер виски. – Иисус гребаный Христос… да! Рассматривал ли ты свою задницу в последнее время? Ты пытался засунуть туда банан, это было бы ужасно! А я еще и сайз-квин*, поверь мне, с этим трудно жить. Я не рассматривал свою задницу в последнее время, так что слегка вздрогнул, когда он так выразился. – Почему вы, чёрт возьми, продолжаете это делать? – Ну, видишь ли, это культ. Миллионы геев увековечили миф о гей-сексе только для того, чтобы заманить наивных, – он сделал паузу. Он вздохнул, когда я не среагировал на его сарказм. – Ну, всё становится лучше. Ощущения удивительны, но ты должен быть готов к этому. Там даже встроена заставляющая-тебя-кричать кнопка, в хорошем смысле, но ты должен для этого поработать. Это тебе не трахать девочек, которые текут, как Миссисипи, если ты слегка поработаешь пальцами, здесь тебе нужна взаимопомощь, – он сделал паузу снова. – Ты, правда, спрашиваешь для друга? – Ты, правда, дрэг-квин? – Почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Особенно, когда ты не хочешь отвечать на них? – Микаса сказала мне. – Сказала что? Что ты хочешь, чтобы твоя задница оказалась в трудном положении? – Ладно, паршивец. Нет, она сказала мне, что ты дрэг-квин. Он поднял руки, насмехаясь надо мной. – Виновен во всём. Я пытался скрыть, как был смущен. Он просто не видел этого. Но это не всё. Черные волосы, черная одежда, бледная кожа – всё это выглядело, будто он только что вывалился с концерта Nine Inch Nails, ничего связанного с Леви, казалось, не поддается блесткам и пышности, что я смутно знал, ассоциируется с женщинами. Конечно, он не выглядел плохо. Все его пропорции были нежны, и его лицо, несмотря на сонные, блестящие глаза, было безупречно. Я напомнил себе, что понятия не имел, что пытался выяснить. Конечно, он не собирался выглядеть точно как женщина. – Я никогда раньше не встречал дрэг-квин. – Исходя из того, что ты говорил раньше, ты, похоже, и гомосексуалистов никогда не встречал, – он целенаправленно выделил слово «гомосексуалистов», и, когда я посмотрел на него, он усмехнулся. Я попытался придать очевидности тому, что я говорил, вздыхая. – Вообще-то, мой лучший друг действительно гей. Он просто новичок, так что паникует насчет некоторых вещей, которыми никогда не занимался раньше. И, конечно, обрушивает свою панику на меня. – Какие вещи? Анальный секс, очевидно, большой шаг, если он новичок. Мой первый совет был бы таким: не начинать с этого. – Он сделал свой первый минет прошлой ночью, так что вот. – Правда? – он выглядел почти задумчивым. – Вау. Это очаровательно. Ладно, я говорю это, но в моей голове два миленьких мальчика-подростка дурачатся после школы. Я забываю про свои собственные переживания. Это едва ли было очаровательно. – Нет, ты был прав в первый раз, – чертова лошадиная морда Жана Кирштайна не очаровательна. – Очаровательно. Я подумал об этом ещё раз. Даже если это был Армин, даже если я должен был быть начеку, чтобы добиться какой-нибудь девушки до декабря, ничего не могло остановить поток моих соображений, взявших верх над моим сознанием. Я уже достаточно погряз в неловких промахах, на мой взгляд. Я, конечно, не хочу промахнуться и перед Леви (в буквальном смысле). – Хм, мне стало интересно. Как ты выглядишь в образе женщины? – Я думал, ты хотел объяснений об анальном сексе. Я уже опаздываю со своего перерыва. – Эм… – я перетасовал ноги и попытался выглядеть круто. – Ну, я свободен завтра вечером. Ты работаешь? Он поднял бровь; подозрительно, строго. – Да, я буду здесь до обычного времени. – И твоя вторая работа? – Не завтра вечером, – сказал он быстро и сразу же продолжил: – Ты действительно хочешь поговорить завтра после того, как я закончу работать? Конечно, ты не хочешь отправить своего друга узнать о птичках и пчёлках**? Или я должен говорить о пчёлках и пчёлках? – Нет, я думаю, он выйдет из себя, если узнает, что я спрашивал от его имени. – Так, он думает, что ты натурал? Вывод не был совершенно неожиданным, но он по-прежнему заставил меня на мгновение спрятать моё лицо в ладонях. – Не в этом дело! Он… он просто растерян. – Да, и ты совершенно случайно упоминаешь об этом. – Леви! – всё, что я мог, – это, умоляя его, скулить, чтобы он принял это всерьез. – Да, это верно. Говори моё имя, – он быстро поджал губы и открыл дверь, прежде чем я мог начать протестовать или хотя бы среагировать. – Будь здесь завтра вечером. Я не собираюсь давать тебе ещё один шанс! В течение трех часов следующего вечера я лежал на кровати, уставившись в потолок, пока играл мой любимый альбом Pearl Jam уже в четвертый раз. Наконец я встал на середине «Dissident» и выключил музыку, позволяя тишине взять верх и пытаясь решить, хочу ли я делать домашнее задание или лихорадочно заканчивать всё перед уроками завтра утром. Микаса постучалась в дверь моей спальни. По крайней мере, я мог предположить, что это была Микаса. Она всегда стучала своим особым стуком. – Что? Она была одета в черно-белое платье бэби-долл и туфли на высоких каблуках. Очевидно, она собиралась куда-то. Обычно Микаса не красится, так что помада выделялась на её бледном лице. – Тебе нужна машина? Я уезжаю, – проинформировала она меня. – Собираешься незаконно проникнуть в бар? – усмехнулся я. – Может быть! Да, может быть. Или, может быть, у меня свидание. Ты не знаешь, и я не скажу тебе. – Ты не пойдёшь на свидание в половине девятого в воскресенье. Кроме того, какой парень тебя теперь выберет? – Может быть, у меня свидание с девушкой. Может быть, я не соответствую стандартным гендерным ролям. Или, может быть, я всё-таки незаконно собираюсь проникнуть в бар. – Неважно, – я упал на кровать. – Нет, машина мне не нужна. – Отлично. Хорошего вечера. Если ты решишь подрочить в гостиной, то убедись, что выбросил подальше свои вещи после этого. – Что? – я снова сел прямо. Она вышла, не сказав ни слова больше, и я чувствовал, что моя душа выскользнула из тела, свернувшись в крошечный, супер-плотный клубок и похоронила себя под землей. Моё домашнее задание определённо может подождать. Большого пенополистиролового стакана Dr. Pepper оказалось мало, чтобы занять время, пока я сидел за одним из столов в пончиковой, даже не зная, что я тут делаю, но будучи уверенным, что не хочу быть дома, когда вернётся Микаса. Поездка с ней в школу завтра будет достаточно унизительной. Будучи только шестнадцатилетним, кажется, что тебя ущемляют на каждом шагу. Огни в магазине погасли, и я приготавливал себя, говоря себе оставаться крутым, пока слышал звон цепи на бумажнике Леви, хруст гравия под его ботинками, когда он подошёл. Прежде чем он что-нибудь сказал, передо мной на стол приземлился пакет. – Оставшиеся пончики. Я приберёг тебе два, которые не совсем сухие и отвратительные. – Эм… спасибо, – я схватил сумку, но потом понял, что не планировал никуда идти. – Это место ужасно дерьмовое и, похоже, мы можем сойти за наркодиллеров, если останемся. Я видел, как тут проезжают копы, просто чтобы задержать тех, кто ошивается в этом районе после рабочих часов, – я ничего не видел, но слышал, как он вытащил сигарету и поджёг её. Я не знал, что сказать. – Хочешь съездить в парк или ещё куда-нибудь? – Парк? – я наконец посмотрел на него. При слабом свете я мог видеть, как он стряхнул свою челку и кивнул. – Это примерно в десяти милях отсюда. – У меня же машина, – вздохнул он. – Я просто предлагаю, действительно не хочу, чтобы копы пристали. – Почему нет? – спросил я, ощетинившись с подозрением. – Я нахожусь на испытательном сроке, тупица. Даже если я не делаю ничего неправильного, им всё равно. Вперёд, мы едем в парк. Он подошёл к своей Camaro. Я остался стоять позади. – Ты был арестован? – чуть ли не крикнул я. Конечно, я не был готов сесть с ним в машину в этот момент. – Да, – ответил он прямо, – принимал заказы на наркоту, когда был в твоём возрасте, но потом было кое-что другое. – Кое-что другое? – его тон не внушал доверия. – Насилие, – ответил он торопливо. Он знал, что должно было быть объяснение, и он был близок к тому, чтобы дать его. – Это длинная история. Я защищал себя. Ситуации были сложные. Обвинения были даны такие, чтобы удержать меня от попадания в тюрьму за проституцию. Так, попросту говоря, вы вне опасности, если вы не планируете никакой поножовщины или у вас есть деньги, чтобы заплатить. – Так почему ты так беспокоишься насчет копов? Он резко повернулся ко мне, но заметил, что я тоже сделал шаг вперед. – Почему не нужно беспокоиться насчет копов? Копы причина того, что я облажался. Они не защищают, если ты не выглядишь и не действуешь, как часть толпы. Попробуй побыть геем и бедняком в этом городе хотя бы неделю и посмотри, как далеко зайдешь. – Но ты был… Он приблизился ещё на шаг и ткнул мне пальцем в лицо. – Я тебе говорил что-нибудь в последнее время о том, чего не знаю? Ты не знаешь, о каком дерьме сейчас говоришь. Так что заткнись сейчас же. Заткнись прямо сейчас. Он был груб, он был непостижим, он был преступником, и его не заботило, соглашался я с ним или нет. Но в нём было кое-что, что я ценил гораздо больше, чем волновался о тех других вещах: честность. С тех пор, когда я был маленький, я знал одну простую вещь: все люди лгут. Вот почему я был сам так плох в этом. – Извини, – наконец сказал я, после того, как успокоил себя. – Отлично. В таком случае, присоединишься ко мне? Его машина была чистой. Я ожидал что-то близкое к Микасе и её бьюику, забитому пустыми чашками и стаканами, обертками от еды и, вероятно, некоторыми бумагами, которые мой отец должен был подписать для школы. Но обстановка Camaro Леви была безупречной. На мгновение я не был уверен в том, что мне стоит делать, когда я не выбросил мусор и хотел найти урну. Я держал пакет с пончиками на коленях, и, как только он закрыл дверь (бросая окурок в сторону перед этим), первое, что сказал Леви было: – Не ешь в машине, кстати. – Я этого и не планировал. – Это очень хорошо. Музыка внезапно заиграла на полную, как только мужчина повернул ключ зажигания, но он быстро начал крутить кнопку уменьшения громкости. – Извини. – Всё нормально, – сказал я, сидя неподвижно, слушая музыку. Я узнал, что это были Depeche Mode, но я понятия не имел, как называется песня. – Я знаю эту группу. – Depeche Mode – одна из моих любимых, – он ждал проезжающую машину, чтобы развернуться на дороге, ведущей на восток района. – Так что не вздумай сказать о них какое-нибудь дерьмо. – Я просто сказал, что знаю их, – ответил я мрачно, – я не слышал многие их песни, кроме тех, что по радио, – было тихо, и я думал, что я возможно должен быть инициатором важного разговора. Конечно, я не инициирую его. – Ну, какую ты ещё музыку слушаешь? – The Smiths, The Pixies, Siouxsie Sioux, Oingo Boingo. Я, на самом деле, работаю сейчас с песнями Siouxsie Sioux. Наверное, премьера будет на следующей неделе. Я надеюсь. – Что? – О, – он понял, что я не знаю, что он имеет в виду, – дрэг-квин. Когда мы делаем шоу, мы выступаем и поём под фонограмму, как правило, знаменитых исполнителей. Я делал шоу на песню Мадонны, но я не большой её поклонник, так что я пытаюсь работать с тем, что мне действительно нравится. Я только закончил шить платье для «Kiss Them For Me», так что теперь осталось только правильно уложить волосы, – он замолчал и посмотрел на меня. – Ты даже визуально себе ничего представить не можешь, да? – Нет… – На самом деле, у меня есть ленты. Я практикуюсь в машине. Он протянул руку и умело перетащил все ленты для волос через центральную консоль, найдя их даже не глядя и попутно переключая песни Depeche Mode. Я не прерывал, пока не началась песня. Её я тоже узнал. Слышал раньше по радио. Правда, решил не говорить об этом говорить Леви. Когда мы приехали к парку, то до сих пор не сказали друг другу ни слова. Я возился с пакетом, но не хотел создавать много шума. Леви заметил моё волнение, когда мы подъехали к остановке на стоянке. – Ты сбит с толку? – спросил он. – Нет! – сразу же ответил я, но то, как он наклонил голову, показывало, насколько хорошо он видел меня насквозь. – Я имею в виду, может быть, совсем чуть-чуть. Ну, ты действительно... ну, знаешь… – Я отпугивающий. Так я говорил многим и до тебя. Я действительно не могу ничего с собой поделать. Но ты, ты заявился, словно ураган, когда я впервые встретил тебя, и тут внезапно ты превратился в маленького педика. Что за дела? – он ткнул меня в плечо. Я потёр место удара и уставился на него. – Я просто в замешательстве, всё. – Польщён, – он усмехнулся, но сразу же замолчал. – Нет, серьёзно, это все из-за моего ареста в прошлом? – Я полагаю, да. – Я расскажу тебе о нём, когда буду готов. Все действительно не так плохо, как кажется. Я сделал всё неправильно только лишь в техническом смысле, и если ты не грёбаный пуританин, то всё поймешь. Но, как я уже говорил, это сложно. Так что я обещаю тебе всё рассказать, если ты обещаешь расслабиться. Я почти улыбался. Возможно, он был груб, но, на самом деле, он был забавным. Будучи в таком состоянии, я не мог даже закатить глаза. – Ладно. – По рукам! – он протянул руку. Его ногти были по-прежнему накрашены. Я глубоко вздохнул и посмотрел на него. – Вау. Это не прелюдия, малыш, это просто рукопожатие. Я закусил губу, и наконец, пожал руку Леви, пока тот издевался надо мной. – Ты так встревожен. Мне интересно: ты когда-нибудь раньше целовался? – Целовался? Да! Да, конечно, я целовался со многими… – не говори парнями, не говори парнями, не говори парнями, не говори парнями, – людьми! Я никогда не целовался. – Так поцелуй это не такое уж и большое дело, верно? – Конечно! Ты знаешь, это на вечеринках сплошь и рядом. Пустяки! Я смотрел на него в ужасе от того, что он видит меня насквозь. Леви дважды моргнул. – Тогда давай поцелуемся. – Э? Прямо здесь? – я уже боялся. – Ну, это же пустяк, верно? Мне скучно, хватит говорить, ну же, давай. – Одно дело на вечеринке! И совсем другое в одиночестве! – в то время, как я был на грани нервного срыва, заметил его слегка подрагивающие губы. Внезапно, я успокоился, осознав, почему он крутился вокруг меня. Вызвать мой блеф – это всё, что ему пока удалось. Он тестировал пределы моей наивности. – О? Таким образом, можем ли мы с тобой встретиться где-нибудь позже? Тогда можем поцеловаться? Я был полон решимости показать ему, что понял его маленькую игру и наклонился, чтобы ответить к его лицу. – Ты просто должен был мне рассказать то, о чём я просил тебя в самом начале! Объяснить мне! И, кроме того, я не… – Что? Ты не гей? Как ты можешь это говорить, потому что, стой, а скольких девушек ты трахнул? Пожалуйста. Посмотри на меня и скажи, что никогда не думал о том, что я привлекателен, и ещё представь себе, что я такой же человек, как и ты. Я посмотрел на него. – Просто скажи это, Эрен. Противоречивый сукин ты сын, не должно быть никаких проблем опровергнуть что-то, если это, конечно, не что-то важное. Я молчал. Выражение моего лица становилось холоднее, агрессивнее. Леви наклонился вперед и запустил свои длинные пальцы в мои волосы. – Ding-dong, you like schlong***, – напевал он мне. Я ударил его по руке. Он только вздрогнул от удивления и прикоснулся к ушибу с усмешкой на лице. – Не называй меня сукиным сыном, – пробормотал я. Он помолчал мгновение, прежде чем начать говорить. – Извини, – это звучало достаточно искренне. Затем он кинул руки на руль и, осмотрев парк, освещённый фонарями, вздохнул. – Знаешь, что? К черту парк. Сейчас половина десятого? Кое-где есть место получше, куда мы можем прийти. – Что? – Крещение огнем, Эрен. Крещение огнем. Я громко сглотнул: страшно подумать, что он планирует, когда повернул машину в обратно направлении, подпевая Siouxsie Sioux в радостно-шатком теноре.