1994

Я наполнил миску кукурузными хлопьями и добавил две ложки сахара. Добавляя молоко, я думал о том, как я постоянно делал так, чтобы разозлить Микасу, наливая в её миску сначала молоко, а затем добавляя хлопья, и она кричала на меня до того момента, пока не приходила мама и начинала делать всё «правильным способом». На самом деле, это был неправильный способ, подумал я, жадно поглощая чрезмерно сладкие хлопья и позволяя молоку капать с моего подбородка. Это кажется неправильным, пока ты не берёшь в руки тест по химии или объяснение квадратных уравнений. Важно только закончить. Хотя меня всегда выводило из себя, когда люди делали что-то не так, как я. Я не мог нормально осознавать иронию этого утра. Я просто думал о маме, разрешая себе потратить на это несколько минут. Обычно я делал это около одного раза в месяц, чтобы спокойно вспомнить её. Я заметил девушку на кухне, когда думал о моём девятом Дне Рождения – это был первый месяц, когда Микаса начала жить с нами. Я остановил руку с ложкой на полпути к моему рту, и мы просто смотрели друг на друга. Она была худой блондинкой с босыми ногами, стоявшей перед открытым холодильником в игровой футболке Пэйсерс*. Больше раздражало не то, что она просто была там, а то, что она посмотрела на меня, как на идиота, в тот момент, когда я не понимал, как и когда она попала в мой дом. – Доброе утро, – сказала она, и это прозвучало с вопросительным знаком на конце, который она своевольно поставила туда, чтобы показать мне, как благосклонно она думала о том, что я уставился на неё. Не сегодня утром. Я вздохнул и покачал головой, даже не потрудившись спросить, кто она и почему находиться здесь. – Доброе утро. Свет из холодильника придавал её и так светлой коже ещё больше бледности; с её длинным носом и широко расставленными глазами она напоминала мне Уму Турман. Она достала бутылку гаторейда и закрыла дверцу, удаляясь назад в коридор, а я наконец вспомнил о записке Микасы, которую она оставила мне предыдущей ночью. Я перегнулся через стол и подтащил её к себе так, чтобы была возможность прочитать. Эрен, У меня на ночь останется подруга. Пожалуйста, не веди себя, как идиот. Микаса. Вести себя, как идиот — это то, чего я, очевидно, не смог избежать, потому что был слегка растерян в связи с внезапными недавно произошедшими вещами. Микаса вошла на кухню в течение следующих нескольких минут, взяв бублик с бумажного полотенца, и села рядом со мной. Я не дал ей поесть в тишине, я просто не мог терпеть это дальше. – Как её зовут? Микаса продолжала жевать, посмотрев на меня. – Энни, – ответила она. Когда выражение моего лица сменилось, она прекратила жевать. – Не в этом смысле, Эрен. У меня тоже есть друзья, которые могут остаться на ночёвку! – она покачала головой и потянулась за салфеткой. – Где ты был прошлой ночью? Кто привёз тебя домой? – Я абсолютно не хочу об этом говорить, – я отправил свою миску в раковину и сказал Микасе, что собираюсь постирать некоторые вещи перед школой, что было тонким намеком на то, что ей пора забрать свои трусы из сушилки. – Я звонил тебе прошлым вечером, – сказал мне Армин, когда мы встретились между занятиями, – Микаса сказала, что ты куда-то ушёл. – Ага. – Где ты был? Мне нужно было кому-то рассказать, и хотя я знал, что это будет Армин, моё сердце билось быстрее, когда я обдумывал, как буду говорить все это. – Это длинная история. Я расскажу тебе позже. – Ну, как насчет того, чтобы поговорить об этом после того, как поедем домой от Жана? Ему нужно написать две статьи, которые он ещё даже не начал, и мне нужно оправдание, чтобы оставить его в покое сегодня вечером. – Мы? Жана? – я проигнорировал последствия того, как они проводили своё время. Он смотрел на меня, пару раз моргнув, удивившись. – Мы собирались пойти к нему сегодня вечером. Мы же говорили об этом на прошлой неделе. – Сегодня вечером? В понедельник? – Да. Для футбольной ночи. В этом весь смысл, Эрен, – великолепно, не прошло и трех часов с тех пор, как я проснулся, а уже слышу разочарование в голосе Армина. – Нет, я просто запутался, – я потёр лицо и прорычал. – Всё отлично, мы идём. – Ты прочитал? – мы нырнули в наш класс английского и кинули рюкзаки на пол. Мы сидели рядом друг с другом в конце класса, и, к счастью, наш учитель было достаточно клёвым, чтобы не прогонять нас оттуда. Я опустил лицо и медленно закрыл глаза, вспомнив, что за минувшие выходные мы должны были прочитать последние пятьдесят страниц Диккенса. – Нет, – ответил я, как обычно, словно человек на виселице. – Я тоже, – с ужасом признался Армин. Это было, словно ожидал каких-то наставлений от моего опыта в этом деле, и это было так далеко от осмысления, что я подумал, будто каким-то образом установил цепную реакцию событий мира бизарро* прошлой ночью. Он наклонился и привлёк внимание одного из наших одноклассников. – Райнер, ты прочитал? – Наполовину. – Что ж, – я попытался посмотреть на это с хорошей стороны, – если ты и Райнер не прочитали, то, может быть, и тест будет оцениваться каким-нибудь новым способом. – Надеюсь так, – поморщился Армин, взяв краткое содержание и пытаясь сделать какие-то отчаянные зубрежки. Я вздохнул, потому что знал, что этого ему будет достаточно, чтобы обеспечить себе хорошую оценку, а мне всё равно не удастся. День прошёл в том же темпе, с разной степенью дерьмовости. Даже в моменты, когда я просто сидел и думал о чём-нибудь, я думал только о Леви, и его глупом лице, и глупом способе шептать мне на ухо. Ничего понятно не было, так что я был почти благодарен тому, что вечер будет занят, и я ехал в машине к дому Жана. Микаса тоже любила футбол, но она отказалась поехать, пока мы собирались. – Это только для парней, – иронически сказала она, – к тому же, ещё и полная херня, так как половина парней – геи, и я знаю, что ещё будет пара лесбиянок. – Ну, может быть тебе уже давно пора решить, лесбиянка ли ты. – Ну, может быть тебе уже бла-бла-бла пора заткнуться, Эрен. Стилерс были в Балтиморе. У меня не было любимой команды, однако, чего я точно не хотел, чтобы Стилерс играли с моими избранными командами, учитывая, насколько хороши они были в предсезоне. Я расслабился насколько мог на большом кожаном диване в гостиной Жана (и я не имею в виду семейную гостиную, нет. Я имею в виду гостиную Жана. У него даже была собственная мини-кухня) и с усмешкой посмотрел на выбор выпивки. – Да, вечер без пива. Ну, только не для меня, ведь это я здесь живу, – он перешагнул мои ноги и упал между мной и Армином. Я не мог не закатить глаза, когда понял, что он будет рядом со мной весь вечер, особенно, после того, как невольно провёл полное обследование его ног в этих джинсах. – Помоги себе сам, если что-то понадобится. Я открыл Dr. Pepper и вздохнул. Это была небольшая посиделка, и если бы я не так много думал об этом, то мог бы быть польщён тем, что включён в неё (даже если бы знал, что это, в основном, потому, что Армин настоял). Вступление началось во время рекламных пауз. Я отвлёкся настолько, получив максимум комфорта, что был пойман врасплох, когда Жан ткнул меня в плечо и задал вопрос. – Так ты встретил Энни? Мне начинало не нравится то, что происходило. – Да… – я повернул голову, посмотрев на него с подозрением. – И? – Я не знаю, что должен сейчас сказать. – Она секси, не так ли? Она, к слову, без пары. – Энни Леонхарт? Из Святой Марии? – сказала одна из лесбиянок, что сидела недалеко от меня. Её имя было Имир, скука на её лице напомнила мне о Леви в особо плохой день. Она прервала наш разговор, как будто у неё был нюх на имена лесбиянок, как у Мелиссы Этеридж*. – Она натуралка? – Я не знаю, – Жан пожал одним плечом. – Она сказала Микасе, что ей понравился Эрен, так что я полагаю, да. – Я встретил её только сегодня утром! – я не добавил, что моё лицо было полностью в кукурузных хлопьях и молоке. – Я имею в виду, она не в моём вкусе. – И каков же твой вкус? – вдохнул Жан, и я отвернулся с самодовольным выражением лица. Это было о том пари, что мы заключили, но он не хотел говорить о нём у всех на глазах. Я фыркнул. – Ты же предпочёл бы это не знать? – нет, на самом деле, очевидно, предпочёл бы. Или, по крайней мере, я бы хотел, чтобы предпочёл. А затем, прежде чем это я понял, мой рот уже начал двигаться. Он начинает двигаться, и я уже что-то говорю, прежде чем думаю о последствиях. – И, к твоему сведению, я присмотрел кое-кого. Он слегка откинулся назад. Я был рад. Несмотря на все мои усилия не рассказывать о себе другим людям, это дело пахло хорошо. Я не хотел, чтобы эта мысль затуманивала моё восприятие. – Что? Это что-то новенькое. Армин наклонился вперёд, он был не в духе. Я не хотел, чтобы он выглядел так, будто его предали, но если бы я тогда прекратил думать о таких вещах, то обязательно начал нести какую-нибудь чушь. – Э-э? – Это не кто-то из школы, – было уже поздно. Я должен был похоронить себя во лжи, по крайней мере, до тех пор, пока не свалю отсюда. – Так… Энни? – усмехнулся Жан. – Есть люди, которые не ходят в нашу школу, и они, к тому же, ещё и не Энни. – Ага. Пожалуйста, ну скажи мне, что это Энни. Я слышал, что она даже вчера осталась на ночь у вас дома, – он ткнул меня в бок. Я поёрзал и убрал содовую, чтобы не пролить, когда в ответ толкнул его. – Это не Энни! Армин был прав. Этот парень был в хорошей физической форме. – Тогда как её зовут? Я бегло глянул на всех присутствующих. Никто, на самом деле, не обращал на меня внимание, пока Рэйвенс зарабатывали 50-ярдовый тачдаун. Я пытался заткнуть себя. Паниковал. Но сказал. – Тёрн. Жан остановился на середине своего глотка из банки пива так неожиданно, что пришлось вытирать капли с подбородка, но это была одна из наименьших проблем. Он смотрел на меня, прищурившись. – Тёрн? – повторил он. Армин только поднял бровь, вероятно, видя мою хитрость и догадываясь, что на самом деле у меня нет никакой подружки. Он, вероятнее всего, думал о том, что я врал. А вот Жан думал наоборот… Я кивнул. Опять же, возвращаясь к началу. – Тёрн дес Эль. Прошло несколько мгновений. Он снова медленно кивнул, а затем встал. – Эрен, приятель, пойдём-ка на кухню. Я сделал глубокий вдох, заполняя легкие до отказа и ворча, пока вставал с дивана и шёл за Жаном. Армин всё ещё смотрел на меня, приподняв одну бровь. Когда я отчаянно гримасничал перед ним, он просто пожал плечами и тихо сказал «какого чёрта, чувак?», прежде чем Жан указал в сторону кухни. Я поравнялся с ним, и, как только мы оказались в другой комнате, Жан обернулся ко мне, и казалось, что он был чему-то рад, если бы не смертельно серьёзное выражение его лица. – Тёрн дэс Эль, – повторил он, прислонившись к центру барной стойки и закинув одну лодыжку на другую. – Так я и сказал. – Ты наебываешь меня. Я снова глубоко вздохнул и думал, как мне продолжить эту полуправду, когда я понял, что это, на самом деле, ещё полбеды. Он не хотел ждать моих объяснений. – Ты не встречался с ней. Я фыркнул и решил слегка повздорить. – Ты имеешь в виду «с ним». – Нет, я имею в виду «с ней», если ты не понимаешь, то драг-квин – это она, идиот, – он быстро разочарованно отмахнулся и наклонился ближе ко мне. – Эрен, ты гей? Я был в этом уверен, и теперь ты полностью удовлетворил меня. – Что? – я слегка попятился от него. Я был готов к первому вопросу, и даже был доволен собой. Но то, что он добавил, шокировало меня. – У меня лучший гейдар* в этом городе, ясно? Я всё понял насчёт тебя, как только увидел, но… – он остановился и снова замахал руками. – Давай серьёзно, чувак? Почему вдруг из ниоткуда появилась Тёрн дес Эль? Она здесь легенда. Мог бы постараться и получше, чтобы запудрить мне мозг. Я потёр лицо руками. Это была слишком невероятная беседа с Жаном, с человеком, которым из всех ныне живущих людей у меня не было возможности спокойно вести такую беседу. – Она постоянно в моей голове, понимаешь? Я… прошлой ночью… знаешь ли, я даже Армину не рассказал об этом! – я обернулся, чтобы уйти, но Жан схватил меня за запястье. Я инстинктивно вырывал руку. Мне пришлось остаться, однако я не собирался позволить ему издеваться надо мной. – Подожди, подожди, подожди. Прошлой ночью…? Подожди. Эрен, я что, проиграл пари? – его лицо засветилось от этой мысли. Я встречал уже достаточно людей, которые пытались требовать отчёт о моей сексуальной жизни. Я не хотел, чтобы он присоединился к ним, хотя казалось, что слишком поздно. – Нет! – я закатил глаза и тяжело вздохнул. – Нет! Ты не проиграл! И я не выиграл! Но… Армин просунул голову в дверной проём прежде, чем я смог привести себя же в замешательство ещё больше. – Эмм, извиняюсь, что прерываю. Томас заказывает пиццу, вы будете? – Воу! – Жан побежал к двери и где-то за углом начал говорить, – мы все вместе закажем еду после первого тайма! Я плачу. Попридержите коней, ребят! Чёрт, – качая головой, он вернулся на кухню и затащил туда Армина. Армин нервно смотрел на меня, и я мог только предположить, как наросло напряжение, когда я отвернулся, стыдясь, что не рассказал ему всё в первую очередь. – Я был прав, – сказал Жан Армину более чопорно, чем я слышал, как что-либо говорил до этого, – он гей. – Эрен! – закричал Армин, прежде чем вспомнить про то, что мы в доме не одни. – Что? Что произошло? Что это всё значит? – Армин, – я умолял, – я хочу с тобой первым об этом поговорить, ладно? – с этими словами я ядовито посмотрел на Жана. Он поймал мой взгляд, закатил глаза и поднял руки в знак капитуляции. – Хорошо, – это была слегка раздражающая капитуляция, он быстро повернулся и драматично вышел. Я сузил глаза, наблюдая за ним, и, конечно, не мог не заметить, как его задница очень хорошо выглядела в этих джинсах. Дерьмо, я на самом деле об этом подумал. Пора прекращать это делать. Пора завязывать с парнями-других-людей, по-видимому. Может быть, это только потому, что Жан выглядит нормально только сзади. Ну, или начиная где-то от шеи. Вау. Хватит, Эрен. Я рассказал Армину всё. Я пытался передать это как можно более кратко, но Жан постоянно возвращался под предлогом того, что хотел взять выпивку. К тому времени я наконец дошёл с Армином до рассказа о моём неловком утре и продолжающейся путанице в течение всего дня, он просто смотрел на меня, открыв рот с очаровательно недовольной гримасой, и не мог решить, в ужасе он или в восторге. – Может быть, ты просто… Я резко прервал его: – Я не думаю, что здесь есть, чему удивляться. Рядом с ним я возбуждаюсь сильнее, чем с кем-либо до него. – Но… он был… Пока Армин пытался подобрать слова к тому, что все мои откровения построены под влиянием драг-квин, я воспользовался возможностью снова заговорить. – Ты пытаешься меня убедить в том, что я запутался? Он запнулся. – Н-нет! Я просто… Эрен, я просто хочу убедиться. Часть меня ненавидела то, как он это говорил, так нравоучительно, так свысока, только потому, что он уже изучил свой путь грязных деталей гомосексуализма, он внезапно стал судьей моей искренности. У меня не было времени, чтобы он догадался сам. – Я в этом уверен. Армин глубоко вздохнул, кивнув. – Ладно. Я… – он сделал короткую паузу, прежде чем снова заговорить. – Спасибо, что рассказал мне. – Ты мой лучший друг, – мягко произнес я, – ты мне нужен для этого. Мы наслаждались дружественным молчанием в течение нескольких секунд, чувствуя, как близость растёт и могла быть стать даже ощутимой. У нас были подобные моменты, как этот, когда мы знали, что нам нужно сказать друг другу и насколько важно просто быть рядом, чтобы взять на себя эту роль. Последний раз такое было, когда умерла моя мама. Нам, конечно, было невероятно трудно. Эмоции сводили с ума. – Спасибо, – повторил он, застенчиво пожимая плечами. – Нам лучше вернуться, – напомнил я и указал большим пальцем на гостиную. Армин кивнул. Когда он проходил мимо меня, то коснулся моей руки, привлекая внимание. – Теперь я ещё больше хочу поговорить с тобой, когда мы уйдем. Я кинул на него странный взгляд. Он практически упал на колени Жана, когда мы достигли дивана, прижимаясь к нему на протяжении остальной части игры. Я чувствовал, как он постоянно прихорашивался. Жан провожал меня домой с полуобъятиями и полупощёчиной, предупредив, что я «должен поговорить с ним, прежде чем пойду и сделаю какую-нибудь глупость», на что я обиделся перед тем, как подумал о том, насколько сентиментально это было. – Ладно, – Армин даже пренебрёг ремнём безопасности, прежде чем перешёл сразу к делу. – Так что же вы делали, насколько далеко вы зашли? – Я не делал… – я должен был думать о дороге и правилах вождения, поэтому подождал, пока благополучно не выехал на прямую дорогу, а уже затем снова попал под влияние Армина. – Я говорил тебе. Ничего. Пока ничего. – О, так ты серьёзно. Я думал, ты просто не хотел говорить об этом, пока мы были там. – Нет, я на самом деле ещё ничего не делал, – я вздохнул и пробормотал себе под нос, специально сделал это как можно громче, чтобы Армин услышал. – Я только знаю, что хочу этого. Армин кивнул, наклонился вперёд, немного прибавив громкости музыки, и, поняв, что это была «Black Hole Sun», снова уменьшил громкость, прокашлявшись. Я знал, что он хотел что-то сказать. Его намёки не сильно изменились с тех пор, как он был маленьким ребенком. – Ну, что? – Ты знаешь о простате? Мои брови сдвинулись вместе, пока я задумался. Я слышал об этом, определённо. – Типа о раке? – Да, мне тоже это сначала пришло в голову. – Разве это не опухоль или что ты имеешь в виду? По крайней мере, это так звучит. К чему ты это вообще? – Я действительно не об этом. Я просто… – он сделал очень глубокий вздох, будто он что-то вспоминал и уже заставил меня чувствовать себя слегка некомфортно. – Ох, ладно, – мы остановились на красный свет, я посмотрел на Армина, пока он поправлял свою челку и улыбался. – Ну, во-первых, Жан – пассив. Прежде, чем смог принять ошеломлённое выражение лица, я крикнул: – Ты сделал это?! – Нет! – Армин замахал руками между нами. – Нет, пока нет! Зеленый загорелся! Я ускорился, прежде чем человек позади меня начал бы мне сигналить. – Фу-у-ух, так… – я должен был обдумать этот момент, – получается, Жан серьёзно? Он согласился? – Ага. – В задницу? – Это так работает, Эрен, – хихикнул он, несмотря на то, что он укорял меня. – Я думал, что он будет, типа… Я думал, он более мужественный. Армин нервно засмеялся. – Да, я тоже. Вот почему я тогда боялся, потому что думал, что в нашей паре я буду «девушкой» или что-то вроде этого. Но нет. Хм, нет. – Как ты узнал это? Ну, ты спросил или… – Ну, – он начал говорить быстрее, так как я уже ехал по улице, которая вела прямо в наш район. – Мы целовались, и эм… ладно, Эрен, я кое-что детально опишу, ты не против? Если ты против, то просто скажи. Часть меня не хотела ничего слышать детального о Жане, но в то же время была абсолютно противоположная часть меня. Я сделал для себя очень важный шаг и решил, что даже неловкие детали будут полезны. Особенно, в компании кого-то, кто так опытен, как Леви. Я стиснул зубы. – Нет, пожалуйста, расскажи мне. Армин благодарно выдохнул. – Мы целовались в его комнате, и я чувствовал его, ну, знаешь, мы так делаем, прежде чем идти дальше. И он попросил меня спуститься. И я такой «ладно»… и, знаешь, я не понимал, о чём говорил, так что я спросил что-то вроде «ты имеешь в виду свои яйца? О чём, чёрт возьми, ты говоришь?», и он ответил «нет, я имею в виду свою задницу». И всё, что я сказал потом было «во-о-оу, подожди, куда это ведёт?», ну, ты понял. – Да, – это было странным, слушать каждое слово, зная, что это именно то, что я хотел бы знать, даже с неловким условием того, что это сексуальные похождения моего лучшего друга. – Ну, он снял свои штаны и… – Армин затих на долгое время, и я чувствовал его разочарование. – Я не знаю, как это детально описать, как мне бы хотелось. Но, ты знаешь, он дал мне эту штуку, ну, вазелин и просто начал объяснять мне, чего он хочет, ну знаешь, чтобы я встал там. – С пальцами? – Да, с пальцами. – Вау. Подожди, это… не очень приятное чувство. – Нет, но потом! – Армин повернулся в кресле лицом ко мне. – Ладно, по-видимому, прежде чем сделать это по-настоящему необходимо подготовиться, важно не просто сразу начать, потому что, ну, знаешь, член слишком большой для этого. – Ага, если ты везунчик, – вставил я. Армин рассмеялся, но он всё ещё нервничал. Я должен был добавить это только, чтобы потешить свое эго. – Да, Леви что-то такое упоминал. Он не давал каких-то подробностей, но… – Вы двое говорили об этом? – Армин вскинул брови. – Да! – я проехал по дорожке к его дому и припарковался. Мы не собирались идти куда-то. Не во время этого разговора. – Так что, я, ну знаешь, – я пытался не смеяться над тем, что Армин разговаривал, жестикулируя, и его пальцы оставались в очень компрометирующем жесте, – сделал это… и это странно, потому что это прямо внутри, понимаешь? – он широко улыбался, практически гордился собой. – Чем больше я делал это, чем больше я двигался там, он просто извивался, стонал. Это было очень, очень горячо. – Армин, – я предупредил его. – Неважно. Подожди, пока сам не окажешься там, – он закатил свои глаза. – Он сказал мне двигаться глубже, начал рассказывать… – он начал двигать пальцем в манящем движении, смеясь над этим. – Ну, в каком-то смысле, это было так. Так что, я так и сделал, конечно. Эм… – Что? Армин ударил в ладоши и кинул на меня поразительно напряжённый взгляд. Я мог сказать, что он наткнулся на что-то очень странное в своей памяти. – Ладно, вот смотри. Простата – это такая железа там, и если ты её просто слегка помассируешь, то… ну, вроде как… просто с катушек слетишь. Я даже не знаю, я просто делал то, что он сказал мне, и потом он просто сказал остаться там, где я был и делать то, что делал. Это странно, потому что ты почти чувствуешь её, но, так сказать, не совсем. Она маленькая. И находится далеко. – Вау, так это в заднице? – уставился я на него, внезапно став счастливее от сделанных только что выводов. Я вспомнил, что мне сказал Леви. О, да. Он упоминал это в своей странной манере говорить. Армин быстро кивнул, и его глаза остекленели, он был полностью потерян в своих воспоминаниях. – Вау, если Жан делал какие-то указания, то я просто… его практически трясло, я даже не знал, что происходит и просто следовал его словам. Он едва коснулся себя, – его голос понизился, как если бы мы были не одни, и он передавал мне государственную тайну. – Он так тяжело кончил, не так как обычно кончают, понимаешь? Он просто… Я быстро создал неприятный шум, что было само собой разумеющимся делом. На самом деле, я хотел бы услышать об этом для своих образовательных целей. Армин был хорош в этом: учил меня вещам, которым я никогда не хотел учиться на собственном опыте, потому что хватался за мысль, что нужно вещь испробовать вместо того, чтобы зубрить теорию (иногда это сокращало жизнь, сексуальную или нет). – О, ладно, это неинтересно, по крайней мере. Держу пари, ты никогда так не кончал. – Эй, эй, эй, почему мы обсуждаем, как я кончаю? – рявкнул я. – Не обсуждаем! Это просто, если ты собираешься пойти на что-либо такое с Леви, я хочу, чтобы ты знал об этом! Я вздохнул и проглотил искушение создать более компрометирующий звук при мысли о Леви. Мысли о Леви в сочетании с мыслями обо всём этом. Наконец после нескольких секунд пока Армин собирал свои вещи, я хихикнул. – Спасибо за то, что побыл другом. Он тоже засмеялся. – Спасибо за то, что побыл геем, я полагаю? Я покачал головой, и он не уходил, пока мы не оправились от импровизированного нервно-энергичного смеха, что заняло больше пяти минут. Конечно, я пробовал проделать это однажды дома. Конечно, я нашёл немного вазелина в домашней аптечке, и, конечно, я абсолютно впустую потратил время. Конечно, я понятия не имел, что надо делать. Конечно, я не знал механизма. Всё, что я понимал, это что моя рука в моей заднице и что я не хочу отказываться от попыток это сделать. Моё удовольствие дошло до вершины от осознания того, что я что делаю и чувствую. Это было странное желание касаться себя там, даже без нахождения волшебной кнопки, о которой говорил Армин. Я подумал, что я пассив. Я был почти уверен в обратном, учитывая, сколько раз я наслаждался тем, что рассматривал чьи-то задницы. Может быть, это было подсознательной вещью. Чувство самопознания прекрасно, особенно, на вершине оргазма. Когда пик угасал, и я погружался в странные, тревожные мысли, которые иногда за этим следуют, я вспоминал о Леви. Потому что жизнь – ничто, если ты не страдал в свои шестнадцать. Я вскинул своё запястье над лицом и нахмурился в темноте спальни. – Чепуха.