Seasons of love

      Одинокие люди забавляют Блейна. Энергия, свежесть, молодость, глупость и оптимизм. Они прекрасны своей беззаботностью и поверхностностью. Смотришь на них, а они гордо задирают голову вверх, выискивая в незнакомцах свою судьбу, и угрюмо пускают вниз, когда натыкаются только на влюбленные пары.       Одинокие люди самые открытые и самые уязвимые. Со своими большими добрыми глазами, в которых читается непреодолимый страх. Страх забвения, страх постоянства и того самого вечного одиночества. Лжесамоуверенные, лжесчастливые, лжесвободные они не устают улыбаться и притворяться. Ведь, на самом деле, все, что у них есть, – это они сами.       Быть одному не так плохо, как кажется.       Быть одиноким – значит привыкнуть к пустоте и холодному ветру в районе сердца.       Стать одиноким – значит столкнуться с ураганом, способным снести все на своем пути.       Блейн редко встречал одиноких людей, но однажды холодным осенним утром он видит одного из них в отражении. Разбитый он в разбитом зеркале, и никого нет сзади, чтобы обнять. Хотя раньше кто-то был.       В этот день весь его внешний вид, от позы до выражения лица, источает обреченность. А это всего лишь первый день переезда. Впереди его ожидает еще шестнадцать таких же.       Глупо отрицать, что Блейну не нравится возвращаться домой в пустую квартиру в приличное и неприличное время, включать во всех (если честно, всего лишь в двух) комнатах свет, оставлять зарядное устройство в розетке, раскидывать вещи, петь так громко и так много, как сможет. Смаковать каждый лишний кронат, каждую бессонную ночь, каждое бессмысленное и тупое телешоу. Чувствовать самостоятельность во всем: от незаправленной постели до разных нелепых носков.       Он будто ребенок, которого родители оставили одного дома на время. Он один, и он надеется, что за ним скоро вернутся, что это действительно только на время.       Никаких новых сообщений на автоответчике, никаких скайп-вызовов или котиков в Вайбере. Это немного похоже на депрессию. Он отмахивается от работы, от друзей и от всего мира. Он сидит в своей зачуханной квартирке и пытается заставить себя поверить в то, что так надо. Что другого выхода не было. Но тикающие часы с каждым новым тиком убивают в нем веру в лучшее.       Три часа дня, семнадцатое сентября, дождливая погода и автомобильная авария под окном. Блейн спит, и ему, разумеется, снятся совсем не одинокие сны, когда раздается звонок. Это звонок будит не только его сознание и разум, он будит его сердце. Оно стучит, как бешеное, и нет сомнений в том, кто может звонить на этот номер. Блейн разгребает гору одежды, чтобы найти домашний телефон, которым никто уже не пользуется в XXI веке.       — Ты… — Курт тяжело дышит, но это слово говорит отчетливо и громко.       — Да, это я, малыш, — Блейн нервно улыбается потому, что трудно описать словами то, как сильно он скучал по этому голосу.       — Нет, я знаю, что это ты. Я имею в виду: ты и я. Ты. Это всегда будешь ты. Никто другой, — он плачет, он точно плачет. — Не знаю, чем я думал… Просто мне так больно, извини… — Курт пытается дышать, но из него вырываются прерывистые вздохи. — Я хочу быть с тобой и только с тобой. Хочу быть твоим единственным, твоим мужем, твоим миром, твоим всем. Только позволь мне. Я выбираю тебя, не потому что так решил закон. Я выбираю тебя, потому что так должно быть. Так суждено. Ты и я. Ты… — Курт убирает трубку от лица и включает воду в раковине, шум застилает его всхлипы, и Блейн ждет, пока ему станет лучше.       Тепло согревает грудь, и Блейн не может поверить в свое счастье. Все возможно. Все хорошо. Все почти как раньше.       — Спасибо… — он не знает, что сказать еще, но действительно благодарен за то, что Курт дает им ещё один шанс.       — Боже, заткнись, Андерсон… Ты же умный мужчина, просто скажи, что любишь меня, это успокаивает меня лучше всего, — Курт смеется и устало вздыхает.       — Хаммел-Андерсон практически двадцать лет, очень доволен этим, очень сильно тебя люблю, — Блейн не ждет ответа, для этого еще будет время, — и очень хочу встретиться.       — Я тут подумал… только знай, что я не настаиваю, я просто ищу помощи… может, мы сходим к психологу? К семейному психологу. Знаешь, к кивающей аккуратной полной женщине средних лет с паркером в руках. Она могла бы… я не знаю. Просто нам было так легко общаться друг с другом всю жизнь, а теперь будто между нами стена.       — Мы просто живем отдельно.       — Я чувствую… — Курт смешно рычит и начинает громко выговаривать. — Я, блять, чувствую это каждый раз, когда Трейси истерит, что ты ушел, и превращается в стереотипного проблемного подростка, а Хепберн забирается в нашу кровать и прижимается ко мне во сне со словами: «Чтобы без папы ты не замерз», — Курт опять хватает ртом воздух и шуршит на том конце провода салфетками.       — Так, значит, дети по мне скучают?       — И я. Я скучаю. Ты нужен мне. Пожалуйста, давай попытаемся все исправить, — он прокашливается и признается. — Куинн посоветовала хорошего специалиста.       — Вы не звонили. Никто из вас, — Блейн звучит, как обиженный ребенок, но им же он сейчас и является.       — Трейси не хотела ─ или хотела это скрыть, ─ я не мог, а Хэпберн… Блейн, не заставляй меня оправдываться вместо наших детей. Ты знаешь, мы тебя любим и ждем, что ты вернешься. А что насчет моей идеи? Ты так и не ответил.… Если не хочешь, то мы сами…       — Я хочу.       — О.       — Я не считаю, что это необходимо, но, быть может, взгляд со стороны будет полезен. Мы с тобой не те проблемные замужние пары, которые ненавидят друг друга и просто хотят избежать раздела имущества, мы просто хотим все вернуть, верно? — он переспрашивал, будто боялся услышать «нет».       — Да, конечно.       — И если вдруг эти сеансы окажутся пустой тратой денег, мы всегда сможем справиться сами, правда?       — Да. Да. Да.       — Для меня очень важно то, что ты сказал, Курт. Если ты хочешь быть со мной несмотря ни на что, я готов бороться, хорошо?       — Лучше не бывает. Я скину тебе адрес и время позже.       — А дети? Они же не пойдут с нами?       — Нет, что ты, Финн присмотрит за Хэппи после работы, слава богу, у учителей рабочий день короче. А Трейси поболтается где-нибудь до вечера с подругами. Надеюсь, не в тату-салоне.       — Хорошо, не забудь, у нее на этой неделе концерт. Как думаешь, для меня припасено место в первых рядах?       — Рядом со мной. Хотя даже если это не так, мы всегда сможем сесть друг к другу на коленки.       — Ммм… прекрати, инстинкты одинокого парня зовут повесить трубку.       — Хэй, мы вместе, ты больше никогда не будешь одинок.       — Хэй, увидимся.       — Обязательно.       Поход к врачу – это, безусловно, волнительное и пугающее мероприятие. Особенно если поход к врачу получается вынужденным, а не профилактическим.       Курт стоит у больших стеклянных дверей и покачивается на каблуках. Он принес самый вкусный кофе во всем Нью-Йорке и самую яркую улыбку во всем мире. Блейн опаздывает, но впервые муж собирается оставить это безнаказанным. Он будет ждать сколько угодно, пока кофе не остынет и мышцы лица не устанут. Он будет ждать его хоть всю жизнь.       — Привет, красавчик.       Блейн появляется из ниоткуда, на нем новый темный костюм, от которого нельзя отвести взгляда.       — Я рад, что ты меня не бросил… — Курт блаженно улыбается, а затем поспешно поправляется. — То есть сейчас… сейчас не бросил.       Блейн уже берет кофе и успевает выпить полстакана одним глотком. Они поднимаются по ступенькам, проходят приемную и направляются прямо к злополучной двери, где, по идее, творятся чудеса.       — Никогда не думал, что мы будем теми, кому понадобится ходить к психологу, — Курт закрывает глаза руками, но муж подталкивает его к двери.       — Ты американец? Значит, тебе сюда! — Блейн проводит рукой по воротнику белоснежной рубашки партнера в привычном заботливом жесте. — Как её зовут?       — Его. Его зовут Мистер Дик.       — Он мне уже не нравится.       Испуганные глаза Блейна осматривают светлую комнату с большим креслом, кожаной бежевой софой и камином. Пахнет пылью, ложью и дешевым освежителем для воздуха.       На импровизированном троне восседает солидный мужчина, у него на носу очки, на теле кремовый кардиган, на ногах коричневые штаны. Он вписывается в эту искусственный интерьер так же, как и тщательно подобранная фурнитура.       — Чета Хаммел-Андерсон, что ж, очень рад с вами лично познакомиться!       Он протягивает руку обоим и натянуто улыбается.       — Лично? О нас ходит молва по Нью-Йорку? — Блейн уже настроен негативно, он подходит ближе к Курту неосознанно, то ли защищая себя, то ли защищая его.       — Лопез-Пирс часто о вас упоминают, так же, как и сама мисс Фабрей.       — Я говорил, надо поменять фамилию на Стрейзанд, а ты «нет, нет, двойная фамилия ─ это мило», — Курт поглаживает плечо мужа и опускает его за собой на софу.       Все на своих местах. Сеанс можно считать официально начатым.       — Сколько вы уже вместе, ребята? — мистер Дик принимается что-то уверенно строчить в блокноте, не поднимая глаз на пациентов. Курт, в свою очередь, берет мужа за руку и успокаивающе улыбается.       — Много, — отвечает первый горделиво.       — Мало. Мне все еще недостаточно, — тараторит в ответ Блейн, переплетая их пальцы.       — Есть дети? Сколько?       — Двое. Они упрямые и красивые, как мы.       — Мало. Мне все еще недостаточно, — повторяет Блейн заворожено, не отрывая взгляда от возлюбленного.       Курт сильнее сжимает его руку и удивленно моргает несколько раз.       — Счастливы в браке?       Не остается времени для посторонних мыслей, нужно как можно быстрее ответить.       — Да.       — Абсолютно.       Они все еще смотрят друг другу в глаза, а мистер Дик тем временем многозначительно хмыкает.       — Тогда почему вы здесь, если все так прекрасно? Держитесь за руки, но явно зажаты и неуверенны. Говорите каждый за себя, в то время как пары, прожившие столь долгое время вместе, говорят друг за друга. Вы заявляете о желании завести еще одного ребенка, хотя явно наносите психологические травмы своим уже существующим детям прямо сейчас. Все ли так прекрасно?       Блейн отпускает руку мужа и сжимает свою в кулак.       — А разве мозгоправы не должны только кивать? — с презрением шипит Блейн. — Нас вообще не должно быть здесь. Мы любим друг друга, мы хотим быть вместе. У нас нет как таковых проблем, никто никому не изменял, никто никому не лгал. У нас с моим мужем все отлично, а вы можете засунуть себе свой диплом в…       — Я влюбился.       И каждый раз его слова раздаются как гром среди ясного неба. Дело даже не в том, что они всегда не ожидаемы или не желанны, дело в том, что они значат.       Мистер Дик тоже это понимает, он откашливается, хмурится и снова утыкается в блокнот.       — Это мужчина?       Блейн смотрит на Курта со страхом.       — Вы, верно, шутите? ...Это мужчина.       — Привлекательный мужчина? — мистер Дик поднимает свою светлую, чуть выделяющуюся бровь.       — Пожалуйста… — Курт поворачивается к Блейну и видит, как тот, пересев на край софы, отстраненно разглядывает камин. — Зачем вы это спрашиваете? Вы не помогаете…       — Расскажите о нем. Не описывайте качества, внешность, просто ваши чувства.       — Я не могу, простите…. Я люблю Блейна и могу описать любовь к нему…       — Мистер Хаммел-Андерсон, у вас есть проблема. И когда я говорю «вы», я имею в виду именно вас одного. Этот брак сейчас держится только на ваших плечах. Сомнение живет в вас, как бы вы этого ни отрицали. Иначе бы это чувство вас не поглотило. Любовь бывает разная. Опишите вашу любовь, какой бы она ни была.       Курт закрывает лицо руками и ложится на гладкую поверхность.       — Она… простая. Будто детская… — он привстает и признается. — Она не сложная, — Блейн поднимает свои большие глаза, полные слез, и Курт понимает, что на сегодня с сеанса достаточно. — Нам, наверное, пора, извините, что отняли ваше время…. Мы оплатим полные полтора часа, но более мы в лечении не заинтересованы. Мы справимся. Мы вдвоем сильнее, чем вы можете представить.       Он пытается дотронуться до мужа, но тот отстраняется.       — Курт, верно? — мистер Дик спокойно откладывает блокнот в сторону, надувает губы и выносит вердикт. — Вы расстанетесь этой же зимой, если не пройдете мой курс лечения. Я сталкивался с подобными случаями. Не делайте поспешных решений, если вам дорог ваш брак.       — Я не подам на развод. Никогда. Я. Не подам… — Блейн выжимает из себя каждое слово, всматриваясь в самодовольное лицо.       — Это будете не вы, Блейн. Как я уже сказал, проблема в вашем муже.       — Почему вы не можете быть тактичны, вежливы и не так прямолинейны? — он встает на защиту того, кто считает себя виновным по всем пунктам.       — Какое «лечение» вы предлагаете? — Курт сдается и подсаживается к мужу.       — Программа очищения «Первая любовь». Вы попробуете построить свои отношения с нуля. Знакомство, первые свидания, первый поцелуи, первый секс. Рассказывайте уже рассказанные истории, полюбите друг друга заново. Просто переживите это, — мужчина размахивает руками и приторно улыбается. — Звучит здорово, не правда ли? Условие лишь одно: забудьте обо всем, что было до этого момента. Вы не супруги, вы парни. Никаких разговоров о детях, воспоминаний об умершем псе или былых гей-парадах, на которых вы несли самый большой флаг на районе.       — Я не совсем понимаю, к чему нас это должно привести… — Блейн отрицательно качает головой, отклоняя идею, в то время Курт пытается остановить свои кивки.       — Простите, но я надеюсь, вы осознаете, что если ваш мужчина увлекся другим, значит, что-то с вашим браком было не так. Значит, вы были не таким, значит, вы отдавали недостаточно, значит, вы виноваты.       Блейн закатывает глаза и кладет руку на плечо мужа.       — Зачем мне забывать лучшую половину моей жизни? Эти двадцать лет хранят столько дорогих мне воспоминаний, от которых я не готов отказываться. Так же, как и от детей. Я и так не видел их уже более двух недель, и я не собираюсь исчезать из их памяти тоже. Я их отец и не могу пойти на это.       — Никто не запрещает вам видеться с детьми. Я говорю о временном эксперименте. Встречайтесь с детьми тогда, когда ваш муж отсутствует дома, а это, как я понимаю, частое явление. Вы ничего не потеряете, мистер Хаммел-Андерсон. На вашем месте я бы воспользовался возможностью вернуть мужа.       — Никто его еще и не терял, — скалится Блейн.       — Скажите это его несложной любви — не такой сложной, как ваша. Создайте для себя новую историю. Сделайте это ради ваших детей. Позвольте судьбе снова свести вас. Не договаривайтесь о встрече, просто положитесь на случай.       — А что, если мы не встретимся?       — Не говорите глупостей.       Курт кладет голову на родное плечо и не может не уткнуться носом в мягкую ткань пиджака. Он давно на все согласен, осталось лишь дождаться решения родной души.       — Мы согласны, но только в том случае, если вы исправите свои манеры. Нам не нужно угрожать, с нами нужно говорить.       — Я подумаю над тем, чтобы быть с вами обоими помягче, но только в том случае, если вы будете беспрекословно соблюдать правила. Не оборачивайтесь назад, идите только вперед. У каждого из вас есть всего три возможности заговорить о прошлом — придумайте для этого кодовое слово.       — Как в сексе? — серьезно переспрашивает Блейн, а Курт тихо смеется ему в плечо.       — Именно, мистер Хаммел-Андерсон, как в ваших самых извращенных фантазиях, — доктор берет в руки календарь со столика и шумно перелистывает страницы. — Эксперимент продлится до конца… ноября. И по истечении времени вам обоим придется принять сложное решение о судьбе ваших отношений. Вы должны будете выбрать место и время и надеяться на то, что ваша половинка явится. Если вы встретитесь, значит, можете отказываться от моих услуг и далее жить в глубокой убежденности в своих нерушимых узах, а если нет, то… Не будем загадывать. Я вполне уверен, что вы, как и 99% моих пациентов, найдете путь друг к другу. Ну что, согласны поставить на кон все?       Курт прикусывает тонкую кожицу через плотную ткань, и Блейн знает, что это от страха. Но им нечего бояться. Ради таких легких и приятных укусов можно пойти на риск.       — Ну что ж, если это не подействует или еще, не дай Бог, навредит, я вернусь в ваш кабинет, сделаю вид, что мы с вами не знакомы, и поприветствую вас так, как хотел это сделать изначально, как только услышал ваше имя.       — Увидимся в декабре, Блейн, Курт.       — Надеюсь, не увидимся, — искренне улыбаются они оба в ответ.       Пара медленно спускается по мраморным ступеням, держась за руки. Они смотрят друг на друга, будто стараясь запомнить эту близость между ними. Будто при следующей встречи она пропадет. Они прощаются со своим браком, сладко целуюсь у поручня, они прощаются со словом «муж», повторяя его по миллиону раз, они знают, что нужно попрощаться еще и с кольцами, но этого они сделать не могут. Курт и Блейн расходятся в разных направлениях, чтобы когда-нибудь встретиться снова, будучи уже незнакомцами.       Это случается слишком быстро. На следующий день Блейн видит симпатичного парня перед собой в очереди булочной на Пятой Авеню, и не остается никаких сомнений, кому могут принадлежать столь идеальная прическа, идеальный профиль, идеальный костюм. Блейн влюбляется в него снова и наслаждается предвкушением встречи. Он видит, как Курт закусывает нижнюю губу, изучая витрину, как зло поправляет выбивающийся локон и хмуро глядит на свои часы. Занятой, рассерженный, смешной. Блейн открывает рот, чтобы завязать разговор, но замечает яркие наушники, препятствующие любым подкатам со стороны незнакомцев. Он угрюмо опускает брови и пытается тихо позвать объект своего воздыхания. «Курт», ─ тихо произносит он, слабо улыбаясь. Но Курт не слышит. И тогда Блейн бежит. Он убегает подальше этой булочной, от этой жизни, где его любимый не знает о его существовании, от этого мира, где ему опять нужно завоевывать уже завоеванное сердце. Блейн решает, что в этот раз Курта должна настигнуть судьба и что следующий раз, когда они встретятся, будет тем самым. Тот раз, когда его окликнет Курт. Как в первый раз.       К сожалению, он слышит свое имя только через месяц, переходя улицу, кишащую туристами, иммигрантами и другими подозрительными лицами. Блейн спешит на встречу литературного клуба (это новое хобби, которое возникло у него с появлением свободного времени). Курт успевает коснуться заветного плеча, но далее неконтролируемая толпа потоком уносит его за собой, не давая ни шанса, ни времени, ни глотка кислорода, чтобы громче выкрикнуть имя, которое, по идее, он не должен знать. Но, к счастью, Блейн чувствует. Касание, присутствие, отчаяние. Загорается красный цвет, и они, оказавшись на разных сторонах пешеходного перехода, бросаются друг к другу несмотря на то, что машины уже начали движение. Они сталкиваются в объятии и замирают на несколько мгновений, довольствуясь воссоединением, не задумываясь о гудящих машинах и яростных выкриках таксистов. Они отходят с перехода и пытаются отдышаться.       — Меня зовут Курт! — выпаливает один, все еще не выпуская из рук полы пальто нового знакомого. — Извините, что так накинулся! Вы показались мне слишком красивым для одинокого парня, но я все-таки решил попытаться.       Блейн смотрит на Курта и не может перестать смеяться. Все это кажется таким комичным, таким настоящим, таким правдивым. Хотя это все еще его Курт, его муж, Блейн смущается от комплиментов.       — Я Блейн. Блейн Хаммел-Андерсон! — лучезарно улыбается он.       — Надо же, что за чудесное совпадение, мы с вами однофамильцы! — у Курта падает из рук куча папок и разлетается по асфальту. Блейн склоняется за ними и помогает своей судьбе. — Не хочу показаться слишком навязчивым, но не могу не спросить: вы заняты этим вечером? — тот хмурится, и Курт спешит исправиться. — Нет, не обязательно этим. Просто пытаюсь пригласить вас на свидание. Но плохо получается…. У меня мало опыта в подобных делах.       — Все прекрасно. Ты прекрасен. Перейдем на «ты»?       — А мне так нравилось на «вы». Возбуждает, — краснеет Курт, посмеиваясь, и добавляет. — Ты прав. Конечно, «ты». Так что насчет свидания?       — Не слишком ли это быстро? Может, мы еще не готовы к этой стадии отношений? — дразнится другой.       — Смотри-ка, после «вы» и «ты» последовало «мы». Мне нравится. Но я настаиваю. Отдам все, что у меня есть, только за одно твое «да».       — Я все еще не уверен. Последний раз мне разбили сердце, — улыбка Курта моментально спадает. Он отпускает пиджак и отводит взгляд в сторону.       — Этого больше не повторится, — шепчет Курт чуть слышно. — Хватит меня мучить, соглашайся. Ты самый удивительный мужчина из всех, что я встречал на пешеходных переходах. Пожалуйста, скажи, что удостоишь меня этой чести.       — Да, — выдыхает Блейн, беря за руку своего нового ухажера.       — Да? — Курт смеется, как будто он не был уверен в ответе.       — Да. Ты кажешься милым, и от тебя вкусно пахнет.       — Это туалетная вода дочери.       — Моя любимая, — признается Блейн.       — Ты что-то сказал? — откашливается Курт, усмехаясь.       — Тебе показалось.       Они обмениваются телефонами, хотя знают их наизусть. Они обмениваются мимолетными касаниями, хотя понимают, что их никогда не будет достаточно. Они снова расстаются, чтобы этим же вечером увидеться.

Свидание №1

      Это обыкновенное уютное кафе в Бруклине, которое все обычно обходят стороной. Оно маленькое, оформленное в этнических мотивах, с мягкими креслами, разноцветными подушками и, как Курт клянется, лучшими бельгийскими вафлями в округе. Он хочет занять двухместный диванчик, чтобы быть поближе к мужчине своей мечты, но тот почему-то садится за угловой столик с отдельными сидениями. Это место кажется домашним, но они оба понимают, что дома на самом деле лучше.       Блейн рассказывает много о своем детстве, о юношестве и почти ничего не говорит о сознательной жизни. Он упускает в повествовании самую важную часть своей жизни, из-за чего рассказ напоминает жалкие вырезки из мемуаров. Курт говорит о своей страсти к музыке, дизайну и кудрявым мужчинам. Все идет гладко и мирно до тех пор, пока Блейн не задает роковой вопрос:       — Насколько сильно ты любишь свою работу?       В Курте что-то ломается, но он незамедлительно гордо поднимает голову вверх и произносит:       — Я не могу думать ни о какой работе, когда рядом ты.       Курт оплачивает счет, и Блейн клянется, что возьмет на себя эту прерогативу в следующий раз.       — Мне кажется, нам стоит начать выбирать более интересные места для свиданий? — мурлычет Блейн, как кот, когда они поднимаются по подъезду его дома.       — Тогда я объявляю конкурс на лучшее свидание. Что получает победитель?       — Тебя, — улыбается он и без предупреждение накрывает губы Курта своими.       Он прижимает парня к двери и придерживает его руками за талию. Нет, это не первый поцелуй, и он никогда не станет таковым, потому что это невозможно повторить. Потому что они знают губы друг друга, они любят губы друг друга.       Все переходит границы простого поцелуя. Блейн проводит коленом по внутренней стороне бедра Курта и довольно стонет, пока тот цепляется ногтями за деревянную поверхность позади.       — Это не входит в программу первого свидания.       — Я хочу тебя, — выдыхает Блейн. — Пожалуйста, пойдем ко мне.       — Хэй, прошу, давай сделаем все правильно. В «Сексе в большом городе» говорится, что это должно происходить только на пятом свидании.       — То есть я один дома смотрю порно, а ты женские сериалы?! — смеется Блейн. — Я позвоню тебе, — клянется он, опуская на землю своего нового парня. — Спасибо, что проводил.       — Спасибо, что согласился на свидание, — улыбается Курт и покидает незнакомый дом.

Свидание №2

      Блейн встречает Курта с плетеной корзинкой у входа в Центральный парк. Они расстилают плед, укладывают фрукты и ягоды на пластиковые тарелки и валяются под большим дубом, наблюдая, как сгущаются тучи. Блейн балуется с черникой, заставляя Курта отстраняться и сбегать с нагретого места в страхе быть необратимо испачканным. Дождь так и не начинается, Блейну наскучивает игра в догонялки, а Курт устает сопротивляться. Они лежат обнявшись, прижавшись друг к другу, согреваясь в столь холодную пору, и Блейн читает любимому стихи.       — Я люблю тебя, — шепчет Курт, касаясь губами чужого виска. — Извини, это слишком рано для наших отношений, но это так.… Быть может, стоит сказать «Кураж»?       Блейн улыбается, потому что понимает, что нельзя найти более идеального кодового слова для их прошлого.       — Я тоже люблю тебя, — улыбается он. — Кураж.

Свидание №3

      Курт утверждает, что даже парк нельзя было назвать интересным свиданием, поэтому он ведет возлюбленного в Лабиринт Страха. Блейн не знает, куда они направляются, до тех пор, пока перед его взором не предстает темный вход в самое пугающее место в Нью-Йорке в виде радостного клоуна.       — О нет, мистер, я туда не пойду, — он разворачивается и быстро удаляется от угрожающей вывески.       — Да ладно тебе, я знаю, ты боишься этих глупостей, но пора все изменить. Мы пойдем вместе. Там нет ничего опасного. Только люди с бензопилами, наряженные в дешевые костюмы для Хэллоуина.       — Я взрослый мужчина и понимаю, что такое «Лабиринт страха». Я знаю, сколько людей падало в обморок внутри во время и сколько выворачивало снаружи после. Я взрослый мужчина, — повторяет он уже более неуверенно, — но я протестую! В любых ситуациях ты можешь на меня положиться. Я защищу тебя от любого существа, начиная с маленькой соседской собачки, заканчивая ожившими динозаврами, вылезшими из экрана кинотеатра во время просмотра Парка Юрского периода в 3D. Но это клоуны, Курт. Клоуны, блять. Они злые.       Курт смеется и очень просит. И, конечно, они идут. И, конечно, Блейн кричит и прячется за спиной своего парня. Но они справляются. Вместе. Чтобы потом Курт откормил своего героя двойной порцией мороженого с шоколадом и наградил сладкими поцелуями у входа в свою квартиру.

Свидание №4

      Они встречаются на мосту за городом. Изначально Курт подозревает что-то неладное (ведь Блейн наверняка готовит месть за трупики своих нервных клеток), но он однозначно не ожидает этого. На мосту стоит несколько человек, которые однозначно готовятся к чему-то под магическим названием «роупджампинг».       — Скажи мне, что я ошибаюсь! — Курт смотрит в любимые глаза и не может поверить в происходящее.       — Никак нет. Мы будем прыгать с тросом. С моста.       — У меня есть дети. У нас есть дети, — сдается он и переспрашивает. ─ Кураж?       — Кураж.       — Мы не можем так глупо умереть. Нет, нет и еще раз нет. Мы с тобой не в финале шоу «Холостяк», я и так выбираю тебя. Пожалуйста, подумай еще раз.       — Доверься мне, мы возьмемся за руки и спрыгнем. Почувствуем жизнь. Новую жизнь.       — У меня есть хоть один шанс переубедить тебя?       Но, конечно, нет. Они прыгают, крепко-накрепко перевязав тросы, перепроверив страховку, переспросив инструктора. И это не так страшно, как кажется на первый взгляд. В действительности это опьяняет и отрезвляет одновременно. Курт смотрит на Блейна, уже лежа на траве. У него все еще кружится голова, а в мыслях только «блять, блять, блять». Блейн благодарит его за храбрость, за доверие и за новый шанс. Все идеально настолько, насколько может быть в преддверье заключительного пятого свидания.

Свидание №5

      Это свидание лежит на плечах Курта. И он, внимая советам Кэрри Брэдшоу, приглашает Блейна в спа-салон.       Они плавают в бассейне, переползают из одной сауны в другую и заканчивают все расслаблением в джакузи. Вся это атмосфера обнаженных тел сводит с ума и не дает думать ни о чем другом. Они пододвигаются друг к другу ближе, и вскоре Блейн окончательно перебирается на коленки к своему парню. Никого нет поблизости, и Курту кажется допустимым немного перейти границы дозволенного в общественном месте. Он медленно проводит рукой по гладкой спине, спускаясь все ниже и ниже до тех пор, пока не обхватывает рукой мокрую ткань плавок. Они целуются глубоко, долго и неотрывно, Курт мычит от удовольствия, сжимая идеальную задницу и двигая бедрами в темп с поцелуями. Так горячо, приятно и так мало. Он заглядывает в родные глаза и задает вопрос, который обычно задают на пятом свидании:       — Поедем ко мне?       Конечно, дети были бы рады увидеть своего отца дома, но сейчас дело не в хорошем домашнем ужине. Сейчас дело в сексе. Поэтому к счастью они хорошо проведут время под присмотром семьи Лопез-Пирс.       — Конечно, — отвечает Блейн дрожащим голосом и отстраняется от теплого тела.       Неизвестно как, но они все же добираются до их квартиры. Она на удивление прибрана и аккуратна, хотя Блейн меняет все своим появлением. Он сносит книжную полку, отлетая к стене, обхватывая своего мужчину ногами за спиной, сметает одежду с вешалок из самодельного шкафа, скидывает лепестки роз, заблаговременно подготовленные к случаю. Это не похоже на их первый раз, это скорее последний раз. Впервые они медленно раздевались перед другом до нижнего белья, медленно переходили от поцелуев к нежным ласкам, безусловно, сопровождали каждое движение комплиментами, смущенными вздохами и счастливыми слезами. Но сейчас все иначе. Они знают, чего хотят друг от друга, и они знают, как это получить.       Курт хватается руками за все еще мокрые, не высушенные феном кудри и притягивает Блейна для очередного жаркого поцелуя. Он не может промолчать:       — Я хочу, чтобы мы занялись любовью. Так, как делали это двадцать лет подряд.       — Кураж, — говорит за него Блейн. — Я люблю тебя, и, конечно, это будет больше чем секс.       — Я тоже люблю тебя, и это не кураж. К пятому свиданию ты влюбил бы в себя даже Рейчел Берри... Ах, точно, ее ты в себя влюбил к первому, — смеется Курт, опускаясь на кровать и расстегивая верхние пуговицы.       — Тонко, — ухмыляется мужчина и спускается поцелуями по крепкой груди.       Он старается целовать медленно, но у него не выходит. Голод по близкому контакту слишком непреодолим. Блейн снимает с себя одежду, а затем накрывает их обоих одеялом. Нужно сделать все интимнее, ближе, жарче.       Они не отрываются друг от друга несколько минут, изучая руками уровень пояса партнера, пока Курт не замирает. Он заглядывает в янтарные глаза и пронзительно смотрит. В них читается раскаяние, смешанное с борьбой. Его руки, цепляющиеся за загорелые плечи, кричат о желании продолжать, но взгляд умоляет остановиться навсегда. Просто лежать так близко друг к другу. Просто дышать друг другом. Просто любить.       В тишине, еле прерываемой тихими стонами, раздается телефонный звонок. Домашний звенит так громко и бесконечно, что кажется, их соседка по площадке скоро придет жаловаться. Но они не собираются снимать трубку. Ни сейчас, ни когда-либо. Срабатывает автоответчик, и грубый мужской голос разрушает их уединение.       Курт, привет, это я. Ты знаешь, кто я. Тот самый коллега, которого ты ненавидишь, да-да. Мы так и не говорили после того случая в ресторане, и я хочу объясниться. Извини, что убежал тогда, просто я не ожидал твоего признания. Я хочу расставить все точки над "i". Ты хороший человек, замечательный, мне нравится проводить с тобой время, но... я счастлив в браке, я дорожу своей семьей... и не могу так с ними поступить. Прости еще раз.       Блейн хватается руками за свой рот и скулит в кулак, сворачиваюсь в клубок. Он спадает на пол и стучит ногой по холодному паркету. Ему нужно больше боли. Физической. Чтобы она хоть немного перевесила душевную.       — Бля-я-я-ять… Блять…. Блять…. — хрипит он, не убирая руки. — Ничего не выйдет.       — Это же последнее свидание... Мы так долго шли к этому. Мы готовы, мы оба хотим этого. Забудь ты про этот глупый звонок... — Курт сокрушен, но не настолько, насколько должен быть сокрушен человек, который вскоре рискует оказаться отвергнутым сразу двумя.       — Я говорю не о ночи. Я говорю о нас, — Курт протягивает руку, а любимый в ужасе отшатывается от нее. — У нас ничего не выйдет. Никогда. Я не могу быть твоим мужем. Я люблю тебя, но не настолько, чтобы быть запасным вариантом... — он поднимается с пола и подбирает свою одежду. — Вы же ужинали до твоего звонка. Ты выбрал меня единственным после того, как выбрал единственным его.       Курт отрицательно мотает головой, но Блейн знает, что это правда.       — Не уходи, пожалуйста, — по его щеке катится слеза, а он сам катится глубокую бездну. — Я люблю только тебя.       — Это кураж, Курт. Это только кураж.       Они должны были встретиться на красной лестнице Тайм Сквер тридцатого ноября ровно в двенадцать.       Курт ждет до пяти.       Проходят минуты, проходят часы, но он не может поверить, что все кончено.       Эксперимент не удался, все проиграли, все одиноки.       Курт возвращается домой к полуночи, где его встречает бодрствующий Хэппи на кухне с кружкой теплого молока.       — Приходил папа. Он был с нами целый день, — Курт понимает, что оставил детей в квартире одних на весь день только сейчас. — Что ты с ним сделал? — мальчик спрашивает так искренне, так любопытно, что хочется разрыдаться. — Пожалуйста, папочка, сделай его снова счастливым. Он такой незнакомый, будто чужой. Верни его улыбку, пап. Верни его нам.       Курт отворачивается от сына и прячет слезы.       Это тот самый день, когда Блейн ставит точку в их отношениях. И та самая ночь, когда Курт будит своего юриста поздним звонком и подает на развод.