Патронус Тома Реддла

      — Отец заметил маму, когда она после купания расчесывала волосы на берегу ручья. Он был немногим старше вас и только приехал в Персию, изучать восточную магию. Наслушался местных легенд о пери… И тут такая удача, — Аола налила из маленького чайничка в узорчатую пиалу чаю и подвинула к Тому: — Зеленый. Пробовали? Более терпкий, чем черный. Монголы пьют его с молоком, солью и маслом, но вам я такой предложить не рискну.       Они вынесли низенький столик на улицу и завтракали, попутно наслаждаясь восходом солнца.       — С солью?!       — На вкус и цвет весь мир разный, Том, — девушка подмигнула и отправила в рот кусочек халвы. Довольно зажмурилась:       — Спасибо родителям за гены… Лопать столько сладкого, и не толстеть — чудо.       Парень осторожно пригубил горячий напиток. И правда, вкус другой — более горький. Но ему понравилось.       — Так вот… папа влюбился с первого взгляда, до беспамятства. И… пленил ее. Заполучить пери можно только так. Она сказала, что останется с ним до тех пор, пока не родит ему дитя. Кажется, он довольно долго был крайне осторожен на супружеском ложе, — Аола хихикнула, — потом оп… маленькая промашка — и вот она я. А маменька упорхнула в свои выси, оставив мне этот шатер в наследство. Думаю, он хранится в тех самых, других измерениях, откуда я могу вызвать его в любое время, в любом месте.       — Значит, вы никогда ее не видели… — протянул Том. Сирота, он вдруг почувствовал острое сочувствие, родство с сидящей рядом красавицей.       — Никогда… Папа говорит, я очень на нее похожа.       — А хотели бы увидеть? — осторожно спросил Том.       — Хотела… пока была маленькой. А потом выросла и решила, что раз я ей не нужна — то и она мне тоже. Если бы она хотела со мной встретиться — нашла бы нас… Мы долго прожили в том доме, где я родилась. Но, в конце концов, у меня была Мириам, которая любила меня как родную.       Том судорожно вздохнул.       — А вы хотели бы встретиться с отцом?       — Я его ненавижу… Он бросил маму в положении…       — Он сам не знает, что потерял. Вы очень хороший. Умница. Любой отец мог бы гордиться таким сыном, — Аола протянула руку и нежно потрепала Тома по волосам: — Так, ешьте немедленно! Или я больше ни слова не скажу.       — Я ем, — поспешно уверил подросток. — А ваши крылья, куда они делись? Сейчас же их нет.       — Да никуда — все время они со мной. Просто когда в них нет нужды — они невидимы и как бы бесплотны. А когда есть — они проявляются. Отец говорит, что у мамы было точно так же. Может, большую часть времени они существуют в тех измерениях, где все пери? Я точно не знаю, если честно. Достаточно подумать о том, что они мне нужны — и они возникают.       — А можно мне еще раз на них посмотреть? — спросил Том. Его ужасно взволновало все, что девушка рассказала. Он подозревал, конечно, что она не совсем человек. Но догадываться и знать точно… Крылатая пери — это вам не великан или гоблин. Это куда как интереснее и загадочнее!       Аола покосилась на него с сомнением.       — Пожалуйста! — заканючил Том, опасаясь, что миледи отшутится или велит занять рот едой. При всех несомненных достоинствах более взрослой возлюбленной — опыте, понимании, такте, первую скрипку в отношениях играла тоже она, и в любой момент могла поставить его на место. И попробуй, возрази… Вот если они когда-нибудь поженятся, Аола небось уже не будет разговаривать с ним в приказном тоне. Впрочем, после ночного фиаско об этом остается только мечтать…       Бесцеремонно облизав пальчики, мисс Меровинг поднялась, отошла от стола в сторонку. Прикрыла глаза, сосредоточившись. И, к абсолютному восторгу Тома, крылья возникли просто из воздуха. Вот их не было, а в следующую секунду они распахнулись за хрупкими девичьими плечами — большие, темные, и обдали его ветерком. Нежный аромат, который Том всегда принимал за ее духи, усилился. Похоже, пери сами так пахнут?!       Аола внимательно осмотрела оба крыла, разведя их в стороны, и сердито заметила: — Вот мерзавец, маховые мне пожег! Теперь не полетаешь. Придется ждать, пока отрастут, — повернулась к парню: — Ну как? Хороша гарпия паленая?       — Никакая вы не гарпия! — с жаром возмутился поклонник. — Они такие красивые! Вы такая красивая…       Он поднялся и осторожно погладил крыло — оно оказалось теплым и сильным на ощупь.       — Зачем же вам метла? Если вы сами можете?       — Махать ими довольно утомительно. И лишнее внимание привлекают.       — Вы и палочку потому носите? Чтоб с расспросами не лезли? — догадался он.       — Ну, она симпатичная, и на указку похожа. Мне показалось, что с ней я выгляжу серьезнее, — вдруг смущенно улыбнулась Аола. — Боялась, что ученики будут баловаться и плохо меня слушать. Мне за все мои годы учительствовать еще не приходилось.       Признание прозвучало неожиданно. Крылатая богиня, голыми руками швырявшая в бандитов огненные шары и темный туман, боялась, что школяры станут срывать ей уроки… Милая нежная девочка, которая сама нуждается в защите и поддержке.       Аола свела крылья вперед и вверх, сделав из них подобие шалаша над головой Тома: — Можно еще от дождя прятаться, — сказала весело. Оба рассмеялись. Они стояли так близко, глядя друг другу в глаза… Тому очень хотелось поцеловать ее… но он не решился.       — Поглядели? Могу я отослать их обратно?       — Конечно, вы здесь хозяйка и вольны делать, что хотите, — ответил он.       — Отлично, — она снова зажмурилась… Щелк, и крылья исчезли, оставив только тонкий аромат, который тут же подхватил и понес над степью утренний ветерок.       — В таком случае я хочу, чтобы вы доели завтрак. У вас щеки бледнее, чем у сэра Николаса. Так не годится.       — Хорошо… — смиренно буркнул Том, возвращаясь на свое место за столом.       — Та-а-ак, молодой человек! А когда это вы меня видели летающей на моей метле? Я вылетала только один раз, — вдруг прищурилась Аола. Том состряпал невинное лицо и быстрее отправил в рот чуть не целую пригоршню кураги.       — Следили за мной, — покачала головой. — Ай-яй-яй…       — Вы тоже… — парировал он с набитым ртом. — Как вы… — кое-как прожевал, проглотил, запил чаем: — Как вы узнали о моем любимом месте на озере, а?       — Ладно, считается, один-один! — Аола рассыпала свой серебряный смех. — Придется подарить вам ее, вашу-то по моей милости спалили. Мне все равно не понравилось на ней летать, вот ковер-самолет гораздо комфортнее. Хотите, покатаемся на следующих выходных?       Конечно, Том хотел.       Пока они завтракали, солнце взошло, и в небе над их головами залилась трелями крохотная, едва различимая с земли пташка. Вдалеке, вниз по пологому склону, вышел на пастьбу табунок упитанных гнедых лошадей. Они неторопливо щипали траву и взмахивали хвостами, отгоняя проснувшихся мошек.       — Красиво, правда? — спросила девушка. — И так спокойно…       — Я бы хотел остаться здесь… с вами, Аола… — признался Том.       — Может быть… когда-нибудь, — вздохнула она.       Они трансгрессировали прямо на дорогу у Хогсмида, в школе и ее окрестностях это было запрещено. Из-за часовых поясов выиграли во времени — до рассвета в Шотландии было еще далеко. Тут было намного прохладнее, от озера тянулся туман.       — Прогуляемся немного… вы как? Отдохнули хотя бы? — спросила миледи, хотя сама побледнела — скачок в пространстве опять отнял у нее силы.       — Я в порядке, не волнуйтесь, — заверил Том. — Вам не холодно?       И, не дожидаясь ответа, быстро снял изрядно потрепанный в драке жакет и накинул девушке на плечи. Слишком тонкое на ней было платье. Она принялась было отказываться, но Том настоял на своем.       — Да дайте же мне побыть мужчиной! — пришлось чуть ли не прикрикнуть на нее, и только тогда Аола сдалась. Взяла его под руку, и они неторопливо пошли к Хогвартсу.       — Миледи, а что с… ну, с телами? У нас будут проблемы? — решился он, наконец, задать давно назревший вопрос. Проблем он не боялся. Просто хотел быть готовым.       — У вас — никаких, Томми. Я все решила. Тела уже убрали. Не стоит волноваться. Разумеется, лучше молчать обо всем, что случилось.       — Это понятно… — согласился он, а про себя подумал, как бы вырос его авторитет и среди сверстников, и среди учителей, если бы они узнали, кто отправил к праотцам одного из сильнейших темных магов этого мира?       Дементоры нагнали их на полпути к школе. Том не сразу понял, что это они приближаются — раньше он никогда с ними не сталкивался. Просто стало холоднее, и тоска навалилась вдруг, глухая и безысходная. Он списал это на то, что каникулы закончились, и снова придется держать дистанцию с любимой, делая вид, что они просто ученик и учитель, и ничего более… Аола тоже как-то притихла, задумавшись о своем… И тут из молочно-сизой пелены тумана прямо перед ними вынырнули рваные тени — словно затасканные хламиды пилигримов, и зависли в воздухе, окружив их со всех сторон.       В первую секунду Том решил, что их снова атакуют бандиты, выхватил палочку… И тут таким могильным холодом повеяло, что он понял сразу — это они. Дементоры. Они пришли, чтобы утащить Аолу в Азкабан — жуткую тюрьму для магов, из которой невозможно бежать. Пришли за ней, потому что она взяла его вину, его преступное заклинание на себя.       Одна из теней швырнула вниз конверт с министерской печатью, тот развернулся и прогнусил официальным тоном, что Аоле Бригитте Зэрин Августине, герцогине Меровинг, надлежащим письмом предписывается немедленно сдать свою палочку и проследовать с дементорами для дальнейшего разбирательства по факту применения ею непростительного заклятья, повлекшего за собой гибель мага.       Том на секунду оцепенел от ужаса, потом повернулся к миледи и увидел, что она покорно вытаскивает и протягивает им палочку. Ну и ладно, она ей и не нужна… Но пальцы девушки разжались, выпуская его локоть, и Реддл вдруг осознал — она не собирается защищаться.       — Аола!       — Так надо, Том… все будет хорошо. Идите в школу, — ровным тоном отозвалась она. Ужас, более холодный, чем внушали сами дементоры, захлестнул его с головой. Нет! Он ее им не отдаст, ни за что! Его любимая не уйдет с этими мерзкими тварями, от которых воняет смертью! Схватив ее за запястье, он закрыл Аолу собой от зашипевших в злобе дементоров и поднял палочку. За доли секунды память пронеслась по самым счастливым воспоминаниям — все они уложились в один минувший день. Первый поцелуй… Выгибающееся под ним нагое прекрасное тело… Вылетающее из его палочки убийственное заклинание… Есть! Миг торжества, победы над врагом, и огромного облегчения — он спас любимую от гибели. Миг самого большого счастья. Душу защемило, перехватило дыхание…       — Экспекто патронум! — выкрикнул он, и с конца палочки сорвалась вдруг большая птица с хищно загнутым клювом, рванула на дементоров, расставив когтистые лапы. Те страшно взвыли и сгинули под напором энергетической сферы. Птица сделала большой круг вокруг них и рассыпалась голубыми искрами. Том сразу ее узнал. Это был белый почтовый кречет Аолы.