Stranger

      Я с трудом открыл глаза. Первое, что я разглядел, – провода, прикрепленные к моей руке и тянущиеся к огромной непрестанно пикающей машине. Я осмотрелся вокруг и увидел стены, окрашенные в стерильно-белый цвет, запах анестетика и дезинфицирующих средств ударил мне в нос. Я пробежал глазами по белым простыням, прилегающим к моему телу, боль отдавалась в каждой клеточке. Я сразу же вспомнил, что произошло. Я упал в обморок прямо в здании Adze – усталость и стресс все-таки взяли верх. Последнее, что я мог вспомнить, было то, что… Последним, кого я увидел, был Сехун.       Когда мои глаза более-менее привыкли, я оглядел комнату и увидел Хиджин, сидящую в углу. Как бы сильно мне ни хотелось пожаловаться на ее присутствие, у меня совсем не было сил, чтобы спорить.       В ту же секунду мое внимание привлек голос, раздавшийся рядом с ней.       – Три часа! – Сехун кричал на врача. – Он лежит там уже три долбаных часа!       – Господин, мы делаем все, что можем, – доктор плотно прижимал к себе медкарту.       – Тогда старайтесь лучше! – огрызнулся Сехун.       – Господин, поймите, жизни господина Лухана ничего не угрожает, и он скоро придет в себя. Он просто потерял сознание из-за высокой температуры, но мы уже полностью устранили болезнь. Вам не о чем беспокоиться.       – Тогда почему я не вижу здесь медсестер? Что, если Лухан проснется? – спросил Сехун. Степень его переживаний начала беспокоить даже меня.       – Господин, все медсестры в шаговой доступности, – голос доктора понизился. – Так как вы попросили освободить весь этаж, у нас нет другого выбора, кроме как обслуживать только вас.       – Нет выбора? Хотите сказать…       Прежде чем я успел остановить очередную вспышку гнева Сехуна, Хиджин встала и подошла ближе. Осознав, что мои глаза были открыты, она поспешила ко мне:       – Лухан? Ты очнулся! Ты в…       – Лухан-а, ты в порядке? – моментально Сехун оказался возле меня, отталкивая Хиджин в сторону. Он сжал свою руку на подушке и придвинулся ближе, изучая выражение моего лица. – Где болит?       Я открыл рот, но не успел сказать и слова, как Сехун повернулся к доктору:       – Эй! Почему вы все еще просто так стоите? – он потерял свое хладнокровие.       Доктор вздрогнул от испуга, он выглядел так, будто ему тоже требовалась доза глюкозы. Он бесцельно подошел ко мне и проверил мои глаза своим фонариком. Сехун внимательно следил за каждым его движением. Врач взял стетоскоп и прослушал мою грудь.       – Чувствуете какую-нибудь боль? – спросил он.       – Везде, – пробормотал я.       – У вас был жар, – объяснил он. – Но мы уже стабилизировали вашу температуру. Сейчас вам просто нужно принять лекарства, чтобы окончательно снять симптомы и облегчить боль.       Он повесил стетоскоп обратно на шею, но Сехун все не унимался:       – Ему не нужно сделать какие-то анализы? – спросил он. – МРТ? Рентген? Что-нибудь?       Доктор повернулся к двери, он явно хотел быстрее выйти из комнаты.       – Он не болен неизлечимой болезнью, – насмешливо ответил врач. – С ним все будет в порядке.       До того, как Сехун успел его вернуть, доктор уже выскользнул из палаты.       Я только мигал глазами, пока Сехун расхаживал передо мной взад-вперед, закрыв лицо руками. Очевидно, он все еще был раздражен. Его мышцы были напряжены, дыхание сбилось, и это пугало. Даже Хиджин держалась в стороне, видя гнев в его глазах. Я видел не так много эмоций Сехуна – и это была одна из тех, которую он не контролировал вообще. Он подошел ко мне как хищник, готовый разорвать свою жертву.       – О чем ты вообще думал? – разразился на меня Сехун. – У тебя был жар, а ты продолжал утверждать, что у тебя все хорошо!       – Я был в порядке, – прошептал я.       – Да? А в обморок ты упал для забавы? – прошипел он. – Хорошо, что с тобой ничего не случилось.       – Сехун, я…       – Нет, – перебил он. – Если твои родители узнают об этом, Лухан… Твоя мама… Они скажут, что я даже не старался позаботиться о тебе!       – Не делай вид, что ты пытался, – ко мне вернулся голос, и горькая правда вышла наружу. Я взглянул на Хиджин и заметил, что ей очень хотелось узнать, почему мы с Сехуном ведем себя подобным образом. Я прочистил горло: – Я в порядке сейчас.       Хиджин подошла к Сехуну и аккуратно положила руку на его плечо.       – Сехун… – Он моментально отбросил ее руку. И я определенно солгу, если скажу, что мне не понравилось это.       – Все еще больно? – спросил он, уже более спокойным тоном.       – Все пройдет после того, как я приму лекарства, – ответил я и быстро отвел взгляд, а потом вспомнил, что когда я потерял сознание, Джесан тоже был там. – А где Джесан?       Лицо Сехуна вновь ожесточилось. Зря я задал этот вопрос.       – Не… – все, что он сказал. Но по напряжению в его голосе, можно было продолжить его мысль, как спросишь о нем еще раз, и он окажется в соседней палате.       К счастью, назревающая ссора была прервана, когда в дверь громко постучали. Я с детства считал больницы тихим и спокойным местом, но за последние пятнадцать минут, что я был в сознании, все издавали столько шума, как будто мы находились на поле боя.       За дверью послышался приглушенный голос:       – Радуйся, что мы в больнице, потому что когда я разберусь с тобой, тебе понадобится врач! Пусти меня! Там мой брат, черт возьми! Дебил!       О боги.       Дверь с шумом распахнулась и Лили, держа в руках бананы, вошла внутрь. Она, не задумываясь, оттолкнула Сехуна в сторону и придвинулась ко мне:       – Кто это был? – спросила она с беспокойством.       – Что?       – Кто сделал это с тобой? – она обвела комнату глазами, и одарила Сехуна и Хиджин неприветливым взглядом. Подольше задержавшись на Хиджин, она осмотрела ее с ног до головы. Я почти рассмеялся тому, как она старается показать, кто здесь главный.       – Никто, сестренка, – улыбнулся я. – Я потерял сознание из-за высокой температуры.       – Температура? – она снова прошлась взглядом по комнате и закатала рукава. – Что еще за температура?       Я растянул губы в улыбке, но ни Сехун, ни Хиджин не рассмеялись со мной.       – Температура, Лили, – я хихикнул и положил ладонь на лоб. – Тем-пе-ра-ту-ра.       – О, – выдохнула она. – Ты в порядке сейчас? Что сказал доктор?       – Лили, врач сказал, что температуры больше нет, и что беспокоиться не нужно, – вмешался Сехун.       – Прости? – она повернулась к нему. – Ты думаешь, я с тобой разговариваю?       Это моя девочка!       Сехун потерял дар речи, а Лили снова повернулась ко мне. Она аккуратно погладила меня по виску.       – Я так беспокоилась, что чуть было не надела разные туфли.       – Я бы не удивился этому, – пошутил я. – Не говори родителям, ладно?       – Хорошо, – она кивнула. – Я привезу тебе кое-какие вещи из дома, захватить что-нибудь?       – Нет, спасибо.       – Нужен Ягуар, – она злобно взглянула на Сехуна. – Ты поведешь.       Я знал, что позволять Лили и Сехуну ехать одним, было плохой идеей, просто потому, что Сехун мог не вернуться обратно живым. Тем не менее, он заслужил порцию стресса, а уж Лили ему это устроит.       После того, как Хиджин и Сехун обменялись парой фраз, Лили толкнула Сехуна к двери и еще раз смерила Хиджин взглядом.       – Лухан, здесь так много БАКТЕРИЙ, тебе наверняка хочется продезинфицировать помещение.       Моя сестра никогда не отличалась тактичностью.       Мне даже стало немного жаль Хиджин.       Хотя о чем это я, мне совсем не было ее жаль.       Как только Лили и Сехун скрылись за дверью, Хиджин подошла ко мне. Я молча наблюдал, как она наливает воду из графина в стакан.       – Держи, – сказала она. – Нужно что-нибудь еще?       – Нет, – ответил я, осушив стакан быстрыми глотками. – Я в порядке.       Хиджин явно не устраивала меня как группа поддержки. Я хотел просто попросить ее уйти, но остатки совести убедили меня не делать этого. Она села поближе ко мне, подвинув стул. Я попытался встать и поставить стакан на тумбочку, но она решила забрать у меня стакан и сделать это сама. Почему-то я начал ненавидеть ее еще больше. Она наверняка провела свою жизнь, участвуя в благотворительности, и никогда не проходила мимо бедных, не подав им – очевидно, у нее было доброе сердце, и это лишь все усложняло. Я бы предпочел, чтобы она была ведьмой, нежели ангелом, потому что так было бы легче ее презирать.       – Я еще никогда не видела, чтобы Сехун так беспокоился о ком-то, – сказала она, холодно улыбаясь.       Я сел, показывая тем самым, что слушаю ее. Но я не знал, что делать с тем, что она сказала, и тем более не знал, как на это реагировать.       – Можешь рассказать мне больше о том, как вы познакомились? – попросила она, садясь на стул, положила ногу на ногу и приготовилась слушать мой рассказ.       – Да нечего особо рассказывать, – пожал я плечами. – Мы познакомились на вечеринке, как я и сказал.       – Я имею в виду, как вы стали друзьями? – она немного наклонилась, явно заинтригованная.       – Мы, эм… – я прочистил горло. – Просто само так вышло.       Само так вышло, что мы оказались в его постели и не только постели.       – Это что-то новенькое, – она улыбнулась. – С Сехуном обычно нелегко найти общий язык.       – А вы? – осторожно спросил я. – Как вы встретились с Сехуном?       Я был уверен, что ответ мне не понравится, но я хотел знать… мне нужно было знать, почему именно она.       Взгляд Хиджин приобрел некую отстраненность, когда она подумала о прошлом.       – Мы знаем друг друга еще с детства, мы были соседями, – она улыбнулась, вспоминая. – Тебе нужно было видеть его тогда, он выглядел ужасно.       Я улыбнулся, представив Сехуна в полосатом комбинезоне от Oshkosh B’gosh с идеально круглыми очками, нацепленными на переносицу его крохотного носика.       – Он, конечно, не был совсем другим ни тогда, ни в средней школе, – продолжила Хиджин. – А потом мы вместе уехали учиться в Париж. После получения диплома он вернулся сюда, а я решила остаться там – по крайней мере, тогда.       – Так почему ты вернулась в Сеул?       – Планы неожиданно изменились, – объяснила она. – На следующий день после свадьбы его отца я позвонила ему и сообщила, что нас хотят поженить… А так как мы знаем друг друга давно, согласиться было несложно.       Я боролся с собой, но вопрос, волновавший меня последние несколько дней, не мог остаться не озвученным.       – Ты любишь его? – прямо спросил я.       – Да, – коротко ответила она. – Как брата… Но… – она сделала паузу. – Но раз уж это Сехун… Не так сложно увидеть в нем кого-то большего.       От ее признания у меня скрутило живот, и все мои надежды рухнули. Больше не зная о чем говорить, я спросил у нее, могу ли я поспать еще немного, и она согласилась, даже не догадываясь о том, что я чувствовал. Мне далось очень нелегко притвориться, что все в порядке. Я отвернулся от нее, с головой накрылся одеялом и заснул, мое сердце все еще болело.       Когда я проснулся, была уже ночь. Я осмотрел комнату, и, к моему полному облегчению, Хиджин в ней уже не было. Зато рядом со мной спал Сехун, положив голову на сложенные на кровати руки. Лили лежала на диванчике в дальнем конце комнаты, поместив голову на подлокотнике. Через несколько секунд Сехун немного дернулся, а потом заметил, что я уже не спал.       – Ты в порядке? – спросил он все еще слегка грубоватым ото сна голосом.       Я кивнул и посмотрел на него. Я уже почти забыл, насколько красив он был. Не говоря ни слова, он просто смотрел на меня, и я не знаю, сколько мы так просидели. До меня внезапно дошло, что я боялся совсем не того, что Сехун должен был жениться на ком-то другом, потому что, учитывая все известные мне факты, это до конца не было его волей. Больше всего я боялся того, что таких, как он, больше не будет, что он был первым и единственным человеком, кто смог пробудить во мне столь сильные чувства.       Его глаза были прикованы к моим; и на какое-то время мне показалось, что время остановилось: как будто существовали только мы двое, а остальное было неважно. Я старался не моргать, опасаясь, что слезы нахлынут на глаза.       – Сехун-а… – я сел и натянул на себя покрывало. – Давай… – я почувствовал комок в горле. – Давай закончим все.       На этот раз все ссоры достигли своего предела, и все, что осталось – отпустить.       – Я устал… – признался я. – Не только эмоционально, но и физически… Я… Я устал играть в твои игры, устал пытаться понять тебя… Устал от бессмысленных ссор.       – Я хочу тебя, Лухан, – он сжал ладонь в кулак, – но я должен жениться на ней.       – Это как раз то, о чем я говорю, – продолжил я. – Ты не можешь разорваться между нами, Сехун… К тому же, ты, наверняка, уже сделал свой выбор… И сейчас заставляешь меня делать мой.       – О чем ты говоришь?       – Я говорю, что если ты действительно заботишься обо мне – прекрати все. Перестань говорить мне, что хочешь меня, перестань беспокоиться обо мне, перестань вселять в меня надежду… Давай просто забудем обо всем, что случилось… Пожалуйста.       Сехун кивнул, ничего не сказав. Он просто смотрел на меня своими полными сожаления глазами. Я повернулся на другой бок и, когда услышал, что дверь захлопнулась, я уже знал, что это был конец. Я закусил губу, улыбнулся и поздравил самого себя. Я сделал правильное решение и поступил зрело. Я убедил себя, что вскоре вся боль, все трудности, все воспоминания останутся позади.       Я сложил руки и положил на них голову, горячая капля скатилась вниз по моей щеке, и я разразился слезами.