Stranger

      Сехун написал мне сообщение, что заедет за мной, и они подъехали около восьми утра. Джесан и я устроились на заднем сиденье, и кроме взаимного обмена пожеланиями «Доброго утра» не произнесли ни слова. Я знал, что поездка выдастся невеселой, но никак не предполагал, что все будет гораздо хуже, чем отправится в Ирак с одним перцовым баллончиком. Тот, кто придумал машины для совместного использования, должен был гореть в аду. Кроме рева мотора Ягуара в машине не раздавалось ни звука: ни радио, ни разговоров – ничего. Я просидел в одной позиции пять часов, и моя задница уже начинала болеть, а ноги затекли. Мне катастрофически не хватало воздуха. Я все еще не мог понять, каким образом все мы вчетвером оказались в этой поездке.       Мы добрались до Ульсана около полудня и вместо того, чтобы сразу отправиться на завод, мы решили пообедать в бифштексной неподалеку. Сехун припарковался возле двухэтажного бордового цвета здания с горящей на крыше вывеской «Tranche». Официант встретил нас у входа и проводил к ближайшему свободному столику, раздав нам меню. Дежавю, хотя на этот раз я каким-то образом оказался сидящим рядом с Сехуном. И к счастью, мой заказ не стал насущной проблемой.       – Как только мы приедем, Джесан и Лухан, вы отправитесь в финансовый отдел, – распорядился Сехун и повернулся к Хиджин. – А я проведу тебя по заводу, чтобы ты имела представление, что написать в плане.       Как и любые другие подчиненные, боящиеся своего босса, все трое из нас кивнули. Через несколько минут нам подали мясо, приготовленное на гриле, с жареной кукурузой и картофельным пюре. Мы ели в полной тишине, и когда я потянулся за соусом, Сехуну тоже приспичило это сделать, неловкость ситуации достигла своего апогея, когда наши пальцы соприкоснулись, и я тут же отдернул свою руку, как будто задел кипящий чайник. Я уставился в свою тарелку, почти зарывшись в нее лицом, только так я мог избежать его взглядов. Я попытался выстроить в голове график сложных отношений между всеми нами, но решил бросить эту идею, так как продолжив, я наверняка заработал бы себе несварение.       – Я рада, что ты уже поправился, Лухан, – сказала Хиджин посреди нашего обеда.       – Спасибо, – я натянул улыбку на лицо.       – Тебе нужно есть больше, чтобы не заболеть, – не знаю, чем именно руководствовался Джесан, когда он собрал немного тушеных овощей со своей тарелки и переложил их в мою.       – Спасибо, – вздохнул я, поднял взгляд к потолку, переместил его на все еще улыбавшуюся Хиджин, потом на Сехуна, чье лицо абсолютно ничего не выражало, и, наконец, снова на Джесана, который выглядел немного обеспокоенным.       – Тебе также нужно есть побольше фруктов, – добавила Хиджин, и я лишь кивнул ей в ответ.       Если мы не обсуждаем, что мне заказать, то определенно говорим о том, что мне следует есть.       Как обычно, скольким бы богам я не молился, удача никогда не была на моей стороне. Напряжение за столом было очевидным, случайные разговоры то возникали из ниоткуда, то резко прекращались, сменяясь давящей тишиной. Стараясь побыстрее закончить свой обед, я разделил свой толстый кусок мяса на шесть неаккуратных маленьких кусочков. С последним надрезом нож скользнул по керамической поверхности и один из кусочков мяса выпрыгнул из моей тарелки и приземлился в нескольких сантиметрах от Сехуна. Звук постукивания посуды тут же затих, когда все трое неопределенно уставились на меня, затем на кусок мяса и снова на меня.       О боги.       Я закусил губу. Стоило мне улыбнуться и посмеяться над собой или просто продолжить есть? Прежде чем я успел что-то решить, Сехун сделал это за меня: на его безучастном до этого мгновения лице появилась огромная раздражающая усмешка.       – Это стейк, Лухан, а не враг, – сказал он, широко улыбаясь.       Ты – мой враг, Сехун, я красиво порежу тебя на части и…       – Давай помогу, – предложил Джесан, и я заметил, что и он, и Хиджин тоже улыбались, хоть и не так преувеличенно, как Сехун.       Я живу, чтобы делать всех счастливыми.       – Не нужно, – отказался я, но Джесан, будто не слыша моих слов, взял мою тарелку и без особых усилий нарезал стейк идеально ровными кусочками.       Я улыбнулся ему, когда он вернул мою тарелку на место. Первая искренняя улыбка за день. Вскоре мы закончили есть и вышли из ресторана. Тогда я уже мог свободно дышать, думая, что худшее уже позади, но когда вообще-либо я был прав?       Когда мы прибыли на место, я заметил, что завод совсем не изменился с того момента, как мы побывали здесь с Сехуном. Но так как это был будний день, в этот раз там было больше народа. Оказалось, что в тот день должны были доставить материалы для производства, и поэтому перед зданием стояло множество различных грузовиков и фургонов. Сехуну ничего не оставалось, кроме как припарковаться рядом с широкой оживленной улицей прямо напротив завода, и нам пришлось протискиваться ко входу среди рабочих, толпившихся возле здания.       Джесан и я незамедлительно отправились в финансовый отдел, а Сехун и Хиджин направились в самую оживленную зону завода. Мы провели несколько часов, просматривая каждую деталь, стараясь ничего не упустить. Каждый раз, когда у меня возникал вопрос, или я в чем-то сомневался, Джесан охотно помогал мне, и это все упрощало. Около пяти вечера мы почти закончили нашу работу, но я вспомнил, что оставил в машине Сехуна документы, которые нужно было сравнить с записями в Ульсане. И теперь мне нужно было просить ключ у Сехуна.       Я метался по одноэтажному цеху, ища глазами Сехуна и Хиджин. Я заметил их в дальнем конце помещения, наблюдавших за тем, как рабочий прессовал металл какой-то огромной, издающей громкие грохочущие звуки машиной.       – Я кое-что забыл в машине, – подошел я к Сехуну.       – Что? – спросил он, но из-за шума я не услышал его голоса.       – Мне нужен ключ от машины, – проорал я.       Он помахал руками и пожал плечами, давая понять, что не слышит ни слова. Это вышло довольно смешно, когда я стал показывать, как кручу руль машины и как куда-то вставляю и поворачиваю воображаемый ключ. Кто бы мог подумать, что он поймет это. Его губы растянулись в улыбке, когда он достал из кармана ключ и передал его мне. Улыбка была очень сексуальной, и я возненавидел его за это.       – Петух, – сказал я вслух.       – Что? – произнес он одними губами.       Очко в пользу Лухана.       Я быстро перешел улицу и достал ключ, оказавшись на парковке. Я подошел к Ягуару и пошарил в своей сумке на предмет наличия в ней документов. После нескольких минут тщетных поисков, я пришел к выводу, что оставил их дома. Это было не удивительно, учитывая события последних дней, но все же это никак меня не оправдывало. Сказать об этом Джесану было не страшно, он бы не разозлился, но говорить об этом Сехуну все равно, что самолично выдернуть чеку из гранаты.       Я все еще обдумывал наилучший способ сказать обо всем Сехуну, когда мой слух прорезал громкий звук удара, сопровождаемый резким визгом тормозов и раздирающим криком. Мои глаза инстинктивно забегали вокруг в поисках аварии, которая, к слову, произошла через дорогу от меня. Мое тело напряглось, когда я увидел одного из рабочих, лежащего на тротуаре, по его боку стекала кровь. Фары автомобиля, врезавшегося в него, были разбиты, и осколки стекла разлетелись по асфальту. Водитель быстро выскочил из машины и бросился к пострадавшему. Тут же вокруг столь ужасной сцены собралась толпа народа, кто-то звонил по телефону, а рабочие столпились возле своего коллеги, полностью скрывая от меня всю кровавую картину. Я хотел сдвинуться с места, вернуться и рассказать Сехуну о том, что произошло, но мои ноги буквально вросли в землю. Еще никогда я не видел ничего более страшного.       – Лухан-а! – я услышал, как Сехун кричит меня с другой стороны улицы, но я не мог разглядеть его, толпа людей закрывала обзор. Я неуверенно сделал шаг вперед, но дальше двинуться не смог. Прошло уже около трех минут, когда я выцепил глазами лицо Сехуна. Он расталкивал людей, освобождая себе дорогу к месту происшествия, и когда его взгляд упал на меня, он немного дернулся, будто увидев перед собой приведение.       Я моргнул, и он со скоростью света преодолел расстояние между нами и очутился прямо передо мной. За ним стояли Хиджин и Джесан, которые выглядели так же безумно, как и он. Сехун молча таращился на меня, в его глазах сверкнуло облегчение; облегчение, которое тут же сменилось гневом.       – Почему, блять, ты все еще стоишь здесь? – прошипел он.       – Сехун-а, тот… Тот парень… Он… – я заикался. – Я не знал, пока не увидел кровь, и я…       – Почему, черт возьми, ты не подошел ко мне, когда я звал тебя? – он сильно напряг подбородок, стараясь сдерживать свою злость.       – Прости… Я… – прошептал я.       – Прости? – прокричал он, не в силах сдержать свою ярость. – Я думал, с тобой что-то случилось! Я думал, что ты… – Сехун отвернулся от меня, и в отчаянии несколько раз потер лицо рукой. Я видел, как Хиджин и Джесан с любопытством наблюдали за происходящим, за ними сновали врачи скорой помощи, и я неожиданно осознал всю серьезность ситуации.       – Сехун, сейчас… Сейчас не время беспокоиться обо мне, иди…       – Замолчи! – перебил он меня.       – Сехун! – разразился я, – Перестань беспокоиться обо мне и помоги им!       – Перестать беспокоиться о тебе? – раздраженно повторил он. – Как, блять, я могу перестать беспокоиться о тебе, когда я думаю о тебе двадцать четыре часа в сутки? Я не могу выбросить тебя из головы, не могу отдохнуть без мысли о тебе, и это сводит меня с ума! Так просвети же меня, пожалуйста, Лухан, как, блять, я должен это сделать?       Я приоткрыл рот, моментально замерев на месте от того, что только что сказал Сехун. Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что Хиджин и Джесан наблюдали за всем этим. Мне нужно было срочно уйти. Я судорожно выдохнул и побежал к заводу на шатких от волнения ногах, пробираясь через толпу людей. Непонятное бормотание и запах крови вызывали у меня отвращение. Все смешалось. Мой ум полностью захватили тревога и истерика. Я направился к задней стороне здания и прислонился к холодной стене, скрывшись от всего, от всех. Медленно, мое тело соскользнуло вниз, к земле.       Наверно прошло уже около часа или больше, и уже порядком стемнело, но я все еще отказывался двигаться. Прижав колени к груди, я сидел, зарывшись в них лицом. Позади себя я услышал приближающиеся шаги. Теплая рука коснулась моих волос, и я посмотрел вверх.       – Прости, – сказал Сехун.       Не знаю почему, но мое сердце дрогнуло от его слов.       – Я думал, что мы решили прекратить все эти игры, непонятные знаки и беспокойства, – умоляющим тоном проговорил я.       – Это просто был напряженный момент, – объяснил он, присев рядом со мной. – Я не знаю, что на меня нашло.       – Это не причина, Хиджин и Джесан были там!       – Лухан, что конкретно ты хочешь от меня?       – Я хочу, чтобы ты перестал колебаться, – я резко встал и повернулся к нему спиной. – Если идешь к Хиджин – иди. Не нужно запинаться об меня.       Он неожиданно схватил меня за запястье, и я чуть было не упал, потеряв равновесие.       – Я хочу т…       – Хочешь меня? – тут же повторил я. – Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, Сехун, – я оттолкнул его от себя. – Да, мы переспали. Да, мы безумно хотели друг друга. Но сейчас все закончилось. Поэтому, пожалуйста, давай просто вернемся и притворимся, что ничего не было.       На миг по его лицу скользнула вспышка сомнения, но когда он оставил меня в покое, вперемешку чувства боли и облегчения овладели мной. Осталось три дня до его помолвки, и мне было интересно, сколько еще раз мне придется напомнить ему, что между нами больше ничего не было. Нет, я не устал повторять ему одно и то же, я просто боялся, что больше не смогу отталкивать его.       Обратная дорога в Сеул прошла более менее спокойно. Они обсуждали произошедший несчастный случай, надеясь на то, что рабочий выживет, так как его успели госпитализировать вовремя. В один момент я взглянул в зеркало заднего вида и поймал на себе взгляд Сехуна, но голос Хиджин разорвал наш контакт. Она попросила меня остаться с ней в Adze ненадолго, чтобы помочь разобраться с информацией из Ульсана. И хотя в тот момент мне совсем этого не хотелось, я согласился.       Сехун высадил нас перед зданием и, попрощавшись с Джесаном, мы с Хиджин зашли внутрь. Когда мы дошли до архива, я вдруг почувствовал жуткую тишину, которая быстро сменилась тяжелым дыханием Хиджин. Повернувшись к ней, я заметил, как она побледнела. И я знал, что ей не нужна никакая помощь, ее лицо было полно презрения и неприязни.       – Ты и Сехун, – ее голос дрожал. – Я видела вас… И я слышала все.       Я почувствовал себя так, будто на меня только что обрушился потолок.       – О чем ты говоришь? – спросил я, несмотря на то, что мне все было предельно ясно.       – Ты не рассказал мне! – прокричала она так, будто изо всех сил старалась сдерживать слезы. – Ты спал с Сехуном! Ты… Вы оба обманывали меня! – она замахнулась рукой, и я зажмурил глаза, приготовившись к пощечине, которую я определенно заслужил.       Но удара не последовало. Секунды шли, а все, что я слышал, только тихие всхлипы. Вновь открыв глаза, я увидел перед собой спину Сехуна, его рука сжимала запястье Хиджин, предотвращая неизбежный удар.