Stranger

      Последнее, что я услышал, – звук кожи, ударяющейся о кожу. Рука Сехуна крепко сжимала запястье Хиджин. Я видел, как они прожигают друг друга взглядами, глаза Хиджин были наполнены слезами. Сехун стоял между нами, и хотя он был повернут ко мне спиной, я прекрасно чувствовал волны напряжения, исходящие от него. Несмотря на переполняющие меня страх и панику, я все еще мог соображать. Я ненавидел Хиджин, но я не был сделан из камня и прекрасно понимал ее чувства. В тот момент мне не хотелось сбегать, я хотел все ей объяснить.       – Как ты мог? – по щекам Хиджин потекли слезы, когда она выдернула свою руку из хватки Сехуна. – Как ты мог так поступить со мной?       Сехун молчал, и я решил взять инициативу в свои руки:       – Хиджин, мы…       – Не нужно, Лухан! – завопила Хиджин, и я вздрогнул от громкости ее голоса. – Ты обманул меня и теперь сбиваешь с толку Сехуна. Ты лжец! Ты…       – Не смей, – осторожно предупредил Сехун, – так говорить с Луханом.       Я резко замер, услышав, как мое имя слетело с его губ.       – Сехун-а, это не ты, – не отойдя от шока, проговорила Хиджин.       – Если тебе есть, что сказать, говори мне, – резко возразил Сехун. – Лухан ничего не сделал, это все я.       – Ничего не сделал? – повторила Хиджин, явно не веря. – Посмотри, во что он превратил тебя! Это же смешно!       Хиджин очевидно обвиняла во всем меня.       – Лухан-а, – мягко сказал Сехун. – Иди.       Я хотел остаться, но мне действительно следовало уйти. Я взглянул на Хиджин, по ее лицу можно было с уверенностью сказать, что она не желала видеть даже мою тень. Я ушел в нерешительности, беспокоясь о том, что должно было произойти.       Я не знал, чем все закончилось, и поэтому, когда на следующий день пришел на работу, боялся встретиться с кем-нибудь из них. Сехун позвонил мне, наверно, тысячу раз, но когда я уже собирался было ответить, мне на глаза попалась фотография Сехуна и Хиджин, напечатанная на обложке ежедневной газеты под заголовком «Самая ожидаемая помолвка года»       Действительно, самая ожидаемая.       Я почувствовал, как еще один нож пронзил мое сердце, я, вероятно, никогда не устану от этого, вот только из-за вчерашних действий Сехуна в этот раз все было по-другому. Он был так честен, говоря о том, что думает обо мне, так переживал обо мне, старался защитить – как я мог выбросить все это из головы?       Вернувшись вечером домой, я увидел, что Лили пекла печенье. Я наблюдал за ней из дверей, боясь повторения того же, что случилось в прошлый раз, когда она решила проявить свои кулинарные навыки, но спалила полкухни.       – Печенье-сердечки? – вздохнул я. – Ты серьезно? – она намеренно продолжила складывать печенье в тарелку. – Ты же шутишь, да? – усмехнулся я.       – Что? – сказала она, блеснув глазами. – Любовь – прекрасная штука.       – Ты выбрала не того человека, чтобы сказать это, – выпалил я. И это было правдой. Моя жизнь превратилась в подобие безумия, и я уже не успевал следить за сменой событий. Я достал из кармана свернутую и измятую газету.       – Ох, – Лили заметила фотографию Сехуна и Хиджин. – Мне так жаль… Помолвка уже через два дня?       – Да, – ответил я. – И мне срочно нужно выпить.       – Ладно, – она бросила свои рукавицы. – И знаешь, что: Хиджин слишком сильно накрашена на этом фото, выглядит так, будто на нее напали цветные карандаши.       Я рассмеялся, а Лили пошла в комнату переодеться, совсем забыв о своем печенье. Я откусил одно и сразу же выплюнул его обратно, казалось, что она посыпала их сверху перцем или еще чем-то. Когда я зашел в гостиную, Лили была уже одета и готова идти. Она вся была в предвкушении. Ведь обычно это она напивалась, хотя для этого ей нужно было выпить очень и очень много, в отличие от меня. Три стопки соджу – и я краснею, пять – начинаю болтать о своей жизни, больше – отключаюсь.       Мы с Лили дошли до ближайшего уличного ресторанчика всего в квартале от нашего дома и заняли один из столиков под оранжевым навесом.       – Официант, – крикнула Лили. – Мы будем токпокки, оден и две бутылки соджу.       – Сехун любит токпокки… – прошептал я, надув губы.       – То есть, теперь мне нельзя есть токпокки? – проговорила она с раздражением в голосе. – Этот парень разрушает наши жизни.       – Расскажи мне об этом.       Когда официантка принесла наш заказ, я сразу потянулся к бутылке и стопкам. Обжигающий вкус алкоголя скользнул по горлу, я поморщился от горьковатого привкуса, и Лили, разломив рисовый пирожок, протянула его к моему раскрытому рту.       – Расслабься, – сказала она. – Что на тебя вдруг нашло?       – Ты это серьезно?       – Я знаю. Сехун, невеста, Adze, бла-бла, но до этого у тебя не появлялось подобного желания напиться. Так что произошло?       Произошло то, что с Сехуном абсолютно все изменяется каждый день. Сегодня он – мой любовник, завтра – враг, послезавтра – рыцарь в сияющих доспехах. И меня это больше не удивляло и не пугало. Что действительно вгоняло меня в холодный пот, так это то, что не важно, сколько раз он изменяется, мои чувства к нему остаются прежними.       – Я люблю его, – признался я и почувствовал облегчение. Я осознал, как сильно мне хотелось прокричать это на весь мир. Я люблю Сехуна. Но чувство облегчения постепенно сменилось чувством вины, и я выпил еще стопку. – У него помолвка через два дня, а я все еще люблю его.       – Ты робот? – Лили положила руки на стол.       – Что?       – Я спросила, ты робот, Лухан? – подчеркнула она, – Тебя должно было больше удивить, если бы ты уже забыл Сехуна, потому что тогда бы это означало, что у тебя нет сердца. Это бы означало, что ты – не человек, – продолжила она. – Ты любишь, и даже если все так сложно и запутано, это не означает, что ты перестаешь любить.       – Боже, – я встряхнул головой, – Кто ты и что ты сделал с моей сестрой?       – Я просто хочу сказать, – она передала мне еще стопку, – что тебе не нужно винить во всем себя, просто выговорись, я выслушаю.       Я выпил еще соджу. Лили была права, мне нужно было рассказать обо всем кому-нибудь, потому что я больше не мог держать это в себе. По правде говоря, я никогда не ненавидел Сехуна, я просто не мог. Я мог огрызаться на него, мог чувствовать себя преданным, мог отталкивать его – но все это я делал лишь по одной причине – мне все еще не было все равно.       – Я просто хочу пойти на эту помолвку и остановить его, – признал я. – Я постоянно принимаю сложные решения, говорю, что между нами все кончено, и сам начинаю в это верить… Но потом появляется он и делает все эти странные вещи – и все возвращается к началу. Я снова влюбляюсь. И думаю о том, чтобы просто украсть его… Боже, – я выпил еще стопку, пока Лили смотрела на меня взглядом, полным сочувствия.       – Странные вещи? – переспросила она.       – Как вчера, он чуть с катушек не слетел, подумав, что это я попал в аварию, а потом остановил Хиджин, которая хотела меня ударить. Я уверен, что он пытался защитить меня таким образом, но с чего вдруг ему это делать?       – Эта ведьма хотела ударить тебя? – она стукнула кулаком по столу, группа людей, сидевших неподалеку от нас, удивленно покрутила головами по сторонам. – Мне нужно было убить ее тогда, когда у меня был шанс, – она говорила очень громко и уже привлекла к себе внимание присутствующих.       – Эм, метафора, – нервно пояснил я всем и прошептал Лили: – Может, будешь говорить чуточку тише?       – Почему она хотела ударить тебя? – спросила она, все еще не понижая голоса.       – Она услышала наш разговор с Сехуном… Мы говорили о том, о чем не следовало.       Я осушил очередную стопку, счет которым я уже потерял. Лили заказала еще две бутылки соджу и повернулась ко мне:       – Ну, у ведьмы тоже есть чувства… если так подумать.       – Я знаю… Вот почему мне нужно выпить. Я не знаю, чувствовать себя обманутым или виноватым по отношению к Хиджин, – я уже чувствовал, что мне было достаточно, но продолжал пить. – Но вчера Сехун был таким… Слишком заботливым, старался защитить меня, и я… Меня это тронуло.       – Он заботится о тебе, – сказала она, но я совсем не хотел в это верить.       – Перестань успокаивать меня, – сказал я.       Она придвинула свой стул ближе ко мне.       – Смотри, раньше мне тоже казалось, что ему абсолютно плевать… но увидев его тогда в больнице, я поняла, что он явно не человек, которому все равно.       – О чем ты говоришь? – невнятно проговорил я.       – Он так беспокоился, когда мы уехали из больницы, все время повторял «нам нужно вернуться», «Лухана не нужно оставлять одного», «нам нужно быть с Луханом», бла-бла, – она засмеялась. – Клянусь, он прямо как вторая мамочка. Переживал больше меня, я даже удивилась, как его удар не хватил.       Я почувствовал тепло, наполняющее меня изнутри, но этого явно было недостаточно.       – Этого недостаточно, – сказал я. – Быть может, он и заботится… Но этого не достаточно, чтобы быть со мной.       Меня задели собственные слова. Я крепко сжал губы и пытался дышать ровно, не давая воли слезам. Может быть, Сехун и заботится обо мне, но он совсем не борется за меня. Впрочем, как и я. Мы оба отказались бороться друг за друга… Может быть потому, что никогда на самом деле и не хотели быть вместе.       – Прости, братишка, кажется, нам нужно закончить наш вечер, – извинилась Лили. – У меня есть дела.       – Я еще останусь ненадолго.       – Ни за что, – она встала и нахмурила брови.       Я выпрямился, чтобы показать ей, что я в порядке, хотя на самом деле у меня уже начинало двоиться в глазах.       – Наш дом всего в квартале отсюда, Лили, со мной все будет хорошо.       – Ладно, – сдалась она, после недолгих раздумий. – Но ты сразу же пойдешь домой, понятно?       Я послушно кивнул, и она вышла из палатки, которая к этому времени уже казалась мне больше желтой, чем оранжевой.       – Еще бутылку соджу, пожалуйста, – попросил я сразу, как Лили ушла.       Это была уже пятая бутылка соджу? Седьмая? Десятая? Я уже не помнил. Сколько было времени? Я даже не мог разглядеть цифры на телефоне, чтобы узнать. Я начал пить соджу прямо из горла, оставив стопку в покое. В моем сознании отдавались приглушенные звуки голосов посетителей. По началу, это был просто тяжелый и медленный гул, витающий в воздухе, но вскоре он перерос в монотонное гудение, вызывавшее головокружение. Я стал прислушиваться к окружающим: за одним столиком парни обсуждали какие-то бизнес-вопросы, за другим девушки болтали о клубах. Ну а я просто разговаривал с кимчи.       – Се… Ммм… Хун. О Се… Хун… Ммм… Хун Се, – я хихикнул.       Миссия выполнена, я напился.       – Еще бутыылочку соджу, ппожалуйста, – попросил я уже в энный раз.       Официантка недовольно уставилась на меня, скорее всего ожидая, что меня вот-вот вырвет. Вернувшись с очередной порцией соджу, она посмотрела на меня взглядом «тебе лучше пойти домой, парень». Я осушил бутылку быстрыми глотками и рвано задышал. Осознав, что я не взял с собой кошелек, я уронил голову на пластиковый стол, безжизненно свесив руки по бокам. Противная ухмылка застыла на моем лице, и я провалился в темноту.       Я почувствовал, как кто-то толкает меня в плечо и что-то бессвязно пробубнил, но толчки не прекращались. Я приподнял голову и повертел ей из стороны в сторону, осматривая все вокруг полуоткрытыми глазами.       – Я ннне пппьян, – кажется, сказал я. – Сппал. Я просто сссппал.       Чья-то рука крепко взяла меня за подбородок и подняла мое лицо вверх, я растянул губы в улыбке:       – Ооооо Се. Хун Се.       Сехун наклонился, заглядывая в мои пьяные глаза. Я видел сразу трех Сехунов. И если один Сехун был сексуален до невозможного, то три, очевидно, могли стать причиной моей смерти.       – Сехун-а, ппочему тебя тааааак много?       – Вставай, поехали домой, – мягко сказал он, приподнимая меня.       – Сехуна-а… – недовольно проговорил я, перебрасывая руку через его плечо. – У ммменя нет денег…       – Я уже все оплатил, – ответил он, и мне понравилась глубина его голоса.       Холодный ветер чуть не сбил меня с ног, когда мы вышли из палатки. И хотя сильные руки Сехуна удерживали меня за талию, я еле стоял на ногах и каждый шаг давался мне с трудом. Быстрым движением Сехун поднял меня с тротуара на руки, щекой я уперся в знакомую грудь, его свежий мускусный запах перебивал запах алкоголя.       Как же я скучал по его запаху.       Я просто ужасен.       – Тебя не тошнит? – прошептал он мне в самое ухо, почти касаясь его губами.       – Я ннеее пппьян. Ппрекратии ииздеваться надо мной, – промямлил я.       Он громко рассмеялся, и я почувствовал вибрацию на своей щеке. Не знаю, сколько времени прошло, когда он посадил меня на сиденье автомобиля, от прохладной кожи по спине пробежали мурашки.       – Привееет, Ягуарчик, – сказал я и услышал еще один смешок со стороны Сехуна, пока он застегивал мой ремень безопасности. Не знаю, каким образом я отговорил себя не чмокнуть его в щеку, когда его лицо было всего в паре сантиметров от моего. И хотя казалось, что остатки разума меня совсем покинули, я все еще что-то соображал.       Я услышал, как он завел мотор, и издал что-то типа «вруууууум», прежде чем отключиться.       Когда я очнулся, меня уже вытаскивали из машины и несли к автоматическим воротам. Я взглянул на человека, несущего меня, и вздохнул с облегчением, что это все еще был кто-то, кого я знал. Сознание к этому моменту помутилось еще сильнее, а в глазах продолжало двоиться. Меня пронесли через большую гостиную, потом через парадную лестницу к двери, затем к… Это был не мой дом. Меня похитили.       – Похит… Похититель! – закричал я и попытался вывернуться от него.       – Успокойся, милый, – сказал Сехун. – Ты у меня дома.       Он уложил меня на мягкую постель и убрал волосы с моего лица.       – Меннняя это неее успокаивает, – ответил я.       Он сел рядом со мной, укрывая меня одеялом.       – Я буду спать на диване, – безумно-сексуальная улыбка играла на его ярко-алых губах. – Я не собираюсь насиловать тебя.       – Но я ммммогу изнасиловать тебя! – кажется, сказал я, и его красивый мелодичный смех донесся до моего слуха. – Ненавижу тебя, – добавил я.       – Я знаю, милый… – он наклонился и поцеловал меня в лоб, прежде чем встать и направиться к дивану. Поцелуй перенес меня в неизвестное место, и в один момент ко мне вернулось все: боль, разочарование. Когда он повернулся ко мне спиной, я в отчаянии схватил его за запястье.       – Сехун-а… Почему я не могу быть на ее месте? – пролепетал я, чувствуя, как слезы собираются в уголках глаз.       – Если бы все зависело от меня, – он взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы, – на ее месте бы был только ты.