Stranger

      Спустя, кажется, вечность, я увидел его сквозь наполнявшие глаза слезы.       – Лухан-а, я зво…       Я обхватил его руками и горячо, страстно поцеловал в губы. Он остановился на мгновение, но тут же обхватил мое лицо и углубил поцелуй, вытирая слезы, стекавшие по моим щекам. Сдавленный стон слетел с его губ, когда он из всех сил прижался ко мне, как будто пытаясь слиться со мной воедино. Я был уверен, что планета продолжала крутиться, но между нами время уже остановилось.       – Пожалуйста… – подняв голову, изнывающе прошептал я. – Возьми меня...       Его руки, державшие мое лицо, дрогнули от наполняющей его нежности.       – Ты уверен? – его голос звучал грубо и настойчиво.       – Да, – проговорил я, глядя в его глаза повинующимся взглядом. И этого хватило.       Я услышал лязг закрывающихся ворот. Его губы захватили в плен мои, терзая их в голодной свирепости, его руки в спешке ласкали мои бедра и спину. Он с силой вцепился пальцами в мой зад, приподнимая меня и толкая спиной на холодные металлические ворота. Я обвил свои руки вокруг его шеи, а ноги вокруг талии, стон сорвался с моих губ. Шум ударяющегося об мое тело металла со звоном отдавался в моих ушах.       – Блять! – Сехун внезапно оторвался от моих губ и ударил ладонью по воротам. – Мне кажется я собираюсь сломать тебя.       Я взглянул на него и увидел застывший в его глазах страх, он смотрел на меня так, словно боялся, что лишь одно его прикосновение разобьет меня на тысячи мелких частей.       – Не сломаешь. Ты не можешь сломать меня, Сехун… – прошептал я. – Ты дополняешь меня.       Он пристально смотрел на меня, а я тонул в очаровании его карих глаз. Возможно, это всего лишь лунный свет отражался в его глазах, но я готов был поклясться, что они были наполнены блаженным свечением. Он подхватил меня на руки и перенес в свою комнату, не отрывая от меня взгляда. Мы сели посередине его кровати напротив друг друга, он крепко держал меня за бедра. Медленно я начал расстегивать пуговицы на его рубашке, одну за другой, наслаждаясь каждым мгновением. Когда я стянул рубашку с его мощных рук, он взглянул на меня с нескрываемым желанием. Руками я дотронулся до его сильной, гладкой груди, пальцами очерчивая контуры, восхищаясь тем, как мои ласки доводят его до бессознательности. Он раздел меня в том же неторопливом темпе, касаясь губами моей шеи, моих плеч, груди.       Именно в тот момент я понял, что означает заниматься любовью. Мы смотрели друг на друга, изучая каждую частичку, малейшую деталь, как будто никогда прежде ничего не замечали. И хотя мы уже знали друг о друге практически все, хоть мы и спали друг с другом несчитанное количество раз, нас переполняло неизведанное до этого новое желание, будто это был наш первый раз.       Предельно нежно он опрокинул меня на кровать и навис надо мной, целуя мои губы, от чего я тут же растаял. Поцелуй был невыносимо горячим и обжигающим, оставляющим его след на мне. Его язык с каждым нашим вздохом и стоном касался моего, а позже спустился к моей шее, исследуя каждый миллиметр кожи, от чего я невольно вздрагивал, переполненный неконтролируемой страстью. Он полностью снял с меня всю одежду, что мешала ему слиться со мной воедино, и когда его ладонь легла на мою возбужденность, я прогнулся всем телом, подаваясь вперед. Я почувствовал его горячее дыхание на своей возбужденной твердости, и широко раскрыл глаза, ничего не видя от накрывающего меня желания.       – Сехун-а… Что ты…       – Я хочу всего тебя, Лухан, – пробормотал он, обжигая дыханием и без того горящую кожу. – Всего.       Он взял мою пульсирующую плоть в свой влажный, горячий рот, водя по ней языком вверх и вниз, и вокруг.       – Сехун-а… – я беспомощно застонал, когда одной рукой он начал поглаживать меня по внутренней стороне бедра, проникая в меня пальцами второй. Он снова и снова насаживался ртом на мой изнывающий член, пока я не провалился в забвение.       – Я хочу тебя… – умоляюще проговорил я, наблюдая, как он стягивает с себя джинсы.       Он навалился на меня сверху, прикосновение его кожи послало миллионы мурашек по всему моему телу.       – Ты – единственный, кто когда-либо был в моей постели, – он оставил поцелуй на моем лбу. – И ты будешь последним.       Еще никогда я не хотел никого так сильно, и никогда не чувствовал такой полной отдачи в ответ. Его дыхание сбилось, а глаза сверкнули съедающим вожделением, когда он раздвинул мои ноги. Медленно, но настойчиво, он начал входить в меня, кровь в моих жилах кипела от переполняющей меня страсти. Я запрокинул голову, когда его возбуждение, сантиметр за сантиметром, заполнило меня полностью, не оставляя между нами ни миллиметра пространства, соединяя нас в одно целое. Он переплёл пальцы наших рук, вдавливая их в матрас. Смотря на меня необузданным взглядом, Сехун начал двигаться. Его бедра то поднимались, то опускались, когда он погружался в меня все глубже и глубже с каждым чувственным движением. Я хватал губами воздух, которого катастрофические не хватало.       – О боже, Лухан-а, – простонал он мое имя.       Дрожащими руками я обхватил его лицо, увлекая его во властный, полный страсти поцелуй. Наши языки переплетались между собой в идеальном ритме, а губы сливались воедино. Внезапно он стал двигаться в более быстром, бешеном темпе, заставляя меня вонзить ногти в его спину и крепко сжать его нижнюю губу между зубами.       – Сехун, я так сильно тебя хочу…       Без раздумий я перевернул его на спину и сел на него сверху, с силой насаживаясь на него. Он обхватил мои бедра руками, задавая моим движениям свой собственный ритм. Я чувствовал его напряжение внутри себя, каждое его прикосновение обжигало кожу. Он запрокинул голову, и на его шее проступили напрягшиеся жилы.       – Лухан! – рыкнул он в нарастающем экстазе.       Повинуясь отчаянному желанию, он сел и сцепил свои ноги вокруг меня. Столкновение разгоряченных тел звонко отдавалось с каждым движением. Я распахнул глаза, чувствуя приближающуюся разрядку. Слезы застряли в моих глазах от разливающегося по всему телу чувства любви. Сехун поцеловал мои губы, крепче сжимая меня в своих объятиях. С каждой секундой он дышал все тяжелее, и с одним его резким толчком вперед, я излился на него, дрожа всем телом от переполняющего меня блаженства.       – Лухан! – дрожь прошла по телу Сехуна, когда он кончил в меня, зарываясь сильнее в мои объятия.       Я обмяк в его руках, упав ему на грудь, с улыбкой, что взорвалась в моем сердце и распространилась по моим венам, наполняя всего меня безграничным счастьем.       – Пожалуйста, скажи, что я не причинил тебе боли, – он запустил свои пальцы в мои спутанные волосы, оставляя нежный поцелуй на щеке.       – Не причинил, – я опустил голову, увлекая его в головокружительный, долгий поцелуй, а после взглянул на него. – Никогда не причинишь.       Он уложил меня на кровать, вновь заключая в свои объятия.       – И, пожалуйста, – прошептал он, – больше никогда так не делай.       – Как? – беспокойно спросил я.       – Никогда не убегай от меня так, – напряженно сказал он, как будто ему было сложно просить меня о чем-либо.       – Никогда больше, – проговорил я в его грудь. – Я больше никогда не уйду от тебя.       Он улыбнулся и крепче сжал меня в своих руках, и я окончательно почувствовал себя завершенным.       Я беру свои слова назад, утро – не сложный период. Утро – подарок, данный Богом влюбленным. Розоватые лучи солнца ударили мне в глаза, и я обнаружил себя все еще в объятиях Сехуна под шелковым одеялом. Моей первой мыслью было, как, черт возьми, он все еще мог пахнуть утром так прекрасно? Его сладкий ягодный запах наполнил мои легкие, и это было гораздо лучше кофе на завтрак.       – Доброе утро, – пробормотал он, потирая глаза, чмокнул меня в губы и, все еще сонный, сел в кровати. – Пойду, приготовлю нам завтрак.       – Я сам приготовлю, – сказал я. – А ты отдохни еще.       – Уверен? – он погладил меня по плечам, его глаза боролись с желанием закрыться.       – Да, поспи еще… – я встал с постели и направился на кухню.       Хотя раньше я и видел, как Сехун готовил, его кухня все же оставалась для меня неизведанным местом. Я потратил час на то, чтобы найти кастрюли и сковородки на мраморной поверхности столешниц и в деревянных шкафчиках. Вся техника, включая холодильник, выглядела очень дорого и функционально. Ну а чего я еще мог ожидать от гениального инженера Adz… Внезапно я вспомнил слова Хиджин, и в горле моментально образовался ком сожаления. Отбросив Хиджин из своих мыслей, я взял смесь для блинов и влил все свои беспокойства в размешивание теста.       – Вот, – я поставил поднос с завтраком на кровать перед Сехуном.       – Как мило, ты нарисовал букву С, – улыбнулся он, заметив сироп сверху блинчиков.       – Это не С, – обиделся я, – а сердечко. Просто сироп немного растекся.       – Хорошо, сердечко, – рассмеялся он и наклонился, чтобы поцеловать меня. Подцепив один блинчик вилкой, он поднес его к моему рту, – Ааа…       – Нет, только не это, – смеясь, отказался я.       – Почему? – он и не подумал убрать вилку от моего лица. – Я же твой парень, в конце концов.       – Па… Парень? – я моргнул в растерянности.       – Прости, я дал тебе повод считать меня просто другом? – иронично спросил он. – А сейчас, ааа…       Стараясь контролировать свои эмоции, я открыл рот и прожевал блинчик. С огромной улыбкой триумфа на лице он вернулся к еде, не забывая каждый раз подкармливать и меня, муравьям бы впору ползать вокруг нас, а не вокруг сахара. Когда мы доели наш завтрак, я решил, что настало самое время поговорить о серьезном, чего все равно было не избежать.       – Сехун-а… – осторожно начал я. – Я слышал, что ты увольняешься.       Он уронил вилку.       – Прости, я не сказал тебе.       – Нет, – вскрикнул я, – это я должен извиняться. Я ничего не знал об этом, мы поссорились, и я даже посмел убежать от тебя и…       – Лухан… – он убрал поднос на пол и уложил меня на кровать, беря мои руки в свои. – Все хорошо…       – Мне не нравится это, – признался я. – Мне не нравится, что ты должен делать это.       – Если ты беспокоишься о том, что я останусь без денег и дома, то знай, этого не произойдет, – он сухо рассмеялся. – Я могу обеспечить нас обоих, даже твою сестру, если захочешь. И хотя я не люблю говорить об этом, но я чертовски богат, даже не беря в расчет состояние отца.       – Я не о том, – возразил я. – Как насчет твоей работы? Она тебе нравится… Я знаю это.       – Нет. Мне нравишься ты, – намеренно подчеркнул он. – Кроме того, я все равно подумывал об уходе. Мы могли бы отправиться за границу. Что-то типа путешествия.       – Путешествие с тобой? – я улыбнулся. – Думаю, что лучше сначала подыскать тебе новую работу.       – Не нужно беспокоиться об этом, – он погладил меня по вискам. – Забыл, что я гений? – Я обнял его, и некоторое время спустя, он спросил: – Кто сказал тебе?       – Хиджин приходила ко мне прошлым вечером, – ответил я, заручившись больше никогда не врать ему.       – Кажется, мне нужно серьезно с ней поговорить, – я почувствовал, как напряглись его мышцы.       – Не нужно, – всполошился я. – Я сам разберусь с этим.       – Ладно… – вздохнул он. – Но ты останешься здесь сегодня еще на одну ночь.       – Хорошо, – рассмеялся я, но он оставался серьезным.       – Насчет Джесана… – пробормотал он.       Приехали.       – Я очень надеюсь, что ты можешь понять, насколько он мне дорог… но только как друг, – настоял я.       – Предлагаю компромисс, – сказал Сехун. – Ты можешь видеться с ним, но только когда ты со мной.       – Это не компромисс, – улыбнулся я. – Ты сам все решил.       – Может и так, – он оставался неприступным. – Но раз ты со мной, значит ты со мной. Меня совсем не прельщает идея дружеских свиданий с кем-либо, особенно с кем-то, кого я видел, как ты обнимаешь. Я не хочу видеть рядом с тобой кого бы то ни было другого. Он твой друг, я уяснил это, но я не могу согласиться на то, чтобы оставить вас одних. Просто взгляни на это с моей стороны.       Его слова вызвали у меня мурашки по спине.       Я совсем не мог дышать.       – Хорошо, – прошептал я. – Я обещаю, больше никаких дружеских свиданий с Джесаном наедине.       Улыбка вновь озарила его лицо. Он нежно потянул меня на себя, заставляя лечь на него сверху, и поцеловал мои губы. Поцелуй был слишком долгим и чувственным для утреннего, и я не мог и желать большего.       Я снова опоздал на работу. Обвините в этом бесконечный утренний поцелуй. Когда я появился в отделе, меня немедленно вызвали в кабинет господина О. Я ужасно боялся увидеться с ним, но когда он с улыбкой пригласил меня войти, я облегченно выдохнул. Он вручил мне документы по делу Ульсана, и я окончательно успокоился, убедившись, что разговор не касался Сехуна.       – Это ведь ты обнаружил несоответствие в файлах? – господин О скрестил руки на столе.       – Да, – неуверенно проговорил я. – Что-то не так?       – Если ты посмотришь на все эти документы, то заметишь, что именно господин Ли утверждал их, – он развернул бумаги ко мне, указывая на подпись с инициалами Ли Ходжун. – Обычно этим занимается его сын, Джесан. И хотя господин Ли располагает такими полномочиями, это все же странно.       – То есть вы хотите сказать, что это господин Ли изменил данные?       – Именно так, – он сдвинул брови. – Вот только мне не понятно, как он смог внести поправки в нашу базу данных.       – Что теперь с ним будет? – спросил я обеспокоенно. – И господином Джесаном?       – Господин Ли будет незамедлительно уволен, а его сын временно отстранен. Мы проверим журнал пользования системой на момент внесения изменений, если код пользователя совпадет с кодом Джесана, он также будет уволен.       – А… – еле дойдя до двери, я обернулся. – Господин Джесан уже знает?       Когда господин О кивнул, я, не теряя ни секунды, выбежал из кабинета и направился прямиком к Джесану. Я распахнул дверь, даже не постучав, и увидел на столе коробки с вещами. Почти весь офис уже был пуст, не считая оставшейся мебели и некоторых файлов, которые рассматривал Джесан. Он столько раз мне помогал, а я стал причиной, по которой его должны были уволить.       – Джесан-а… – я подошел к нему и положил руки на его плечи.       – Уже слышал? – он грустно улыбнулся. – Все хорошо, не переживай. Я разберусь с этим и…       – Прости… – я мгновенно обнял его, не осознавая, что уже начал всхлипывать. – Я не знал.       – В этом нет твоей вины, – прошептал он, обнимая меня в ответ. – Все хорошо.       – Я помогу тебе все исправить, – сказал я. – Обещаю.       Я вспомнил тот момент, когда рыдал на его плече в архиве, как он успокаивал меня, точно не зная, что произошло. Зная наверняка, что он поступил бы так же, я обнимал его так долго, сколько мог, в беспомощной попытке облегчить его страдания.       Весь путь к дому Сехуна я молчал, бесцельно пялясь в окно и думая только о том, как помочь Джесану вернуть его работу. Сехун одной рукой управлял рулем, а второй держал мою руку. Я подумал о том, чтобы рассказать ему о том, что произошло с Джесаном, но тут же отказался от этой мысли.       – Я видел, как ты обнимал Джесана, – угрюмо вдруг произнес Сехун, не сводя глаз с дороги, и продолжил, не дожидаясь ответа. – Я слышал, что произошло с моим дядей… Так что на сегодня я тебя прощаю, – предупредил он. – Но в следующий раз ты сможешь его так обнять, только если кто-нибудь из его близких умрет.       – Это не смешно, – коротко отозвался я.       – А я и не шучу, – холодно ответил он.       Я закатил глаза и приблизился к нему, чтобы поцеловать.       Спасибо за понимание, – я закусил губу. – Я когда-нибудь говорил тебе, что ты самый лучший парень в мире?       – И кто из нас теперь слащавый? – усмехнулся он, и я в который раз убедился, как это просто – заставить его улыбнуться.       Мы все еще передразнивали друг дуга, когда подъехали к его дому. Держа меня за руку, он открыл ворота, и перед нами возник мужчина, стоящий в устрашающей позиции. Его холодные, налитые кровью глаза широко распахнулись, когда он заметил наши сцепленные руки.       Я почувствовал, как рука Сехуна стала холодной, как лед.       – Папа? – проговорил он, не веря своим глазам.