Stranger

      Мы все еще передразнивали друг дуга, когда подъехали к его дому. Держа меня за руку, он открыл ворота, и перед нами возник мужчина, стоящий в устрашающей позиции. Его холодные, налитые кровью глаза широко распахнулись, когда он заметил наши сцепленные руки.       Я почувствовал, как рука Сехуна стала холодной, как лед.       – Папа? – проговорил он, не веря своим глазам, – господин О долго молчал, буквально пронзая нас своим обвиняющим взглядом. – Иди в дом, Лухан, – мягко сказал Сехун.       Я зашагал к двери, проходя мимо разъяренного господина О, я боялся, что он остановит меня и скажет остаться, но несмотря на всю исходящую от него негативную энергетику, он был слишком сосредоточен на Сехуне, чтобы обращать внимание на меня. И хотя каждая клеточка меня кричала о том, чтобы убежать и спрятаться, мне совсем не хотелось упускать Сехуна из поля зрения. Дрожащим телом я прижался к стене прямо за арочным проходом в ожидании извержения вулкана в лице отца Сехуна.       – Объясни мне, Сехун… Скажи… Скажи мне… Почему ты с ним? – проговорил его отец сквозь стиснутые зубы и разразился гневом, – Из-за этого ты отменил помолвку? Из-за парня?       – Да, – прямо ответил Сехун. – Я планировал рассказать тебе сразу после того, как дело Ульсана будет закончено, – его голос совсем не дрожал, а на лице не было и намека на страх. – Я с Луханом, – уверенно заявил он.       – Ты… Черт возьми, – господин О сжал руки в кулаки, а его и без того громкий голос в ту же секунду повысился. – Ты с ума сошел? Это не ты, Сехун. Что нашло на тебя? Это то, из-за чего ты отказался от своей работы? Ты точно не в своем уме! Какой позор! – он гневно выдохнул. – Сейчас же порви с ним! Завтра же первым делом, когда придешь в офис…       – Я ни за что не порву с ним, – перебил Сехун. – Никогда.       – Никогда? – переспросил его отец. – Что? – он цинично рассмеялся. – Хочешь сказать, что ты умрешь, если не сможешь быть с ним?       – Нет, папа, – возразил он. – Я не умру. Я должен буду жить – жить всю оставшуюся жизнь в попытках вернуть его.       Я окончательно застыл на месте, услышав слова Сехуна.       – Ты вообще слышишь, что ты несешь? – господин О закричал так, что казалось земля под его ногами вот-вот расколется. – Это худшее решение в твоей жизни! Ты не в своем уме! Он же парень, в конце концов!       – Никакие твои слова не заставят меня уйти от него, – ответил он. – Я никогда ничего не просил у тебя, папа. Всегда делал то, что ты мне говорил. Никогда не перечил. Лухан – именно тот человек, который мне нужен, и все, что я прошу у тебя – просто доверять мне.       – Ты вообще подумал о том, что сказала бы твоя мама, узнав обо все этом?       – Не нужно приплетать сюда маму, – огрызнулся он. – Я могу думать только о Лухане и смотреть только на Лухана. Мне жаль, если ты не можешь принять это, но я не собираюсь менять своего решения.       – Я отниму у тебя все, если ты не сделаешь этого, – пригрозил господин О.       – Лухан – мое все, и ты никогда не сможешь забрать его у меня, – он открыл ворота. – Прости, папа, но я должен попросить тебя уйти.       – Тебе должно быть стыдно, – взгляд его отца буквально испепелял его.       Я видел, как Сехун крепко стиснул челюсти, и я почувствовал, как все внутри меня рушится.       – Это мой дом, папа, – кратко заявил он. – Пожалуйста, уходи.       – Мы еще не закончили, – прошипел его отец прежде, чем выйти за ворота, оставляя после себя невидимые следы гнева и ярости. Сехун плотно закрыл ворота и еще немного просто постоял возле них прежде, чем подойти ко мне. Он горячо обнял меня, и я закрыл глаза, хватаясь руками за его рубашку, мучаясь от угрызений совести.       – Прости, что тебе приходится проходить через все это… – пробормотал я.       – Не нужно, – он мягко обхватил мое лицо руками. – Я хочу быть с тобой.       – Я тоже хочу быть с тобой, – я поднялся на носочки и невинно поцеловал его губы.       Он снова прижал меня к себе так, будто держал в своих руках последнее, что у него оставалось.       – Думаю, мне нужно выпить, – улыбнулся я в его грудь.       – Думаю, мне тоже.       Я сам не знал, как я был способен все еще улыбаться. Все разваливалось: Сехуна уволили, Джесана отстранили, господин Ли украл деньги у компании – хуже уже просто и быть не могло. Я мысленно прикинул, что все, что у нас было с Сехуном, – только мы. Бесспорно, мне становилось страшно лишь от одной мысли о трудностях, которые нам еще предстояли, но, видя, как уверенно он отстаивает наши отношения, я был убежден, что мы все преодолеем.       Кромешная темнота неба была такой же холодной, как и воздух, когда мы с Сехуном сидели на веранде рядом друг с другом. Он вынес из комнаты одеяло и укрыл меня им. Я отпил из холодной металлической банки, позволяя пиву успокоить мои нервы.       – Ты не жалеешь? Что выбрал меня? – осмелился спросить я.       – Нет, Лухан-а… – он взял мою руку и посмотрел на меня. – Единственное, о чем я жалею, что у меня не было смелости быть с тобой раньше. Я уже сказал тебе, что принял решение тем вечером, и оно никогда не изменится.       Некоторое время я сомневался, а потом все же решил это озвучить:       – Я знаю о твоей маме… – прошептал я. – Хиджин рассказала мне.       Сехун отвел взгляд в сторону, и на секунду я испугался, что поступил неправильно.       – Прости, что тебе пришлось услышать об этом от кого-то еще…       – Дело не в этом… – проговорил я. – Я просто… Мне не нравится, что тебе приходится делать все это из-за меня. Я… Мне кажется, я только разрушаю твою жиз…       – Не говори так, – он быстро прервал меня. – Моя жизнь разрушится, если ты уйдешь. Не позволяй подобным вещам повлиять на тебя. Если ты сам не веришь в нас, то какого черта я стоял там сейчас перед отцом?       – Сехун, я…       – Мой отец – по-прежнему мой отец и моя мать – по-прежнему моя мать, мое уважение и любовь к ним никогда не изменятся. Но я и так потратил немалую часть своей жизни, делая все, от меня зависящее, чтобы они были счастливы. Но сейчас я нашел свое счастье. Нашел его в тебе. Так как ты можешь думать о том, что кто-то или что-то может заставить меня передумать? – он резко повернулся ко мне. – Я уже говорил тебе, раз ты со мной, значит ты со мной. Когда я слышу от тебя подобные вещи, это ранит меня. Я хочу, чтобы ты хоть немного верил, что я никому не позволю забрать у нас то, что мы имеем.       У меня совсем не было слов, но из Сехуна они так и сыпались. И этого было достаточно, чтобы успокоить меня. В тот момент я почувствовал, что готов пойти против всего мира и смог лишь облегченно улыбнуться.       – Лухан, я говорил все это не для того, чтобы ты улыбался, – он все еще оставался серьезным. – Ты вообще слушал меня?       – Я просто подумал, – моя улыбка тут же превратилась в искренний смех, – что я такого сделал в прошлой жизни, что в этой я смог встретить кого-то столь идеального, как ты?       – Я ему тут душу изливаю, – он закрыл глаза, смирившись со своим поражением, – а ты ведешь себя так мило и прелест…       – Мы не расстанемся, – прошептал я, целуя его губы.       – Не расстанемся, – сказал он прежде, чем поцеловать меня еще раз.       Несмотря на сомнения, на осуждения людей вокруг нас, я решил оставаться глухим ко всему, кроме голоса Сехуна, слепым ко всему, кроме его действий и немым ко всему, кроме моей любви к нему. Как говорится, счастье – это выбор, и человек, которого я люблю, выбрал меня.       Мне не следовало идти на работу, и мы оба это прекрасно понимали. В течение часа Сехун пытался остановить меня или хотя бы уговорить меня позволить ему пойти со мной. Но я больше не хотел видеть, как он переносит оскорбления своего отца, и если прошлый вечер хоть что-то доказал, то только то, что наша с ним связь гораздо сильнее, чем я думал. Ничто, даже его отец, не могло пошатнуть наши чувства.       Господин О вызвал меня к себе в кабинет сразу же, как только я вошел в свой. И хотя меня одолевала тревога, я предстал перед ним, полный решимости.       – Присаживайся, – спокойно сказал он. Но это был скорее приказ, чем приглашение.       Я еще даже не успел сесть в кресло, когда он швырнул на стол передо мной толстый бумажный конверт. Дрожь от стыда и возмущения прошла по всему моему телу, когда я понял, что это было.       – Я думал, такое бывает только в дорамах, – сказал я, чувствуя, как внутри меня нарастает напряжение. – Я не возьму.       Он поболтал кубики льда в стакане с виски, который держал в руке. В отличие от прошлого вечера, он вел себя слишком спокойно и доброжелательно, как будто знал, что уже выиграл.       – Сколько? – нагло спросил он.       – Господин, я работаю у вас бухгалтером, – заметил я. – Мне известна стоимость вашей компании, и даже если вы полностью продадите ее десять раз, этого будет недостаточно, чтобы разлучить нас с вашим сыном.       – Если тебе не безразличен мой сын, оставь его и перестань разрушать его жизнь, – его спокойствие тут же исчезло.       – Простите, – я старался контролировать свой голос, – но Сехун сказал мне, что он предпочел бы остаться ни с чем, чем остаться без меня. И что его жизнь будет разрушена только тогда, когда я уйду от него.       – Ты ув… – он с грохотом поставил стакан на стол.       – Я ухожу, – мгновенно перебил я его и, дрожа, поднялся с места. – Я уважаю вас, не только потому, что вы отец Сехуна, но и потому, что он смотрит на вас так, будто вы – это оба его родителя, – я сглотнул. – Но если я хоть чему-то научился у вашего сына, то я должен бороться за то, что чувствую. Мы слишком долго сопротивлялись собственным чувствам и уже прошли через многое, и я не собираюсь отказываться от него.       Я закрыл за собой дверь и выбежал из здания, я даже не заметил того, что мои руки уже довольно припухли оттого, с какой силой я сжимал их в кулаки. Мне хотелось только увидеть его, и я никогда не был так счастлив, заметив его, стоящего возле своего Ягуара, засунув руки в карманы брюк. Когда его взгляд упал на меня, он тут же подбежал ко мне.       – Ты в порядке? – он взял меня за руки.       – Я же говорил тебе не приходить сюда, – я выдавил из себя улыбку. – Ты такой упрямый.       – Поехали домой, – сказал он, подводя меня к машине. Я сел на сиденье, чувствуя, как по телу пробегают мурашки от соприкосновения с холодной кожей. Я хотел расплакаться, раскричаться, и, когда он нагнулся, чтобы пристегнуть мой ремень, я обвил руки вокруг его шеи, зарываясь в нее лицом. Он замер, услышав негромкие всхлипы, исходящие от меня. Мои плечи слегка подрагивали в жалкой попытке удержать слезы.       С гневом в глазах, он стер с моих щек каждую слезинку, что вот-вот должна была упасть.       – Что, блять, он такого сказал тебе? – он с силой ударил по рулю. – Блять! – выругался он и собрался выйти из машины.       – Стой, Сехун, – судорожно произнес я. – Он ничего не сказал… Я просто… Меня переполняют столько чувств, потому что я так сильно хотел бороться за тебя, и я… До сегодняшнего дня, я даже не знал, что смогу это сделать, – я вытер с лица слезы. – Я плачу, потому что счастлив быть с тобой… Потому что я счастлив, что ничто не сможет нас разлучить.       Через застилавшие глаза слезы я смог увидеть, как он нерешительно отпустил ручку дверцы. Он потрепал меня по волосам и прижался ко мне своим лбом.       – Не позволяй его словам хоть как-то повлиять на тебя, хорошо?       – Для меня важен только ты, – прошептал я.       Он поцеловал мои глаза и потянул меня на себя.       – Пожалуйста, перестань плакать, – попросил он, почти умоляя. – Сейчас мы поедем домой и поужинаем, и будем говорить о чем-нибудь милом, а потом вместе заснем и проснемся, и проведем весь следующий день вместе. И мы будем делать это снова и снова… Так что перестань плакать.       Я кивнул и лишь сильнее прижался к нему.       Когда я открыл глаза, небо уже было окрашено в восхитительный голубой цвет. Я протянул руку в сторону и понял, что Сехуна рядом со мной не было. Я вылез из-под одеяла и увидел с его стороны кровати записку:       «Просто вышел ненадолго, позвони мне, когда проснешься. ПОЗВОНИ МНЕ».       Я рассмеялся над последней строчкой, и ко мне вернулось сонное воспоминание о том, как он нежно поглаживал мои плечи до тех пор, пока я не провалился в сон. Я взял телефон и набрал последний номер в журнале вызовов, по факту единственный номер, и его улыбающийся голос раздался в трубке.       – Я проснулся, – лениво проговорил я.       – Можешь встретить меня у входа? – попросил он весьма подозрительным тоном.       – Хорошо, сейчас подойду, – сказал я.       – Не вешай трубку, – быстро проговорил он, и я задумался о том, что у него было на уме.       Я тихо вышел из спальни и закрыл за собой дверь.       – Пять, – прошептал он.       – Что?       – Просто продолжай идти.       Я спустился по лестнице.       – Четыре, сказал он.       Улыбка играла на моем лице, когда я дошел до гостиной.       – Три, – сладко пробормотал он.       В момент, когда я подошел к двери, мне стало еще интереснее, что он задумал.       – Два, – я буквально слышал улыбку в его голосе.       Я открыл дверь и увидел его перед собой, держащим телефон возле уха.       – Один, – он робко взглянул мне в глаза.       – О мой бог, – я инстинктивно прикрыл рот руками, когда увидел всю открывшуюся передо мной картину. – Боже мой, – слезы радости наполнили мои глаза. Весь асфальт позади Сехуна был заполнен множеством корзин с белыми розами. – Сехун-а… – Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Когда я внимательнее рассмотрел красиво сплетенные корзинки, то заметил, что каждая роза была перевязана вишнево-красной лентой. Я обвел глазами весь двор вплоть до ворот, мгновенно ослепленный разноцветными огнями, кружившимися повсюду. Ослепляющие вспышки то и дело танцевали в моих глазах, но ничто не могло быть ярче мужчины, стоящего прямо передо мной, я отмер и подошел к нему. Еще долгое время я совсем не мог говорить, очарованный белоснежным цветением и блеском ярких огней, которые играли на каждом лепестке цветов.       – Это ты добиваешься меня? – поддразнил я, не скрывая своего восторга.       – Нет, – нежно прошептал он. – Это кое-что другое.       Он достал из кармана белую бархатистую коробочку, и мое сердце остановилось. Он быстро открыл ее, и внутри я увидел ключ.       – Я не понимаю, – хихикнул я, сбитый с толку. – О боже, – неожиданно вскрикнул я. – Ты что, правда купил мне дом?       – Нет, малыш, – он рассмеялся слишком сладко, что я уже было подумал, что все еще сплю.       – Тогда… Это ключ от твоего сердца? – смеясь и одновременно смущаясь, спросил я.       – Я, может быть, и слащавый… Но не настолько, – он взял мою руку и вложил ключ в мою теплую ладонь. – Это ключ от моего дома.       – От твоего дома? – шепотом повторил я.       – Да, от этого дома… – он согнул мои пальцы, чтобы закрепить ключ в ладони. – Может быть, еще рано, и мы не готовы, но… Но я считаю, что сейчас самое подходящее время. Я не говорю, что ты должен жить здесь со мной каждый день, не возвращаясь к себе домой или к сестре… Я… Я просто хочу сказать, что ты можешь приходить сюда, в любое время, когда тебе только захочется… И что я буду очень рад этому, – я молчал, и он продолжил. – Ты можешь подумать об этом, если хочешь. Я совсем не собираюсь давить на тебя. Просто, начиная с сегодняшнего дня, я не хочу, чтобы меня не было поблизости, когда ты нуждаешься во мне. И когда ты идешь домой или куда-либо еще, мне кажется, что может случиться что-то плохое, и…       – Я когда-нибудь говорил тебе, что ты ужасный собственник? – широко улыбнулся я.       – Ну, по крайней мере, я даю тебе время подумать.       – Мне не нужно думать, – он замер в тревоге, пока я не обнял его. – Я соберу свои вещи завтра же… И я забыл сказать тебе, меня уволили. Так что теперь я безработный и без копейки в кармане.       – Значит, теперь у нас будет больше времени друг для друга, – он мягко рассмеялся, крепче обнимая меня. – Знаю, тебе может казаться, что все идет под откос… Но я думаю, что мы поступаем правильно. Наше «сейчас» идеально.       Я лишь громко выдохнул.       – Что такое?       – У меня замирает дыхание от твоих слов.       Он останавливает мое дыхание уже в энный раз.       Я почувствовал, как его плечи слегка подрагивают от смеха, и я стоял, уткнувшись в них так долго, сколько мог помнить. Яркие огни темного ночного неба, аромат цветов, близкий к его запаху, и тепло, которое я смог найти только в нем – все это было запредельно идеально.