Идеальный треугольник

      Наруто проснулся от странного, но, безусловно, приятного чувства. Кажется, его кто-то целует. Глубоко и очень нежно… э-э-э… нет, кажется, это ОН кого-то целует!       Парень оторвался, с трудом разлепил глаза, моргнул.       — Доброе утро, — поздоровался Саске с совершенно непередаваемым выражением лица.       Рядом хихикнула Сакура.       Узумаки попытался оценить диспозицию. Он голый. Верхом на Учихе. Который с какого-то перепугу дома и лежит под ним. Рядом трясётся от смеха Сакура.       — А? — мозг Узумаки отчаянно не желал просыпаться. — Что происходит-то?       — Саске сидел, спокойно медитировал… — улыбаясь, пояснила Харуно. — А потом ты сквозь сон возмутился: «Саске, достал пялиться!» — повалил и поцеловал. И потом уже проснулся.       Наруто стремительно залился краской. Учиха хмыкнул, закидывая руки за голову, и потянулся, не обращая внимания, что от этого только плотнее прижимается бёдрами к джинчурики. Или обращая? Одна часть тела так точно была довольна таким соседством.       — Про то, что ты говоришь во сне, Сакура сказала, — заметил Учиха. — Но вот про то, как ты просыпаешься… Хотя не скажу, что мне не понравилось.       — Засранец, — буркнул Наруто, опираясь руками на чужую грудь. — Пялился, наверное, слишком пристально, и меня даже сквозь сон взбесила твоя нерешительность. Доброе утро, Сакура-чан. А который час?       — Рано ещё, лежи, — усмехнулась девушка, сцеживая зевок в кулак.       Наруто подумал и решил последовать мудрому совету. Растянулся прямо на Саске, блаженно прикрывая глаза и протягивая руку к ней.       — Я медитировал, — лениво возразил Саске, приобнимая джинчурики за талию и поверх его плеча глядя на Сакуру.       Если бы не сегодняшняя ночёвка, когда Саске сам притянул её к себе, куноичи решила бы, что приглашение в этом взгляде ей кажется. Особенно с учётом того, как бережно пальцы Учихи поглаживали поясницу сонного Наруто.       Наруто приподнял голову, вздохнул. Он лежал голый в компании двух самых красивых людей Конохи — по мнению самого джунчурики, — у одного из которых был заметный стояк, а вторая сверкала румянцем и чуть сбившимся дыханием. Единственное, что он не мог понять — это какого биджу они ещё не трахаются?! Ну, очевидно же всё донельзя!       Но нет, все медлят. Пришлось самому притягивать к себе Сакуру, ибо в заинтересованности Саске сомневаться не приходилось.       Поцелуй вышел неловкий, с оттенком неуверенности. Кто бы мог подумать, что решительная Сакура, куноичи и ирьёнин… стесняется? Не умеет целоваться?       «Ну ничего, это лечится», — заключил Наруто, как обладатель богатейшего теоретического опыта. Джирайя, если рассказывал о каких-то техниках, то исключительно о техниках… постельного характера. И Узумаки никогда бы не подумал, что будет за это благодарен.       — М-м-м, сла-а-адкая, — промурлыкал Наруто, оторвавшись. — Это мой первый поцелуй с девчонкой…       Сакура вспыхнула румянцем ещё сильнее, становясь в какой-то момент похожа на Хинату в старые добрые времена, но сказать или сделать что-то не успела. Эстафету по поцелуям подхватил Саске, и с техникой у него, благодаря шарингану, всё было гораздо интереснее, чем у Наруто.       — Мой тоже, — заметил Учиха, отстраняясь от окончательно поплывшей Сакуры. — До этого всё как-то с одним усуратонкачи целоваться доводилось.       — По-моему, кто-то нарывается, — решил Наруто, рукой роняя его обратно на футон и нависая сверху.       Лежащий и молчащий Саске нравился ему гораздо больше, поэтому Узумаки повёл руками вверх, плотно прижимая их к коже, по груди, к шее, обхватывая голову, заставляя поднять подбородок. Ровно полсекунды Наруто потратил на то, чтобы бросить обещающий взгляд, а затем склонился и начал целовать. Медленно, вдумчиво, пробуя на вкус и слушая, как бьётся под пальцем жилка обычно невозмутимого Учихи. То, как Саске отвечал на этот поцелуй — не просто губами или языком — всем телом, — заставляло собственное сердце биться с перебоями.       А уж когда джинчурики почувствовал сначала робкие, а потом всё более уверенные прикосновения Сакуры, прижавшиеся к плечу девичьи губы… Наруто подумал, что, кажется, офигенского секса у них не выйдет. По той причине, что его сейчас разорвёт на много-много маленьких счастливых лисят.       Укус от Саске в плечо пришёлся как нельзя кстати: кусался он от души, и боль слегка отрезвила.       — Не отвлекайся, — буркнул Учиха, зарываясь правой рукой в волосы Наруто, а левой — в мягкие пряди Сакуры.       Наруто оценивающе посмотрел на них обоих. От Саске шла такая волна желания, смешанного с болью, что сомневаться не приходилось — при попытке сбежать дезертир будет уничтожен. Ну, или тот, от кого сбегают… себя погрызть Саске тоже был мастак. За себя Узумаки не сомневался, но вот Сакура…       Ан нет, всё в порядке, она сама потянулась к Учихе за поцелуем.       А Наруто тем временем решил, что на ней слишком много одежды — серьёзно, пижама? — и начал лёгкими движениями избавлять от неё, хотя руки непозволительно тряслись.       — Сакура-чан, ты такая красивая… — протянул Наруто, касаясь губами обнажённого плеча.       Теперь затрясло уже Сакуру: всё-таки из них троих она чувствовала себя наименее уверенно. Да и любой, увидевший, как эти двое целуются, должен был увериться, что им никто больше не нужен. Но… Саске сам позвал, впустил её в этот тесный мирок на двоих — или уже на троих? — а Наруто смотрит с таким восхищением, и ни один из них не ревнует другого к ней…       Всего этого было так много… Даже слишком много. Сакура до сих пор осталась совершенно неопытна в любви. Сначала соперничество за Саске, потом — обучение у Тсунаде, когда не то что о романтике думать — выспаться не всегда удавалось, — и снова влюблённость в Саске. Да что там, если для парней сегодня были первые поцелуи с девушкой, то у неё это были просто первые поцелуи. Конечно, в теории куноичи знала, как всё должно было произойти: медик всё же, — но какая теория могла подготовить её к тому, что от соприкосновений губ по телу будет разливаться такая сладкая истома? Что пальцы, скользящие по коже, будут порождать сотни искорок удовольствия? Что хрипловатый голос Наруто будет рождать тягуче-медовое томление и желание прижаться ближе? А полыхающий без всяких шаринганов взгляд Саске — прошивать тело настоящей вспышкой возбуждения?       О таком пишут не в медицинских трактатах, а в книгах вроде тех, что творит Джирайя. И как бы ни отнекивался Наруто, он всё-таки достойный ученик своего учителя. У Сакуры дух перехватило, когда он плавным движением слез с Учихи, передвинулся ему за спину, одновременно обнимая и подталкивая Саске к ней… А сам начал со смаком вылизывать его плечо, шею и ухо, бросая на неё такие взгляды, что внутри всё скручивалось.       А вот перед самим Узумаки стояла сложная задача. С одной стороны, нужно убедить Саске, что его любят-обожают, никуда не уйдут и всех тараканов лично в мордочки перецелуют. С другой стороны, надо убедить и Сакуру в том, что она тоже желанна и вовсе тут не лишняя, а очень даже наоборот. При этом сам Наруто как-то очень внезапно оказался на позиции ведущего этого маленького «танца» — просто потому, что у остальных не было даже теоретического опыта…       Да и «музыку» он слышал лучше.       Они как раз сейчас сбились с гармонии: Саске жадно, взахлёб целовал Сакуру, а та напряглась, не зная, что делать или не делать, куда девать руки и надо ли дышать.       — Тише, Саске, — шепнул он тому на ухо. — Ты же не хочешь её спугнуть? Девочки, вообще-то, нежные существа… уж понежнее мальчиков-джинчурики, на которых всё заживает за сутки.       Учиха оторвался от распухших губ Сакуры и помотал головой, мол, нет, не хочу спугнуть. Саске был весьма… легковоспламеняющимся товарищем, и его страсть порой принимала болезненные формы, что уже успел ощутить на своей шкуре Наруто.       Тому оставалось только надеяться, что половым воспитанием Саске занимался не Орочимару.       — Всё в порядке! — замотала головой Сакура.       — Конечно, — согласился Наруто и, перегнувшись через плечо Учихи, нежно-нежно поцеловал. Поколебавшись, он отстранился и произнёс: — Ребята, одно условие. Иначе это всё не сработает и сработать не сможет.       Момент, конечно, Узумаки выбрал «удачный»: сокомандники мгновенно напряглись, чувствуя угрозу.       — Честность, — Наруто не дал им возможности напридумывать страшилок. — В первую очередь с самими собой. Если что-то не нравится — говорите об этом. Если чего-то хочется — говорите это. Пожалуйста. Не надо из-за смутного беспокойства закрываться, убегать или действовать через силу. Пожалуйста.       Саске дрогнул всем телом.       — А этого-то ты откуда нахватался?! Тоже из извращенческих книжек?..       — Нет, — тихо и грустно ответил Узумаки. — Просто подумал… как мы сможем понять и принять друг друга, если будем друг от друга скрываться?       Тут дрогнула даже Сакура.       — Я… — голос Саске охрип, он с трудом сглотнул ком в горле. — Для меня это будет нелегко. Да и для вас, я…       — Но ты же постараешься? — не отставал Узумаки.       «И не отстанет», — с внезапной теплотой понял Саске.       — Постараюсь, — кивнул он.       — Сакура?       — Тоже, — серьёзно кивнула девушка. И даже зацелованные губы не портили, а наоборот, подчёркивали торжественность момента.       — Ну и я тоже ничего не буду скрывать, и не надейтесь, — заулыбался Наруто. — Кто-нибудь хочет высказаться? Нет? Ну, тогда, пожалуй, я начну… — он прижался к Учихе и, задевая губами ухо, шепнул: — Са-а-аске… я тебя хочу.       Если до «серьёзного разговора» Учиха был в модусе: «Моё! Всё моё! Захапаю, не пущ-щу, помечу!», — во время: «Угроза? Кого бить, куда бежать?», — то сейчас даже неразумные мысли покинули черноволосую головушку, превращая гордого наследника клана в горячее желе.       — И я, — тихонько, смущаясь, шепнула Сакура на другое ушко.       Саске почти мучительно застонал, не в силах выбрать, кого обнять первым, к кому сильнее хочется прижаться и чьи губы накрыть поцелуем. Не привык он ещё к этой искренности — такой настоящей, бьющей со всего размаху под дых, перехватывающей дыхание. Казалось бы, такие банальные слова — от них не должно накрывать жгучей волной желания. Особенно если говорит их не Наруто. Но куда там. Накатило, захлестнуло, закрутило и поволокло за собой. Хотелось вцепиться изо всех сил — так, чтобы потом остались синяки, хотелось вжаться всем телом, сцепиться губами и руками… Хотелось, чтобы его самого любили так же жадно, пятная кожу синяками и укусами — чтобы и после всего лёгкая боль напоминала об этом бушующем безумии, не-одиночестве. Хотелось… но Сакура вряд ли рискнёт покуситься на своего кумира с зубами, а Наруто ненормально нежен для того, на ком всё заживает так быстро.       Впрочем, надо отдать ему должное, Узумаки вовремя позаботился о том, чтобы хорошо было всем. Саске нажал ладонью на затылок джинчурики, наклоняя голову к подставленной шее:       — Укуси. Пожалуйста, — второе слово он выговорил с некоторым усилием. Всё-таки Учиха совершенно не привык о чём бы то ни было просить…       Впрочем, через секунду от неявного стеснения не осталось и следа — Наруто легонько прихватил кожу зубами, чуть оттянул… Да от такого укуса даже следа потом не останется! Мало!       — Кусай нормально, блин! — Саске нажал на затылок сильнее.       И не сдержал сладкого стона, когда совсем с другой стороны впились в бок мелкие острые зубки куноичи. Наруто вздохнул, сделав себе мысленную пометку при случае поинтересоваться программой обучения у Орочимару. А то такие замашки после обучения у самого кусачего саннина — это как минимум подозрительно. Хотя это же Саске, у него и своих тараканов полно…       Узумаки ещё раз вздохнул. Укусить хотелось неимоверно, не причинить боль, а именно стиснуть изо всех сил зубами, чтобы не вырвался, никуда больше не убежал. Аж зубы чесались… но в том-то и проблема. Он — джинчурики, его зубы могут оставить не только безобидный синяк.       — Не хочешь кусать, Нар-руто? — Саске бросил на него полный тёмных всполохов взгляд.       — Хочу, — тихо признался он. Сам же заливал про честность. — Но тебе будет больно.       — В том-то и суть.       Бросив на Учиху извиняющийся взгляд, Наруто открыл пасть и ка-а-ак цапнул. В рот брызнула горячая кровь. Саске вскрикнул, с силой втянул воздух — и с такой же силой прижал ладонь к затылку Наруто. Чтобы не вздумал разжать зубы, чтобы не отстранился, начиная выяснять, насколько больно, и принимаясь за это извиняться.       Потому что Саске было хорошо. Он не задумывался, да и не хотел задумываться о том, откуда и почему у него такие желания. Просто эта боль была необходима, просто она растекалась по телу жгучим возбуждением и подтверждением — жив, нужен, желанен… Пальцы свободной руки поймали запястье Сакуры, погладили, находя пульс.       — Ещё-о… — блаженно выдохнул Учиха.       Девушка широко распахнула глаза, краем сознания отмечая характеристики повреждения, но именно что самым краем. Профессионализм помахал ручкой от вида откровенно тащущегося Саске. Разве такому можно отказать?..

* * *

      Какаши мчался по крышам в квартал Учиха. Сомнений, где может прохлаждаться опаздывающий на тренировку Узумаки, у него не было. Неделя прошла, Саске вернулся, и безалаберность Наруто вернулась в тройном размере. А ведь у него только-только начинало получаться!       Нет, чисто по-человечески он был рад за своих учеников и даже немного завидовал белой завистью, но как шиноби… как опытный диверсант, привыкший в первую очередь выискивать слабые места, изъяны, точки напряжения, он видел, что эти трое сейчас уязвимы как никогда. Ослеплённые эйфорией, счастливые… беспечные. Будь он врагом кого-то из них… да что там, будь он врагом Конохи — он бы ударил именно сейчас. И даже если не совсем врагом… Какаши был уверен, что найдётся очень много желающих уничтожить чужое счастье.       Он приземлился перед дверью единственного обжитого дома и постучал. Деликатность такая не из заботы об учениках, а скорее наоборот: Какаши берёг свои глаза.       Дверь открыл сам хозяин дома.       — М-ма… — прокомментировал Хатаке его видок.       Любимая распахнутая рубашка Саске, которую среди куноичи называли не иначе как «В глаза мне смотри!» и «плагиаторская», не скрывала россыпь подсохших ранок и синяков. Какаши бы подумал, что Учиха с миссии вернулся такой потрёпанный, если бы эти отметины не напоминали укусы. Укусы двух разных людей: у одного из них и челюсть пошире и зубы острее.       Ну и самодовольный вид Саске намекал.       — Похоже, придётся дать Наруто выходной… — протянул Какаши.       — Не-не-не-не!!! — послышалось из глубины дома. Узумаки, едва вписавшись в поворот, вышел на финишную прямую коридора, на ходу застёгивая куртку. — Я уже иду-у-у!!!       Саске сделал шаг в сторону, уходя с траектории, и поймал «снаряд» за шкирку, от чего тот потерял равновесие и повис на вытянутой руке.       — Ничего не забыл? — уточнил Учиха.       — А? — моргнул Наруто, глядя снизу вверх, и тут же заулыбался. — А-а-а…       Какаши отвёл взгляд, чтобы не смотреть, как Узумаки, никогда не ведавший правил приличия, с энтузиазмом прощается.       Золотистый вихрь пролетел мимо.       — Ты позавтракать забыл, добе! — крикнул ему в спину Учиха. — Блин. Уж позаботьтесь о нём, что ли…       Учиха, улыбающийся уголками губ и тепло смотрящий вслед унёсшемуся к полигону оранжевому урагану, — мог ли Какаши такое представить всего полторы недели назад? Это Саске, от которого и обычного-то проявления эмоций было не дождаться. Копирующему ниндзя не хотелось признаваться, но в этот момент его обуяла самая настоящая зависть: потому что его никто на прощание не целовал. И коробки с бенто на полигоны не таскал.       Правда, Тензо вырастил специально для него Дерево и резную скамейку, но это ведь совсем не то. Да и по ленивости семпая АНБУ не преминул пройтись.       Какаши вздохнул, решив, что нужно будет поговорить с Ирукой. У скольких ещё эти трое вызовут зависть? И до чего эта зависть сможет некоторых довести?       Разбираться со слетевшим с катушек джинчурики или последним Учиха Хатаке ни капли не хотелось. Да и милая девочка Сакура от них недалеко ушла.       Так что уж лучше принять превентивные меры, чем разбираться с тем, что ученики саннинов наворотят в расстроенных чувствах.

* * *

      Проводив рыжую комету на тренировку, Саске вернулся в спальню. Чувствовал себя Учиха на редкость замечательно — настолько, что хотелось то и дело жмуриться от накатывающего чувства довольства жизнью и улыбаться. Насчёт Наруто тоже волноваться не приходилось, а вот Сакура до сих пор не пришла в себя. То ли сказывалось отсутствие опыта, то ли они с Наруто были просто выносливее. Учиха постоял с минуту, любуясь: сейчас Харуно выглядела настоящей красавицей. Хмыкнул, уловив в мыслях ревнивые нотки: мол, остальным её такой видеть совершенно не обязательно, а кто подглядит, тому Чидори. Коснулся пальцами нежной щеки, очертил скулу и подбородок, задержал кончики пальцев напротив артерии, слушая пульс.       — Как там Узумаки говорит — и это всё моё? — тихо хмыкнул он. — Учти, Сакура, я ревнивый.       Сакура чувствовала себя совершенно убитой. Ничего особо не болело, но сил не было вообще. Она слишком поздно вспомнила, что в процессе участвует не только тело, но ещё и чакра. Наруто шпарил ею во все стороны, Саске — собирал, особенно много — через укусы, а она сама… перед глазами плыли мушки, оторваться от пола не получалось, мысли ползли вялые и совсем не радужные.       — М? Саске? — она с трудом повернула голову, открыла глаза. — Ты что-то сказал? Прости, не расслышала… Ох.       Она облизнула пересохшие, растрескавшиеся губы и сфокусировала взгляд на лице напротив. Ой, мамочки!.. Сколько она мечтала, чтоб Саске на неё так посмотрел…       — Я ревнивый, — повторил Учиха, продолжая обжигать взглядом. — И делиться ни с кем не собираюсь.       Наверное, кого другого такое явное заявление собственничества могло и покоробить, а то и напугать — если учесть, что в глазах Саске мелькали багровые отсветы шарингана. Но когда очень долгое время пытаешься привлечь внимание, а получаешь равнодушие… Такое льстит.       — Даже с Наруто? — поддразнила девушка, пытаясь сесть и пригладить взлохмаченные волосы хотя бы руками.       Шевелиться всё ещё приходилось через силу, но выходной у неё был вчера, а опаздывать на дежурство в госпиталь не стоило. И так выскочкой всё время называют…       — А он разве посторонний? — резонно заметил Саске, обхватывая её ладонью за запястье и помогая встать. — Ты в госпиталь?       — Да, у меня дежурство сегодня… — стоять, прислонившись к Учихе, было гораздо удобнее, чем самостоятельно. Особенно когда он ещё и рукой за талию поддержал.       Короткий путь до ванной Сакура пребывала в мечтательной дымке: одно дело замечать заботливость, а совсем другое — испытывать её на себе. Она даже успела вообразить, как Саске романтично несёт её на руках… а потом парень повернул вентиль, обрушивая на куноичи поток ледяной воды.       — Учиха!!!       Мечтала увидеть смеющегося Саске? Получите, распишитесь. Учиха, демонически расхохотавшись, скрылся из ванной, пока Сакура не вспомнила, что она умеет не только кричать. А та постояла немного под неожиданно не такой уж холодной водой, подтянула челюсть и решила, что душ — это не такая уж плохая идея.       Ополоснувшись, она по-быстрому вытерлась полотенцем и с тоской уставилась на себя в зеркало. Укусы, засосы, следы от чересчур крепких объятий… Но самый кошмар был с лицом — распухшие, истерзанные губы, раздражение от покусываний, захватившее подбородок, область под носом и полщеки… Ладно хоть глаза не заплыли для полного комплекта бессонной ночи. И как хорошо, что она медик…       — Что ты делаешь? — раздалось за спиной угрожающе.       Сакура остановила руку с медчакрой, не донеся её до лица. Зеркало позволяло разглядеть Саске, не оборачиваясь, но девушка всё же обернулась: отражение не давало понять, что не так с его выражением лица.       — Привожу себя в порядок, — ровно сообщила Харуно, всё-таки поднося руку к «боевым травмам».       Саске неожиданно мягко перехватил её за запястье, не давая завершить движение.       — Зачем? Или… смущаешься?       — Смущаюсь? — не сразу поняла Сакура.       — Того, что между нами.       — Что? Нет, конечно! — возмутилась куноичи, снова отворачиваясь к зеркалу. — Просто… ужасно же выгляжу.       — Глупости, — Саске очень естественным движением убрал упавшую ей на лицо прядь волос, коснулся кончиками пальцев припухших губ. — Ты прекрасна. Пускай завидуют.       — Саске… — только и смогла прошептать девушка. Сердце радостно билось где-то в ушах. Хотелось податься вперёд, вжаться в идеальное тело и поцеловать.       А почему бы и нет? Теперь — можно. Теперь всё можно.       — Госпиталь, — напомнил Учиха, оторвавшись.       — У-у-у… — Сакура отпрыгнула от него, как ошпаренная, и повернулась к зеркалу. — Ну можно я хоть красноту уберу? А то это больше похоже на какую-то кожную болезнь, чем следы страсти.       — Можно, — великодушно разрешил он. — А вот на теле… не трогай.       — Хорошо, а сам-то ты… — девушка бросила на него быстрый взгляд в зеркало. — Саске! Какого?!       Живого места на Учихе решительно не наблюдалось.       — Лечить не дам, — строго сказал он, перехватывая руку с Шосеном. — И тебе некогда со мной спорить. Завтрак на столе, дежурство ждёт.       — Но ведь это же больно… неприятно, — куноичи, как заворожённая, смотрела на одно из самых смачных своих творений. И как она только могла?!       Учиха только глаза закатил. Разжёвывать очевидные для него вещи он не собирался, поэтому предпочёл молча подождать, пока Сакура оденется, и впихнул ей чашку с её гадким сиропом на основе чайной заварки: и отвлечётся, и руки заняты будут.       — Мне — приятно. Жалко, на Наруто всё так быстро заживает.       Сакура смутно вспомнила, что джинчурики действительно убегал возмутительно свежий и целый.       — Да, жаль, — со вздохом согласилась девушка, отхлёбывая «чай».       На нём ведь был и её засос.       Учиха в лёгком удивлении приподнял брови, но взгляд был явно одобрительным. Такой блик понимания без слов… оказывается, Саске и в самом деле можно понять, а не просто восхищаться тем, какой он крутой и загадочный.       — Чем займёшься сегодня?       — Хочу поработать над формой чакры, — отозвался Учиха. — Я почти закончил новые техники на основе Чидори, нужно только довести их до окончательного баланса. Наш полигон ещё закреплён за нами?       — Да, когда Наруто вернулся, его снова закрепили за седьмой командой. Так что не убей Сая, если вдруг встретишь его там, — Сакура улыбнулась.       Учиха коротко кивнул, то ли соглашаясь, то ли обещая принять просьбу во внимание. Сакура допила чай, пару секунд поколебалась, но всё-таки поцеловала Саске в губы, пусть и достаточно невинно:       — До вечера.       Учиха хмыкнул, притянул её за воротник и поцеловал гораздо более страстно, заставляя чуть поджившие губы треснуть и засочиться кровью.       — До вечера.