Идеальный треугольник

      Кабуто заперся в своей комнате и глубоко вздохнул. Ах, как просто было раньше! Раньше были только Орочимару-сама, он и быстро дохнущие статисты. Он был для змеиного саннина самым лучшим помощником, лучшим учеником, лучшим поваром и тем, кто может даже спинку потереть. А потом… Потом его начали медленно, постепенно и неотвратимо вытеснять.       Сначала Саске… Но это Кабуто понял, всё-таки объективно геном Учиха считается одним из сильнейших, и он — более предпочтительный объект для вселения Орочимару-самы.       Потом Джирайя. Это Кабуто тоже понял. Пусть он отобрал у него возможность таскать любимому саме вкусняшки и помогать с бытовыми мелочами, но… Кто Якуши такой, чтобы спорить с другом детства, любовником и вообще… Равным. Ну, почти. Орочимару-сама всё-таки сильнее и гениальнее.       Затем Наруто. Сначала Якуши оскорбился до глубины души, а потом осознал, что признанный идиот действительно пожирает знания с невероятной скоростью. С тем, что он сам усваивал недели, а то и месяцы, Узумаки справлялся за несколько часов.       А ещё Сакура, которая беспардонно отобрала у него возможность почистить Орочимару-саме хвост…       И вот теперь… Теперь Узумаки осваивает сенмод, и Орочимару-сама не обращает на него ровно никакого внимания.       Справедливо, постепенно, невероятно естественно… Он остался не у дел.       — Тук-тук-тук! Кабуто-сенсей, можно к вам? — в дверь постучалась Наруко.       Якуши вздохнул и пошёл открывать. Он в своей жизни повидал много разных людей, но всё же старался равняться на Орочимару-саму. А тот хоть и создавал себе репутацию жестокого самодура, на самом деле таковым не являлся и очень бережно относился к своему живому ресурсу.       — Да? — устало спросил Якуши, открыв дверь.       — Вот… — девушка выставила перед собой поднос с едой. — Вы же сегодня совсем не кушали.       — А ещё тебе нужно где-то спрятаться эти два дня, — понимающе кивнул он.       — Кабуто-сенсей! Ну зачем вы так?! — голубые глаза наполнились слезами. — Прятаться я могу и так. А вы такой голодный и грустный…       Кабуто вздохнул и пропустил её. Наруко мышкой проскользнула внутрь, поставила еду на стол и хотела точно так же выскользнуть, но Якуши её остановил.       — Сиди уж… Куда ты на ночь глядя пойдёшь? — проворчал он. — Там Гурен бродит вечно недовольная, обязательно к тебе прицепится, а тебе сражаться нельзя.       — Спасибо, Кабуто-сенсей! — расцвела Наруко. — Вы такой хороший!       И тут же захапала его в объятья. Из горла Якуши вырвался страдальческий стон.       — Женщина, ты называешь меня сенсеем, но обращаешься со мной, как с плюшевым мишкой! Определись хоть!       — Ой, да ладно, братик тоже периодически сенсеев тискает!       — И они даются?       — А от нас хрен убежишь!       Кабуто озадачился. Умом он понимал, что джонин и уж тем более саннин от объятий чересчур активного генина убежит только так… Но чутьё ему подсказывало, что не всё так просто. И что джинчурики надо в отдельную категорию слать, особенно такого… Непредсказуемого.       — Ты можешь просто тихо посидеть? — со вздохом спросил он.       Девушка в ужасе замотала головой.       — Ладно. Можешь меня хотя бы отпустить? Чтобы я смог поесть?       Наруко смутилась и всё-таки дала ему относительную свободу.       — Но, Кабуто-сенсей… Вы такой грустный! Могу ли я что-то для вас сделать?       — Нет, — отрезал Якуши, чувствуя себя преотвратно. Тот же вопрос он задавал иногда Орочимару-саме. И получал такой же ответ. Тогда он обижался, мол, как он, такой талантливый и горящий энтузиазмом, и не может помочь?.. А сейчас…       Сейчас у него было одно желание. Но даже самая талантливая ученица помочь не могла.

* * *

      Утром Джирайя потихоньку выскользнул из-под одеяла и со всеми предосторожностями покинул комнату. Причин такому поведению хватало. Во-первых, стоило проведать Наруто и убедиться, что с ним всё в порядке, а заодно и сообщить, что саннин тоже цел, невредим и активен. Во-вторых, Орочи несколько нервно переживал проявления простых человеческих чувств со своей стороны, так что лучше было сразу после пробуждения не маячить перед глазами, раздражая. В-третьих, нужно было сделать что-нибудь, чтобы загладить переживания. Помнится, он обещал Змею мороженое… Да и Наруто наверняка обрадуется разнообразию в рационе. Но за сладостями прекрасно сходит и клон.       Джи несколько секунд поколебался у двери в комнату команды номер семь, потом решил всё же не входить, хоть и со стуком. Всё-таки вчера молодёжь должна была здорово перенервничать, и кто знает, как именно они с этим справлялись. Поэтому саннин ограничился коротким, но резким стуком в дверь, который тренированного шиноби подкидывает почище громкого крика.       За дверью что-то с громким стуком упало, кажется, поднос. Послышалось возмущённое бухтение Наруто, короткое ругательство Учихи, звук падения… И вот дверь открыл встрёпанный Узумаки в пижамке с ушастым капюшоном и шишкой на голове.       — О, эро-сеннин! — обрадовался он. — Ты жив! Но, похоже, не совсем здоров…       — С чего ты взял? А! Ну, судя по твоей шишке, за тебя тоже волновались, — улыбнулся Джирайя. — Как ты? Всё обошлось? А то Орочи обмолвился про шипы…       — А, да… Были. И никто не хочет говорить, что это было, бу! Зато я Кьюби накормил! Чакрокроликами! Они, правда, зубастыми вышли, но Ку понравилось. Кстати, я узнал его имя! — Наруто разулыбался шире щёк и повернулся в комнату. — Сакура-а-а! Можешь эро-сеннина на всякий случай проверить? А то он какой-то бледный…       — У Кьюби есть какое-то другое имя? — пробормотал под нос Джи.       Звучало это логично: ведь должен же был биджу как-то называть себя самого, того же однохвостого зовут вовсе не Ичиби, а Шукаку… Но всё равно воспринималось как-то странно. А ещё было слегка обидно, что Наруто, всегда охочий до тактильного контакта, даже не попытался обнять. Эх, совсем Орочимару ученика отбил…       — Наруто, не разводи панику, со мной всё в порядке, — мужчина безуспешно попытался сдержать зевок.       — Нет, Сакура, ты всё-таки проверь… — настаивал Узумаки.       Девушка вздохнула, высунула за дверь руку, окутанную Шосеном, на ощупь продиагностировала.       — Наруто, это просто переутомление, — простонала она. — У меня тоже будет такое, если ты хотя бы на денёк не перестанешь творить всякую опасную ерунду.       Но Узумаки её уже не слушал, с чистой совестью повисая на крёстном. Джирайя облегчённо вздохнул, крепко обнял джинчурики. Ведь если Наруто уходит в себя и не пытается захапать — значит, его что-то сильно тревожит. Например, после злосчастной попытки ослабить печать он месяц избегал прикосновений, как будто боялся причинить им вред.       — Я собираюсь клона в городок послать за кое-какими покупками. Чего тебе принести? Сакура-кун, для тебя сладкого захватить?       — Рамена! — тут же заявил Наруто. — Много.       Подобной пакости Орочимару у себя на базе просто не держал.       — Да. Возьмите, пожалуйста, торт. Да побольше. Я его съем. Одна. Заем все-все треволнения, — голос Харуно приобрёл мечтательные нотки.       — Эй! — возмутился Наруто. — И со мной не поделишься?       — Нет! Потому что ты идиот, который сразу после обрастания шипами пошёл биджу доставать!       — Сакура-чан, не будь такой жесто-о-окой!       — Я. Хочу. Эгоистично сожрать. Целый. Тортик. И ты будешь молчать. Понятно, Нар-р-руто?       — Да, — Узумаки чуть присел, но тут же опомнился. — Кстати, а что-нибудь известно о моём сен?       — Я не рискнул будить Орочи утром, — Джирайя будто бы непроизвольно потёр челюсть, на которой красовался шикарный синяк. — Но вот задобрю его мороженым и обязательно спрошу.       Сакура потёрла глаза: нескольких часов сна было совершенно недостаточно. Безалаберные мальчишки вчера задержались в гендзюцу надолго. Даже слишком — куноичи успела напрочь известись, в хлам исчеркать листочек, на котором пыталась делать заметки, и почти протоптать тропинку в каменном полу. Крутилась какая-то мысль: вроде как что-то она хотела у саннина спросить, — но мутная пелена сна, накатившая, как только выяснилось, что стук опасности не несёт, путала мысли.       — Задобришь? — Наруто скептически приподнял бровь. — Ты говоришь будто о каком-то божестве… И ему плохо не станет? Всё-таки змей и низкие температуры…       — Орочи-но-ками, — хмыкнул Джирайя. — Согрею. Но вообще ты неправ, Наруто. Разве никогда не замечал, как провинившийся муж задабривает обиженную жену?       — По-моему, из-за того, что Орочи-сан оказался назван женой, тебе придётся тащить дополнительный килограмм мороженого, — ещё более скептично произнёс Узумаки. — Впрочем, ничего не хочу знать. И даже историю возникновения этого шикарного фингала. И того засоса… Рад, что ты в порядке.       — Задабривание действует в обе стороны, да и моей вины тут особо и нет… Я тоже рад, что с тобой всё хорошо, Наруто, — саннин ещё раз обнял крестника.       Пожелав доспать, сколько захочется, Джи развернулся и почти ушёл, как его окликнула Сакура:       — Джирайя-сан, а вы можете отправить письмо в Коноху?       Саннин медленно повернулся:       — В целом, могу. Мой Призыв там хорошо знают. Что-то срочное?       — Нет, — мотнула головой Харуно. — Просто хотела написать Тсунаде-сенсей, что всё в порядке. Она, наверное, волнуется…       — Хм… Если покажешь Орочи письмо перед отправкой — не вижу никаких проблем…       — Спать… — решительно заявил Наруто, накидывая на себя капюшон пижамы. Фетровые тигриные ушки настороженно встали, а треугольные зубы обрамили лицо.       Пижаму он купил уже довольно давно, влюбившись в смешную вещь с первого взгляда. Но вот надеть её всё не представлялось случая, всё-таки жизнь путешествующего шиноби не располагает к комфорту… Особенно если твой учитель любит срывать тебя с места посреди ночи. А в Конохе… Ну, скажем так, далеко не каждую ночь ему удавалось провести в одежде.       — Са-а-аске, а тебе ничего из города не нужно?.. Нет, тишину и покой там не продают. Ай!       — Кролика, — буркнул Учиха, норовя закопать Наруто под одеяло. — Зверски сверну шею и лично зажарю.       Джирайя такому странному запросу удивился, но решил, что если клону подвернётся кролик, то почему бы и не купить? За зрелище Учихи в фартуке и со сковородой — не жалко.       — Джирайя-сан, мне сейчас написать?       — Лучше отоспись сначала, — качнул головой саннин. — Всё равно ещё потом Орочи показывать, да и Призыв доставит его быстрее почты.       — А… хорошо. Спасибо, так и сделаю, — девушка зевнула и прикрыла дверь, надеясь спокойно поспать.       Но не тут-то было! Да, после некоторого сопротивления постельный «тигр» был уложен, но фонтан важных вопросов заткнуть не удалось.       — Са-а-аске! А тебе правда понравились мои шипы?       — Правда, — Саске потянулся. — И клыки. И вообще ты был весь такой… — Учиха облизнулся.       — Какой? — заинтересовался Наруто.       Сакура застонала, рухнула на свою постель и закрыла голову подушкой.       — Сакура-чан, ты чего? — забеспокоился Узумаки.       — Я знаю, к чему это приведёт, — послышалось мрачное из-под подушки. — Знайте, я вас лечить не буду!

* * *

      — Это что? — поинтересовался Орочимару, приоткрыв один жёлтый глаз. Он почувствовал перемену температуры в комнате и проснулся. На Джи-то он давно не реагировал с подозрением.       Если он предаст… Лучше уж чтоб убил сразу.       — Это торт, — Джирайя лучезарно улыбнулся. — Из мороженого. Я же обещал?       В небольшом городке неподалёку от базы подобного чуда кондитерской мысли быть не могло: просто не нашлось бы покупателя. Но как раз сегодня там проходила крупная ярмарка, и призом за одно из соревнований назначили вот этот торт. Чтобы не возиться потом с выкупом: победитель же наверняка цену задерёт, ибо не просто сладость, а выигранная, то есть вкуснее в два раза, — Джирайя накинул Хенге и поучаствовал. После чего втихую сделал ещё одного клона и отправил докупать необходимое уже его, потому как запечатывать торт было рискованно, а таскаться с такой громадиной в руках — банально неудобно.       Орочимару приподнялся. Оценил масштаб. Попытался сдержаться. Держался… Но губы неумолимо раздвигались в абсолютно счастливой улыбке.       — Так, надо сходить проконтролировать, чтобы мне никто базу не разрушил, и тогда можно будет е-е-есть…       — Главные нарушители спокойствия ещё отсыпаются, — сообщил Джирайя. — Похоже, долго убеждали друг друга, что всё в порядке.       — Ну… Ладно, — сдался Змей, садясь на кровати. — Тащи сюда!       Джирайя, натаскавшийся торта на руках, успел оценить и масштабы, и вес. Трёхъярусный, в полтора локтя диаметром, из мороженого разных сортов, украшенный сиропом и кусочками фруктов… Не таял он только благодаря тому, что стоял в специальном переносном холодильнике. Холодильник, кстати, в комплект выигрыша не входил, и его пришлось покупать: видимо, предполагалось, что победитель будет есть торт прямо на месте. А поскольку в одиночку гражданскому столько мороженого сожрать было просто невозможно, хватить угощения должно было много кому. Джи аккуратно высвободил тортище из холодильника, поставил его на столик, а потом уже вместе с ним перетащил на кровать. Благо ложе у Орочи было таким, что влезало всё с запасом, а сам столик — традиционно низким. С шутливым поклоном Джи вручил Змею ложку:       — Наслаждайся, кои.       Тот торжественно принял ложку, счастливо вздохнул… И принялся удовлетворять свои инфантильные мечты. Примерно через полчаса великой битвы с огромным тортом Орочимару начал греться чакрой. Торт просел на треть. Через час Змей начал задумываться, не убьёт ли его такое количество сладкого и молочного нафиг. Торт просел наполовину. Через полтора часа он начал натурально дрожать, несмотря на согревание чакрой.       Джирайя всё это время отчаянно умилялся. Сначала на прижмуренные от удовольствия глаза, потом на то, как Орочимару извазюкался в мороженом, после — на икоту и решительно вонзаемую в подтаявший торт ложку. Да и округлившийся от такого количества съеденного живот придавал саннину сходство со змеёнышем, впервые поймавшим крупную добычу и на радостях заглотившим её, не жуя.       Когда Орочи начало трясти, Джи пересел, прижимая продрогшего Змея к себе:       — Давай согрею.       Тот охотно пригрелся, но от своей миссии не отступил, добивая торт на чистом упорстве. Не мог же он сдаться какому-то кондитерскому изделию?! Он змеиный саннин!       — Я не умильный, — проворчал он, скосив глаза на Джи. — Ик.       Он высунул язык на полметра и широким жестом слизал всю подтаявшую часть.       Джирайя благоразумно вступать в полемику не стал, хотя по его мнению Орочимару сейчас был жутко умилительным. Особенно это его нежелание отрываться от торта… Джи мягкими массирующими движениями начал поглаживать живот — а то как бы и впрямь плохо не стало от такого количества съеденного. А ещё удержаться и не слизнуть мазок фисташкового мороженого со щеки было ну просто невозможно.       — И не беременный, — проворчал Орочимару, с трудом отправляя в рот последнюю ложку. — Всё. Я это сделал. Полагаю, мне можно вручить премию имени Узумаки Наруто за самое дебильное достижение.       Джирайя невольно прыснул, продолжая поглаживать Змея и вообще прижимая максимально тесно: продрог Орочи и впрямь изрядно.       — Подозреваю, ближайший месяц ты на мороженое смотреть не сможешь.       — Ик. И на еду вообще… — Змей развернулся, утыкаясь носом в такую восхитительно тёплую и пахнущую по-родному шею. — Только бы не было очередного ЧП. Я в таком виде ученикам не покажусь.       И именно в этот момент постучали в дверь.       — Меня нет, я умер! — громко крикнул Орочимару.       В дверь тут же просунулась голова Наруто.       — А может, воскреснете? Саске тут медицинская помощь нужна…       Змей насторожился.       — А что, Сакура не справляется?       — Она сказала, что мы дебилы, и отказалась его лечить.       — А… Ну, потрясите тогда Кабуто, что ли…       — Орочи-сан, а вы что, беременный? — успел спросить Наруто, прежде чем столик полетел в дверь.       Джирайя всё-таки расхохотался:       — Похоже, на этой базе ходит не только вирус имени тебя, кои, Наруто тоже отметился. Обычно это он отваливается от стола в таком состоянии.       — Я начал потакать своим капризам, — задумчиво проговорил Змей. — Ой, не к добру это… Очень надеюсь, меня не стошнит.       Джи посерьёзнел:       — Но иногда можно, Орочи?       — А кто может чётко определить, когда это иногда? — философски уточнил Орочимару и забрался к нему на колени верхом. — Ик. Какой ты тё-о-оплый…       Джирайя повозился, распахивая рубашку и прижимая Орочимару к голой коже. На одеяле они сидели, так что пришлось обойтись волосами: вроде бы в коконе из них должно было быть довольно тепло.

* * *

      Стук в дверь резанул по нервам. Кабуто поморщился, потёр переносицу, возвращая себе бодрость. В углу встрепенулась Наруко. Так как во сне был риск смены облика, они всю ночь сидели и подтягивали образовательную программу, литрами хлебая зелёный чай. Вообще, структура ментальных закладок Наруко была такова, что её братец мог запросто вернуть контроль. По первому требованию. А у теневого клона, коим Наруко сейчас являлась, была полная копия обеих личностей, и взаимодействовали они по тем же правилам.       И если теневой Наруто не перехватил контроль и не развеялся, значит, он тоже согласен, что эту информацию нужно от него скрывать. О чём оригинальный Узумаки, чуть подумав, догадался сам. И поэтому не стал преследовать своего клона, сосредоточившись на других вещах.       — Сиди, — велел Якуши девушке и открыл дверь. — Ну?       — Привет, Кабуто! — жизнерадостно произнёс Узумаки. — Не мог бы ты нам немного помочь?       — Смотря в чём, — медик сложил руки на груди.       — Ну… — Наруто отошёл, открывая взгляду стоящего с независимым видом Учиху.       Стоять-то он стоял, и даже с независимым видом, но видок у него был… Будто с дикобразом трахался. Впрочем, почему «будто»? Судя по застенчивому виду Наруто, так оно примерно и было.       — Совет вам да любовь, извращенцы. Я-то тут при чём? — мрачно уточнил Якуши.       — Понимаешь, Сакура-чан отказалась нас лечить… А я всего лишь хотел проверить, не нанёс ли я каких-нибудь… Слишком сильных повреждений, — неловко пояснил Узумаки.       Учиха в это время стоял с таким видом, будто он вообще здесь ни при чём и разговор идёт вовсе не о нём. Однако стоял. Кабуто помнил, что гордый потомок долбодят… то есть древнего клана всегда избегал просить помощи. Если он мог уползти, он уползал и зализывал раны в гордом одиночестве. Никто его не вылавливал, не начищал в беспокойстве уши… Только послеживали краем глаза, чтобы совсем уж не сдох.       Каким же влиянием на него обладает джинчурики, раз смог притащить его на диагностику?..       — Ладно, пойдём в медицинское крыло, проверю печать, — согласился Кабуто, прекрасно понимая, что гордый и принципиальный Учиха лапать себя не даст даже в медицинских целях. Ну, может быть, Наруто его уговорит… Но пфеканий-то сколько будет!       А Кабуто был совсем не гордым и очень даже беспринципным. Поэтому улыбался легко, двигался с лёгкой сонливостью и думал о том, что прежде чем его окончательно вытеснят из круга необходимых Орочимару-сама людей, он этого Учиху тихо — или не тихо — прирежет. Именно с него всё началось, пусть на нём и закончится. Скорее всего, сам Кабуто после этого проживёт недолго, но так ли уж это важно?..       Потому что нельзя строить своё счастье на растоптанных сердцах. Ненадёжный это материал. Поскользнуться можно.       Насмерть.       Учиха, будто что-то почуяв, кинул на него быстрый, тревожный взгляд, но Кабуто ни капли не смутился, продолжая следить за движением его плеча. Кажется, было повреждено сухожилие и Узумаки не зря паниковал. Вообще-то, это должно было быть чертовски больно… Но, наверное, затерялось среди сотен других укусов, синяков и царапин.       Кабуто молча открыл дверь кабинета обследований, активировал фуин, жестом пригласил Саске в центр комнаты. Сложил печати, прикрыл глаза, чтобы ничто не мешало рассматривать вставшую перед внутренним взором картинку.       — Наруто… — тихо, нейтрально проговорил Якуши. — Если уж вы с Орочимару-самой стали такими друзьями, то попроси у него пару мастер-классов о том, как и куда безопасно кусать.       — Что-то серьёзное? — тут же вскинулся Наруто.       — Повреждено сухожилие в плече и оцарапана бедренная артерия… Миллиметром левее… Но, думаю, в таком случае Сакура вам бы всё-таки помогла. Так, пару особо опасных повреждений я залечу, а дальше берёте бинты, иголку, нитку, антисептик — и вперёд, залечивать последствия собственной дурости.       — Это не дурость, — холодно возразил Учиха.       — Как скажешь, — не стал спорить Кабуто. — Снимай рубашку.       Саске смерил его подозрительным взглядом, но всё же стянул ткань с плеч с таким видом, будто делает мировое одолжение.       — А квалификации у тебя хватит? — уточнил он. — А то, помнится, ты даже на чунина сдать не смог…       — Саске, прекрати доказывать всем, что на тебе природа отдохнула, — поморщился Якуши, активируя Шосен, — и не беси лечащего тебя медика.       Учиха хмыкнул, пренебрежительно дёрнул плечом и застыл каменной статуей. Узумаки поглядывал на него тревожно, чуть виновато… На этого-то засранца! Тьфу, смотреть противно.       — Слушай, Кабуто, а ты знаешь, о каком ритуале говорил Орочи-сан?..       — Да, я знаю, о каком ритуале говорил Орочимару-сама.       — И-и-и?..       — И не отвлекай меня, или твой благоверный останется без руки.       Два идиотика оказались не такими уж идиотиками и первую помощь всё-таки оказали. Из-за чего Кабуто пришлось сдирать частично уже присохшие бинты.       Учиха даже не пикнул, отчего голову ему свернуть хотелось в разы сильнее.       — Я закончил, можешь бинтовать, — мотнул головой Кабуто. Наруто неловко подошёл, неловко же приложил бинты… За что получил по лбу. — Нет уж, лучше я. Не хотелось бы, чтобы смерть Саске от гангрены потом списали на меня. Тьфу, даже элементарные вещи не умеешь.       — Как будто мне было на ком тренироваться, — пробурчал джинчурики.       Бинтование они проходили как-то в Академии… Он с успехом задушил манекен, провалил тест и остался доволен. Самого себя ему бинтовать не приходилось: либо заживало само, либо всё было так плохо, что только ирьёнин мог помочь. Других… Тоже как-то раньше необходимости не было.       Кабуто чёткими, профессиональными движениями наложил бинты, перешёл к некритичной, но потенциально опасной бедренной артерии, хотя там пары движений Шосеном хватило… Сделал чуть менее глубокой самую глубокую царапину. Вздохнул, стиснул зубы, сам всё зашил и забинтовал.       Сгущалось напряжение. Наруто сидел виноватой птичкой и обещал себе, что больше никогда-никогда. Саске рвался его утешить, но внимательно следил за Кабуто и не спешил отвлекать медика от дел… Как минимум пока он не закончит. А тот… Тому оставить всё как есть мешал врождённый перфекционизм.       — Так ты знаешь что-то о том ритуале? — наконец осторожно спросил Узумаки, когда Якуши бинтовал последние открытые раны.       — Да. С помощью него Орочимару-сама вылечил себе руки.       — Но я же не ранен… — не понял Наруто.       — Ранен. Все мы ранены в той или иной степени. А раны на душе… Вообще плохо лечатся, — голос Кабуто на мгновенье дрогнул. — Думаю, Орочимару-сама полагает, что из-за нецелостности твоей собственной души сен-чакра не может полностью с тобой синхронизироваться и вылезают такие… Последствия. Наруко, чистая душа, по сути, младенец, такой проблемой не страдает. Всё. Готово.       — Кабуто, а ты не знаешь, что у меня за сен? — вскинулся Узумаки. — И чего её от меня скрывают?       — Понятия не имею.       — Но ты же всю ночь просидел с Наруко, — в шипастом виде Наруто точно знал, где находится его сестрёнка. — Неужели не спросил?       — Нет.       — Но почему-у-у?       — А с чего ты решил, что мне это интересно? — покачал головой Якуши и удалился.       Узумаки прикусил язык и слишком поздно вспомнил, что надо было поблагодарить за помощь, что ли…