Save my soul. Драбблы.

Эдди Глускин мужчина, у которого всё в жизни идеально: любовник, квартира, работа, деньги, машина, дорогая одежда, полезные знакомые. Он может позволить себе, если не всё, то многое. Его планы расписаны, и редко что-то выбивается из графика. Глускин чувствовал себя полноправным хозяином своей жизни, и ему это, безусловно, нравилось. Единственная вещь, которая заставала его врасплох - это болезнь. Всё-таки, Эдди был обычным человеком, и иногда его настигала простуда или какие-то мелкие проблемы со здоровьем, которые он тут же запивал новомодными порошками, а уже через день-два забывал о недуге. Только в этот раз всё было иначе. Вот уже третий день Глускина мучила мерзкая, ноющая зубная боль, которая напрочь выбивала его из колеи. Обезболивающие таблетки перестали помогать вечером первого дня, и Эдди ждала первая мучительная бессонная ночь. Парк, видя страдания любовника, первым же делом предложил ему пойти к стоматологу, но Глускин напрочь отказывался. Мужчина мог вытерпеть что угодно, но не врачей. Вейлон, конечно, понимал, в чём тут причина: всё-таки, несмотря на потерю памяти, где-то на подсознательном уровне Эдди боялся людей в белых халатах. Однако в данной ситуации оставалось либо дать ему кулаком в челюсть и выбить болевший зуб, либо пойти в больницу. Если в первом случае, помимо некрасивой рожи, может остаться воспалившийся нерв, то во втором всё точно должны удалить. Глускин ходил с кислой миной, был молчалив и раздражителен, поэтому Парк старался его не трогать. Всё-таки мужик взрослый, и, если надоест терпеть, то сам сходит в больницу. Однако своё мнение Вейлон изменил на утро четвёртого дня, когда сонный и мятый сел на кровати и посмотрел на Эдди, проведшего очередную бессонную ночь, мучаясь от боли. Своим блужданием по квартире он так и не дал отдохнуть Парку. Плюс ко всему левая щека у Эдди раздулась и выглядела плачевно. -Совсем фигово? - задал риторический вопрос Вейлон, на который Глускин ответил молчаливым кивком. Парк встал с кровати и проделал привычный ритуал надевания джинсов и футболки, после чего повернулся к мужчине и решительно заявил: -Сейчас ты собираешься, и мы идём в больницу. -Нет, - беззаботно отмахнулся Эдди. - Пока ты спал, я выпил таблетку и прополоскал, поэтому сейчас уже не болит. Вейлон закатил глаза, заметив, что, кажется, они впервые поменялись местами, и теперь программисту приходится на что-то уговаривать Глускина. -Ты смотрел на себя в зеркало? У тебя щека размером с волейбольный мяч, - Парк не собирался уступать любовнику. -Когда этот зуб заболел в прошлый раз, ещё ничего, потому что он действительно прошёл через пару дней. Но сейчас ты видишь, что это серьёзно? -Я же сказал, что всё пройдёт, - однако было видно, что Глускин не был уверен в своих словах и продолжал тихо страдать. -Нет, конечно, лучше мучиться, чем потерпеть один раз и потом спать спокойно. Сейчас всё делают безболезненно, ты даже понять ничего не успеешь, - спокойно и рассудительно пытался объяснить программист. - Пойду поставлю чайник, а ты пока подумай. Вейлон суетился на кухне, ожидая, когда Эдди самостоятельно справится со своими страхами. Он сделал кофе, нарезал бутербродов и позавтракал, глядя в телевизор. После мужчина пришёл в комнату, где застал нервно суетящегося любовника. -Я даже не помню, когда в последний раз был у врача, - выдохнул Эдди, завязывая галстук, но через секунду раздражённо рванул его с горла и откинул на кровать. -Да не парься. Зато через пару часов ты обо всём забудешь. В больнице уверенность вернулась к Эдди, но ненадолго. Как только они прошли к кабинету, ожидая своей очереди, Глускин стал нервно барабанить носком ботинка по полу. Вейлон уловил недовольство от остальных пациентов, но не предал этому значения. Коридор был наполнен голосами, шагами и тихим звуком работающих бормашин, доносившийся из кабинетов. Под потолком работал телевизор, который должен был скрашивать ожидание пациентов. -Господи, Парк, ты это слышишь? Это ужасно, - сказал Эдди, шумно выдохнув. - Как долбят. Вейлон прислушался и услышал звук работающей дрели - в одном из кабинетов делали ремонт. -Глускин, это дрель. Там ремонт, - прошептал Вейлон, но, кажется, мужчину это не успокоило. Как на зло ожидание затягивалось, и Эдди это нервировало ещё больше. Программист надеялся, что в голову экс- маньяка не полезут ненужные воспоминания. Внезапно кто-то пронзительно закричал, заставив глаза Глускина расшириться от ужаса. -Вейлон... - прохрипел мужчина. - Что они там делают? На секунду Парк сам напрягся, но потом посмотрел на телевизор и понял, что это кричит женщина в тупом сериале. Громкость была небольшой, поэтому создавалось впечатление, что кто-то кричит в кабинете. -Эдди, спокойно. Это телевизор, - Парк показал на экран. Наконец, пришла очередь Глускина. Он исчез за дверью кабинета, и Вейлон какое-то время опасался, что услышит оттуда крики врачей, а потом выскочит Эдди с безумным лицом и окровавленными руками. С такой фантазией только книги писать, а не компы чинить. Однако Глускин вышел из кабинета через пятнадцать минут бледный, но уверенный. -Ну что? - спросил Вейлон. -Всё. Можно уходить отсюда. - Эдди хотел покинуть больницу как можно быстрее. -Там все живы? - Парк с опаской посмотрел в сторону кабинета. -Ценю твоё остроумие, - Глускин выдавил вымученную улыбку. Уже в машине Эдди заводил мотор и, наконец, по-настоящему расслабился. -Спасибо, что заставил меня пойти. Думаю, теперь будет легче. -Ещё бы. Не за что, - самодовольно ответил Парк. -Теперь поехали в какой-нибудь ресторан. Я намерен съесть там половину меню, - Глускин начал выезжать с парковки. -Не хочу тебя огорчать, но ещё пару часов тебе нельзя есть. -Что? - обречённо застонал мужчина. - Адское заведение. Надеюсь, в ближайшие лет "дцать" мне не нужно будет туда идти. Краем глаза Парк наблюдал за Глускиным, думая о том, что от прошлого не убежать никогда. Кусочки Маунт- Мессив навсегда застряли в их нутре. Вейлона интересовал только один вопрос, будет ли их достаточно много, чтобы прорвать дамбу амнезии Глускина или ему повезёт никогда ни о чём не узнать. Кто знал, что ответ на свой вопрос Вейлон получит уже скоро.