Привет из прошлого

Я лежал с широко распахнутыми глазами, стараясь не шелохнуться. Дима Соловьев настойчиво проникал в мой рот своим языком, а у меня даже не было сил для того, чтобы дать ему отпор. Парень с каким-то больным упоением кусал мои губы, и я чувствовал, как он весь пылал, передавая свой жар и мне. Мой злейший враг целовал меня. Дмитрий Соловьев, к которому я в последнее время испытывал совсем неоднозначные чувства, целовал меня. Это просто не могло быть реальностью. Я осторожно ущипнул себя за ногу – не сплю. А значит все происходит наяву... Мне было страшно, но в какой-то степени приятно это осознавать, несмотря на то, что в голове опять спутались все мысли, и мне казалось, что она действительно сейчас взорвется. Мне срочно нужно было остыть… Я прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу Димы и, отодвинув парня за плечи от себя, спокойным голосом (по крайней мере, убедительно стараясь сделать его таковым) произнес: – Похоже, мне не очень подходит роль жаропонижающего, ибо я не приношу должный эффект. Шатен, все еще нависая надо мной, непонимающе посмотрел на меня, так как, видимо, до него не дошел смысл сказанной фразы. Я шумно вздохнул и поспешил все пояснить: – Тебе нужно настоящее жаропонижающее, и я сейчас по-быстрому схожу в аптеку за ним, – и я ловко вырвался из ловушки парня, как уже делал это когда-то, и поспешил в прихожую. Дима ничего не отвечал. Выходя из квартиры, я увидел, как он упал на кровать спиной и, с пару секунд посмотрев в потолок, прикрыл глаза. Интересно, он хоть понимает, что натворил?.. Выбежал я из его дома действительно быстро, не обращая внимания ни на кого-то в лифте, ни на очередной недоброжелательный взгляд старушки-сторожа, брошенный на мою вылетающую из парадной двери персону. Оказавшись на улице, я вздохнул полной грудью свежий прохладный воздух. Моросил дождь, и небо затянулось густыми серыми тучами. На город опускался сумрак, несмотря на то, что было всего лишь семь часов вечера. Скоро наступит то время, когда темнеть начнет в четыре часа дня, и в восемь вечера будет безумно хотеться спать. Не люблю я это… Я, спрятав руки в карманы джинсов, направился в сторону ближайшей аптеки. Смотря себе под ноги и пиная мокрые камешки, я полностью погрузился в свои мысли и не замечал ничего вокруг. Зачем… Зачем Дима сделал это? Сердце забилось чаще, как только перед глазами всплыла картина нашего с парнем поцелуя. С парнем… У меня подобное впервые. Да и с кем, блин! С Соловьевым, которого я пообещал себе никогда и ни за что не прощать, и в которого, похоже, влюблялся с каждым днем все больше и больше. И что я в нем нашел вообще?! Хотя… Боже, ответ на этот вопрос просто до невозможности очевиден. Дима раздражал и бесил меня из-за того, что все в нем было идеально. Идеально относительно моих предпочтений. Абсолютно все. Внешность, голос, повадки, поведение, мысли, образ жизни, тяга к доминированию, разносторонность… То, за что я ненавидел парня и за что его, вроде как, любил. Рука непроизвольно потянулась к губам, и я легонько прикоснулся к ним указательным пальцем. Казалось, будто они еще пылали, и я тяжело дышал, вновь вспоминая, каково это – целоваться с ним. Самое странное, что это он меня поцеловал. Дима управлял процессом, управлял мной, а я был настолько ошеломлен, что не смог даже ему ответить. Да и сейчас, на самом деле, поцелуй бы он меня, я б не ответил ему… Потому что не знаю, не понимаю, зачем он это сделал тогда. Не могу понять, найти причину и мотив его поступка. Все не делается просто так – с легкой руки, от того, что захотелось. Всему должно быть разумное объяснение, и я находил его во всех поступках шатена, кроме этого. Самого важного на данный момент, значимого и болезненного для меня. Кстати… А что, если Дима поцеловал меня только из-за того, что болен? Когда у человека высокая температура и болит голова, ему свойственно бредить. Так вдруг Соловьев и поцеловал меня из-за того, что был в бреду? Тогда это все объясняет. Я вдруг резко остановился, будто пораженный. «Ты – мое жаропонижающее» – пронеслась в моей голове сказанная Димой фраза перед тем, как он поцеловал меня. Мурашки пробежали по телу, стоило только подсознанию воспроизвести томный голос парня, его жаркие губы, шепчущие мое имя, затуманенные глаза и сильные руки, которые будто приковали меня к постели. Фантазия разыгралась не на шутку, и я сильно затряс головой, чтобы выкинуть из головы изображение продолжения нашего с Димой поцелуя, на который я ему на этот раз пылко отвечал, одновременно развязывая пояс его халата. – Так, Влад, успокойся, – сделав глубокие вдох и выдох, сам себе сказал я, чувствуя, как в штанах нарастало напряжение. – Сейчас явно не до этого. И я, взяв себя в руки, дошел до аптеки. Выбрав нужное лекарство, я по-быстрому оплатил покупку и поспешил обратно к Диме. Поцелуй поцелуем, над ним можно было долго еще рассуждать и с наслаждением вспоминать его, но сейчас в своей кровати лежал парень, которому явно было больно, и я обязан был ему помочь.

***

POV Димы. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел отпускать Влада, поэтому с силой притянул его к себе и навис над ним. Его карие глаза смотрели с удивлением, темные волосы растрепались, а губы были зазывающие приоткрыты. Он был таким милым, что я не смог сдержать эмоций и поцеловал его. Сначала нежно, потом немного грубее, ожидая от брюнета ответной реакции. Но Влад ничего не делал, даже не закрыл глаза, и я сам руководил процессом. Мне не нравилось то, что это и поцелуем назвать-то и нельзя было, но останавливаться я и не собирался. Токарев сам виноват, что такой классный... Я чувствовал, как было жарко, как болела голова и хотелось открыть окно, чтобы вдохнуть осенний воздух и привести мысли в порядок. Но Влад отстранил меня от себя, наскоро произнес нечто непонятное и выбежал из квартиры, забрав ключи с собой. Я упал на кровать и закрыл глаза. Зачем я только поцеловал его... Идиот. Вдруг я его спугнул, и он не вернется? Хотя у него же ключи от квартиры, так что... Боль пульсировала в висках, и я боялся даже прикоснуться к себе, ведь было безумно горячо. Я развязал халат и снял его с себя, оставшись в одних боксерах. Дыхание участилось, прохладнее ничуть не стало. Я все думал о Владе, о том, о чем же он думал сейчас... Зря я поддался эмоциям и поцеловал его. Не дай Бог он подумает о чем-то плохом и перестанет со мной общаться, как и планировал раньше? Я же не выдержу... Блин. И как мне теперь ему в глаза смотреть? Может, притворюсь, что ничего не помню? Хотя тогда буду выглядеть трусом в глазах Влада, а этого мне не хотелось. Может, просто поговорить с ним? Признаться, что за "ненавистью", оскорблениями, подколами и драками скрывал свои чувства к нему, чтобы ни только он, но и никто не догадался о них. Думаю, это было бы правильным решением... Я влюбился в Токарева, как дурак, классе в девятом. Конечно, наши распри начались гораздо раньше, но тогда я даже не догадывался об их истинной причине. А на последнем году средней школы ее осознание пришло ко мне, и тогда я знатно испугался. Признаться самому себе в любви к другому парню было сложнее, чем я думал, чем мне казалось. Но потом я привык, хоть и решил пока держать все чувства в себе. А потом отъезд на год. Расставание, беспокойство, постоянная ревность ко всем. После – возвращение к нему и робость каждый раз, когда оставались наедине и когда речь заходила о чувствах. Не хочу... Не хочу, чтобы он опять исчез из моей жизни. Мне плохо без него. И я ни за что не позволю себе потерять его... Конец POV Димы.

***

– Уф, я вернулся! – прокричал я, зайдя в квартиру и отряхнувшись. Как только я вышел из аптеки, пошел дождь, и, несмотря на то, что я бежал, всё равно успел промокнуть. Закрыв за собой дверь, раздевшись и помыв руки (хоть я и чувствовал себя немного неуютно в чужой квартире, всё равно соблюдал все "правила"), я зашел в комнату Димы, попутно открывая упаковку с лекарством. – Так, Дим, я все купил, вот, выпей, – достав одну таблетку, произнес я и поднял голову на кровать. Я немного удивился. Во-первых, парень тихо сопел – видимо, уснул, пока меня ждал, а во-вторых, он был в одних лишь трусах. Я смутился, но, шумно сглотнув, сел рядом с ним. Дима тяжело дышал и иногда крепко зажмуривал глаза, что-то бормоча себе под нос и пытаясь рукой нащупать одеяло. Я не знал, что мне делать: либо укрыть парня и уйти из его квартиры, либо разбудить его, заставить выпить лекарство, и только после этого покинуть его дом. С одной стороны, больному нужен сон и покой, но с другой, без вмешательства медицины можно заболеть еще сильнее и загреметь в больницу, и тогда уже я буду вынужден навсегда попрощаться с Соловьевым. Мне этого не хотелось, поэтому я вскоре принял окончательное решение. – Эй, – я осторожно начал тормошить парня за плечо. – Э-э-эй, – наклонившись к его уху, чуть громче протянул я. Ответной реакции не последовало, с какой силой бы я ни пытался толкать шатена из стороны в сторону и как бы громко я не кричал ему просьбы о том, чтобы он встал. Парень уснул, похоже, глубоко и крепко и никак не реагировал на мои попытки его разбудить. Изредка он все же смешно морщил носик, будто кот, и проводил по нему рукой. В такие моменты я надеялся, что парень все же откроет глаза, но он лишь подкладывал руки под голову и переворачивался на другой бок. – Нет, так дело не пойдет, – сказал сам себе я. С секунду посидев и подумав, как бы еще попробовать разбудить Соловьева, я не придумал ничего лучше, чем: – Окей, гугл, как разбудить крепко спящего человека? Ну, извините, сам я придумать ничего не смог, а вот поисковая система выдала множество самых разнообразных вариантов. «Будильник»? Нет, нужно нечто менее зловещее. «Телефонный звонок»? Уже пробовал, не помогло. «Облить водой»? Спасибо, я еще жить хочу. «Сделайте ароматный кофе, подойдите к нему, поцелуйте в щеку…»? Нет, этот способ явно не для меня! Я засмущался и надул губы. Поцеловать его, значит… Черт, да ни за что на свете! Я покачал головой, стараясь отбросить настырные мыслишки куда подальше. Я, немного отчаявшись в том, что смогу хоть как-то помочь Диме, бросил мимолетный взгляд на экран и смог зацепиться за интересный вариант. Хм… А это может сработать! На этот раз я навис над парнем и взял его за руки. Мне было неудобно, поэтому я ловко перевернул Соловьева с бока на спину и… сел на него. Легкий румянец появился на моих щеках, ведь я оказался в вызывающей позе «наездника», да и на ком еще! На полуголом враге-друге, с которым где-то полчаса назад каким-то волшебным образом поцеловался. Оставалось только молиться о том, чтобы по закону подлости Дима не решил проснуться именно в эту секунду. А то что бы он подумал, если бы увидел меня в таком положении?.. Я положил руки парня над его головой и шумно сглотнул. Он был до жути красив… Черт, как же бесит! «Ну что ж, сейчас или никогда» – пронеслось в моей голове, и я принялся щекотать парня. Он сначала поморщился, потом хихикнул, а затем звонко рассмеялся, не открывая глаз и стараясь скинуть меня с себя. Но я не поддавался и лишь пуще прежнего щекотал Диму, надеясь, что он, наконец, встанет, и я смогу начать свое «лечение». Но у парня, похоже, был совсем другой план… Ловко обхватив меня ногами, Соловьев все же скинул меня с себя, повалив на бок. Прежде, чем я успел что-либо возразить по поводу его наглости, он притянул меня к себе и обнял. Я был настолько близко прижат к Диме, что отчетливо слышал, как быстро бьется в груди его сердце, ясно чувствовал, каким горячим было его тело. И, как тогда, во время нашего поцелуя, этот безумный жар вновь начал переходить на меня, и мое сердце, казалось, теперь стучало в унисон сердцу парня. Мое смущение невозможно было описать словами. Я осторожно поднял ошеломленный взгляд на Диму, с удивлением отмечая для себя, что его глаза все еще оставались закрыты. Я боялся пошевелиться, поэтому спокойно лежал в объятиях шатена и не мог понять, зачем он так себя ведет. Но, отрицая всю разумность и ясность его поступков, я понял лишь, что мне нравилось вот так вот растворяться в его крепких руках. Поэтому, выдохнув, я расслабился, и мне сразу стало легче. – Дима, я… – хотел было опять напомнить про лекарство, как был нагло перебит. – Полежим вот так немного. А то мне холодно, – сказал Дима и положил руку на мою голову, легонько потрепав мои волосы. Я хотел вновь возразить что-то про существование одеяла, пледа и других способов согреться, но вовремя решил промолчать, сообразив, что мне ведь так даже гораздо лучше. Уютно… Прикрыв глаза, я начал прокручивать у себя в голове весь сегодняшний день. Дойдя до момента с поцелуем и снова пытаясь осмыслить его, я наткнулся на одну довольно важную мысль, которая еще долго не давала мне покоя: «А что, если Дима поцеловал меня, чтобы заразить?!».