Дай мне шанс...

Не бечено! – Привет! – Чанель улыбался той улыбкой, которую так любил Бекхен, встречая его с сыновьями. – Привет, – тихо проговорил шатен, получая мимолетное касание пальцами по шее. – Учитель Пак? – Кенсу с недоумением смотрел на своего преподавателя, помогающего отцу доставать чемоданы из машины. – Здравствуй, Кенсу, – рыжий кивнул подростку, стоящему с ребенком на руках. – Проходи в дом. И когда мы не в школе, можешь называть меня просто по имени. – Хорошо, учитель Пак. Вздохнув, Бекхен смотрел вслед сыновьям, и пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд своего парня. Они еще не начали даже официально встречаться, не ходили на свидание, но все равно младший стал близок сердцу шатена. – Предлагаю выпить, – оглядывая своих гостей, улыбнулся Чанель. – Кофе, – уточнил он, увидев один недоумевающий, другой рассерженный взгляд. – Спасибо, учитель… – Чанель, – перебил рыжий, смотря на своего будущего старшего сына (а что он им станет, не возникало сомнений!). – Хен, – Кенсу было неловко говорить такое, но пока это большее, как он мог назвать этого мужчину. – Можно и так, – кивнул тот. – Отец, кто-то приехал? – в гостиную зашел подросток, с голым торсом, одетый только в пижамные штаны. – Отец? – Чонин-а? Два голоса, поразительно схожие в тональности и выражении удивления. – Крестный я, крестный, – поспешил успокоить Чанель своего парня, видя, как тот облегченно выдохнул. – Кенсу-я? Бекхен нахмурился. Эти фамильярные обращения наводили на размышления, что дети СЛИШКОМ близки. «И когда успели?», – мелькнула тоскливая мысль. – «Если даже мы еще…». Мужчина взглянул на сына, рассматривающего друга, прижимая к себе братишку, и чье смущение выдавали только слегка покрасневшие щеки. Чонин, ойкнув, извинился, убежав переодеваться под аккомпанемент смеха крестного. *** Оставив старшего ребенка приглядывать за младшим, Бекхен вышел во двор, где Чанель уже успел приготовить первую порцию мяса. Чонин крутился рядом, порываясь стянуть с тарелки кусочки, но получал по рукам и обиженно косился на мужчину. Тот только усмехался, переворачивая решетку и контролируя огонь. – Вкусно, – утащив с тарелки небольшой кусок, Бекхен прожевал его, облизывая пальцы и смотря на рыжего, любовавшегося этой картиной. – Почему мистеру Бену можно, а мне нет? – взвыл Чонин. – Сначала подрасти, потом спрашивай, – Чанель, не глядя, протянул тару с мясом крестнику. – Отнеси Кенсу, он наверняка успел проголодаться. Проследив, как фигура юноши скрылась в доме, мужчины встали рядом. Бекхен протянул новую тарелку, а Чанель сложил туда мясо с решетки, тут же разместив на ней новую порцию. Когда младший повернул голову, тянясь за поцелуем, шатен покачал головой, кивая на окна, через которые за ними наблюдал Кенсу. – Позже, – шепнул Бекхен, еле заметным движением скользнув по запястью рыжего. *** – Учитель… хен, ты женат? – поинтересовался Кенсу, отпивая воду из стакана и в упор смотря на своего учителя. – Нет, – улыбнулся тот. – А планируешь? – Нет, – та же улыбка и быстрый взгляд на Бекхена, слушающего допрос, подперев щеку кулачком. – Почему? Не попадались достойные? – Точно, – с облегчением выдохнул Чанель, когда ребенок сам ответил на поставленный вопрос. – Состоишь в отношениях? – Кенсу, – предостерегающе проговорил Бекхен, смотря на сына, улыбающегося невинной улыбкой. «Пакость задумал!» – Нуууу, паап, когда еще будет шанс узнать все? – хихикнул юноша, отмахнувшись от Чонина, порывающегося что-то прошептать ему на ухо. – Знаешь, сколько за ним девчонок бегает! Даже учительница по математике! Ты только представь, если я буду знать вкусы хена, то смогу свести его с кем-нибудь, и мне хорошо заплатят! – Что? Бег… Заплатят? – нахмурился шатен, попеременно смотря на сына и своего парня. – Какой тип ты любишь? – не обращая внимания на отца, продолжал выпытывать подросток. – Эээ… – Высокая или низкая? – Низкая. – Худая или полненькая? – Худая! – фыркнул Чанель. – Блондинка или брюнетка? – Брюнетка, – рыжий отвечал, не задумываясь, веселясь над серьезным и сосредоточенным видом своего ученика. – Стерва или тихоня? – Стерва, – и взгляд на мгновение задержался на Бекхене, на что тот так, чтобы дети не видели, выставил младшему конструкцию из среднего пальца. – Парни или девушки? – пользуясь тем, что внимание объекта отвлеклось, выпалил Кенсу, замерев в ожидании ответа. – Пар… – Бекхен зажал рот рыжему, смеясь. – Развели как первогодку! Кенни, тебе не нужно заниматься? – Историей что ли? – саркастически поинтересовался сын, поднимаясь. – Думаю, уже нет, правда, хен? Все еще лишенный возможности говорить, Чанель кивнул. – Вот видишь, – Кенсу ухмыльнулся. – И, папа, ты тоже повелся на этот развод. Все же «парни» – это не то же самое, что «Бекхен», знаешь ли. Чонин, ты вроде хотел показать мне что-то? – Ну и кто из нас мудак? – одними губами прошептал рыжий своему парню, когда подростки ушли из кухни. *** Игнорируя Чанеля весь вечер (насколько позволяла совесть гостя), шатен проводил время с младшим сыном и ловя на себя задумчивый взгляд старшего. От этого становилось неуютно. Уже давно он подозревал, что Кенсу в курсе его предпочтений, но ребенок никак не проявлял свое знание, успокаивая родительское сердце. Но сейчас… Бекхен чувствовал, что на этих выходных решается его будущее: с Чанелем или без. Поэтому, чтобы не вызывать подозрений, он улегся с Су Хеном, который мгновенно прижался к его груди, требуя колыбельную. На следующее утро, поднявшись раньше всех, шатен принял душ и, рассматривая стоящие баночки, заметил бутылочку, подозрительно похожую на смазку. Обложив шепотом нерадивого хозяина дома матом, Бекхен сунул находку в карман штанов. В коридоре он стоял, задумчиво постукивая пальчиком по подбородку: следуя за рыжим, чтобы уложить сына спать, он так и не узнал, какая из комнат принадлежит Чанелю. Если честно, даже не помнил, из какой он вышел недавно (будь прокляты одинаковые двери и организм, проснувшийся не до конца!). Дилемму разрешил младший, появившийся из комнаты в одних боксерах и потягивающийся, демонстрируя пресс. Сглотнув, Бекхен смотрел на это великолепие, не моргая. Сразу вспомнился их поцелуй там, на кухне в квартире старшего, отчего ладони вспотели и дыхание сперло. Подойдя к рыжему, который потирал глаза и сонно смотрел на старшего, мужчина положил руку на грудь парня, привставая на цыпочки и тянясь к чужим губам. – Бекки… Договорить не дали, затыкая поцелуем и тихо простонав от ощущений. Ненавязчиво подталкивая Чанеля, шатен не разрывал поцелуй, двигаясь в направлении кровати. Упав на нее, они перевернулись, и сейчас рыжий нависал сверху, захватывая запястья и заводя их за голову своему парню. – Подожди… – Плевать, я хочу тебя, – Бекхена буквально трясло от желания. Сдерживаемые ранее эмоции вырвались на свободу, и, облизнув губы, шатен раздвинул ноги, отчего младший оказался аккурат между ними. – К черту все, – прошипел Чанель, наклоняя голову и оставляя засос на шее, выцеловывая ключицы. Дорвавшись до секса после долгой «голодовки», Бекхен плавился в сильных руках, своими стонами подзадоривая рыжего. За минуты избавив старшего от одежды и хмыкнув, обнаружив в кармане смазку, Чанель сразу же воспользовался ей, готовя шатена и страстно целуя желанные губы. Оба слишком хотели близости, поэтому единогласно мысленно решили обойтись без прелюдий: и так возбуждение было настолько сильным, что младший боялся кончить, не дойдя до основного действа… Бекхен выгибался, требуя «глубже» и «резче», лихорадочно целовал чужие губы, прижимал к себе плечи рыжего, пока не обмяк в его руках, блаженно улыбаясь и дыша так, словно пробежал марафонскую дистанцию. Чанель прижимал его к себе, восстанавливая дыхание и поглаживая по шее. – Завтрак? – пробормотал мужчина, лениво приподнимаясь и осматривая любовника. – Но сначала снова душ. – Бекки… – Не порти момент, – прижал пальчик к губам младшего шатен. Приняв душ и пройдя на кухню, Бекхен застал там Чонина, жующего тост и пролистывающего каналы на телевизоре. – А Кенсу и Су Хен где? – поинтересовался мужчина, ставя готовиться кофе. – Вышли прогуляться, – мельком посмотрев на старшего, ответил юноша. – Так рано? Они хоть позавтракали? – Кенни сказал, что купит что-нибудь съедобное в магазине, – пожал плечами Чонин. Бекхен нахмурился. Чтобы сын, предпочитающий домашнюю еду, добровольно купил что-то искусственное? Тем более, не только себе, но и брату? «Невозможно!» – Чонин…, – протянул шатен, замечая напряженность в плечах юноши и то, как тот избегал смотреть ему в глаза. – Что случилось? – Нууу, понимаете… – Я тебе несколько раз пытался сказать, Бекки, – Чанель виновато улыбнулся, входя на кухню и останавливаясь в зоне недосягаемости рук своего парня. – Ты посмел трахнуть моего сына? – возмутился, не дослушав, мужчина, повернувшись к Чонину, который закашлялся, подавившись от таких претензий. – Нет еще! – ответно возмутился тот. – Что значит «еще»? – Бекки, в моей спальне звукоизоляция! – спас Чанель крестника от праведного гнева шатена. – Поздравляю, – ухмыльнулся тот. – Но мы были не в ней. – Что...блять! – Вот поэтому он и ушел, – Чонин осторожно вылез из-за стола, бочком протискиваясь мимо крестного и исчезая в коридоре. – Я плохой отец, – опустившись на стул, потерянно прошептал мужчина. – Мои дети стали свидетелями…такого. Как смотреть им в глаза? – Тихо, Бекхенни, успокойся, – присел на корточки рядом со старшим Чанель. – Не получится, Чанни, – прикусил губу тот. – Они на первом месте, помнишь? При любом раскладе я выберу их… Зря мы… – Не говори так, – рыжий взял ладошки Бекхена, сжимая его пальчики. – Не хорони отношения прежде, чем они успели развиться. Ты хочешь уйти? Но расстаться мы успеем всегда, хотя я буду стараться не допустить этого. Я согласен на вторую роль, ты знаешь. Не убегай… Все равно рано или поздно Кенсу бы узнал. Лучше сейчас… – Это так, но все же ситуация неоднозначная, Елли, – шатен смотрел на рыжего, кусая губы. – Будь ты или я девушкой… Он еще ребенок, не говоря уже о Су Хене! И я, как отец, должен быть безупречен и показывать правильные дороги в жизни. Что он может вынести из услышанного сегодня? Как я могу даже косвенно дать ему подумать, что такие отношения – вполне обычное дело? Мир жесток, Чанель, мы оба знаем это. Кенсу еще рано выяснять это на практике. – Но и посадить его в клетку ты не можешь, ограждая от всего, – младший поднялся, отходя к окну. – Пусть он сам решит, как относится к подобному. Бекки, я не хочу терять вас… – Спасибо за приглашение и гостеприимство, – шатен, подойдя к мужчине, скользнул ладонью по напряженной спине. – Я думаю, нам лучше уехать домой, и на время прекратить общение. Если Кенсу…я позвоню сам. – Ты дорог мне, – глухо проговорил Чанель, разворачиваясь и заключая старшего в объятия. – Не уходи, пожалуйста. Я уже не смогу без тебя. – Ты мне очень нравишься, Чанни, – освободившись, Бекхен приподнялся на цыпочки и запечатлел невесомый поцелуй на чужих губах, – но то, что ты просишь, противоречит моим принципам и правилам. Ты же сам соглашался с ними! Выходя их кухни и поднявшись наверх, шатен некоторое время посидел на кровати, еще хранившей воспоминая о близости с Чанелем. Вздохнув, мужчина решительно сдернул простынь, бросая ее в корзину для белья, стоявшую в углу, и направился в комнаты, где ночевал Кенсу и он с Су Хеном. Видя беспорядок, оставленный аккуратистом сыном (особенно, если тот был в гостях), шатен еще больше почувствовал себя никчемным родителем. До чего нужно было довести ребенка, что он собирался настолько быстро, спеша покинуть дом? Уложив вещи в чемоданы, перенеся их в машину, Бекхен попрощался с Чонином, смотрящим виновато, и Чанелем, который не знал, как вести себя в этой ситуации: как хочется или как надо. Но старший решил все сам, улыбнувшись и напомнив, что позвонит, если все будет в порядке. Сидя в машине, мужчина позвонил сыну, выясняя, где он с братом находится. Приехав в указанное место, избегая смотреть в глаза юноше, Бекхен усадил Су Хена, пристегнув ремень. Видя, что старший отпрыск уже восседает на переднем сидении, шатен включил негромкую музыку, отъезжая и мотнув головой на попытку Кенсу сказать что-то. – Потерпи до дома, – попросил Бекхен, сжимая руль. «Пожалуйста, Кенсу, дай мне время. Ты принял решение, это видно. Но если оно отрицательное, я хочу побыть парнем Елли еще немного»… *** Месяц, прошедший с той поездки в гости к Чанелю, прошел для семьи Бен напряженно: Кенсу, так и не давший отцу точного ответа, ходил мрачный; Су Хен каждый вечер капризничал, требуя колыбельную от папочки; Бекхен разрывался между работой и сыновьями. Недосып, душевный раздрай, увеличившаяся доза сигарет в день не способствовали счастью. Рыжий не звонил. Вообще не давал о себе знать никаким образом. Даже Кенсу не упоминал дома учителя по истории, отмалчиваясь на вопросы отца об учебе. Понимая, что он сам обещал позвонить в том случае, если Кенни одобрит их отношения, Бекхен все равно злился: и кто говорил, что не сможет жить без него, кто должен добиваться взаимности? Что не он, шатен знал точно. И безумно скучал по рыжей башне, в одиночестве ночей поскуливая в подушку от безысходности и словно наяву ощущая прикосновения больших и сильных рук Елли. Когда старший сын пришел из школы и заперся в своей комнате, Бекхен не стал тревожить его, дав время побыть одному. Но вечером, когда ребенок не пришел ужинать, и не отмалчивался на зов, мужчина забеспокоился. Что такого могло произойти, если подросток сейчас в таком состоянии? А то, что проблема серьезная, шатен не сомневался: Кенсу не станет расстраиваться по пустякам. Тем более, услышав тихие всхлипы, Бекхен заволновался сильней. – Малыш, что произошло? – постучал он в дверь, прислушиваясь. – Выходи, тебе нужно покушать. – Не хочу, – спустя некоторое время ответил Кенсу. – Ты не сдал тест? – наобум спросил мужчина. – Нет, – тихий всхлип. – Обидели? Кто-то побил? Отвергли? – когда на последнее предположение всхлипы превратились в рыдания, Бекхен понял, что угадал. – Чонин? Что он… – Нет! – перебил отца Кенсу, почти крича. – Не он! Не он! Не он! Ненавижу его! И тебя с учителем Паком тоже ненавижу! Оставь меня! – Малыш, – растерянно смотря на запертую дверь, шатен отступил на пару шагов и, нахмурившись, ушел на кухню, дрожащими руками вынимая сигарету и прикуривая. Простояв у окна несколько часов, мужчина набрал номер брата, даже не взглянув на время и не замечая ночь, сгустившуюся на улице. – Спишу весь долг, если приедешь ко мне сейчас. Один. Поторопись. Сбросив вызов, Бекхен еще раз попробовал постучать к старшему сыну, но его полностью игнорировали. Проверив Су Хена, и сидя рядом с ним, рассматривая личико, шатен ждал Лухана. Когда домофон пиликнул, мужчина вышел в коридор, открывая дверь и беря с полки ключи от машины. Едва брат появился из лифта, шатен зашел туда, не отвечая на вопросы брата и только бросив ему пару фраз о том, что вернется поздно. Спустя час мужчина стоял перед знакомым домом, не отнимая пальца от звонка. Когда ему открыли, Бекхен зашел, осматриваясь и с яростью смотря на сонного Чанеля, стоящего в одних боксерах и переминавшегося с ноги на ногу от того, что пол холодил ступни. – Что твой Чонин сделал с моим Кенсу? – прошипел шатен, разминая пальцы на руках. – Ничего, – растерянно наблюдая за манипуляциями старшего, пробасил рыжий. – Тогда какого хрена он плачет несколько часов подряд? – голос поднялся на несколько октав. – Где этот мелкий ублюдок? – Не смей говорить такое про Чонина, – подобрался Чанель, исподлобья смотря на Бекхена. – Его здесь нет. А если бы и был, то тебя к нему пускать я не намерен! – Что? Если он причинил боль моему сыну, я лично прикопаю паршивца на необитаемом острове, – прищурил глаза мужчина, подходя ближе и ударяя кулаком в скулу младшему. Чанель не уклонился от удара, хотя и видел замах руки. Стерпев боль, он зажал запястья шатена в своих ладонях, всматриваясь в наполненные болью, яростью и обидой глаза. – Полегчало? – тихо спросил рыжий. – Это же предназначалось не Чонину, а мне? Вместо ответа Бекхен отвернул голову, смотря в сторону, но не вырываясь. Вздохнув, Чанель отпустил чужие руки, уходя в спальню, забираясь на кровать и улыбаясь, когда услышал тихие, осторожные шаги. – Кенсу любит его, – прошептал старший, умостившись рядом с рыжим и оказавшись притянутым к желанному телу. – Я не знаю, что случилось между ними сегодня, но малыш правда плачет, не выходя из комнаты. Поговори с Чонином. Если было бы что-то пустяковое, то Кенни ограничился бы простыми переживаниями и обидами, но слезы… Я не знаю, что мне делать, Чанель. – Хорошо, поговорю, – чмокнув макушку старшего, пробормотал рыжий, – спи. Уговаривать не пришлось: расслабившись впервые за целый месяц, Бекхен довольно быстро задремал, пригревшись. Мерное дыхание вырывалось изо рта, синяки под глазами оттеняли кожу, тело прижималось к младшему. – Наконец-то ты в моих объятиях, – еле слышно сказал Чанель, пряча улыбку в волосах шатена и обнимая своего парня крепче, поправляя одеяло. – Не знал, что Кенсу настолько хороший актер. Но зачем было мучить отца столько времени? Закрыв глаза, Чанель каждой клеточкой тела ощущал себя счастливым. Его любимый рядом, и никуда не денется теперь. Утро принесет неизвестность, но одно останется неизменным: он любит этого мужчину, и предложит жить вместе. А дети – что дети? Не зря же он подслушал на крыше школы разрабатываемый крестником и Кенсу план. Хотя зачем было усложнять? Гораздо проще было сказать отцу прямо, что он не против участия в их жизни. Но раз все действия привели в его объятия Бекки, то Чанель не смел жаловаться.