Дай мне шанс...

Не бечено! С детского сада Кенсу не любил девчонок: пухленькая представительница этого рода, подвида «стерва» (малыш только спустя годы узнал значение этого слова) подставила мальчика, наябедничав воспитательнице, что ребенок рисует красками на простынях. Тогда первый раз в жизни Кенни, всхлипывая, когда любимая нуна ругала его, понял: женщины – зло! Второе разочарование пришло в первом классе младшей школы. Именно там случилась самая сильная и вечная, по мнению ребенка, любовь к учительнице. Правда, увидев объект симпатии с посторонним мужчиной, поглаживающей животик и выбирающей детские вещи, младший Бен впервые пожаловался на несправедливость мира маме. Та только посмеялась, поддакивая и усаживая сына в автобус. Третье, и самое страшное, оставившее в жизни Кенсу ненависть к женщинам, разочарование произошло через два года после второго: проснувшись утром, ребенок поплелся в комнату к младшему братишке, не понимая, почему мама или отец не успокоят его. Вытащив малыша из кроватки, сунув в ручки первую попавшуюся игрушку, Кенсу потащил брата в спальню к родителям, обнаружив пустую кровать и распахнутые шкафы с пустующими полками. Тогда еще не было понимания, что мама бросила их, только недоумение, что случилось, и почему никого из взрослых в квартире нет. Вернувшийся с работы Бекхен застал голодных, плачущих сыновей, в обнимку лежащих на кровати. Бабушка, вызванная в качестве реабилитации нервов детям, забрала мальчишек к себе, предварительно отчитав сына. Два года, проведенные вдали от отца, который приезжал только на выходные, Кенсу не забудет никогда: нетерпимая к лицам нетрадиционной ориентации, бабушка случайно проболталась о предпочтениях старшего сына, удивляясь, как тот смог заделать двоих детей, обещая, что вырастит внуков нормальными людьми. Вмиг припомнились все услышанные скандалы между родителями, все брошенные фразы в попытках уколоть друг друга. Теперь мальчик понимал, в чем мать обвиняла отца, и был склонен разделить ее позицию. Но, видя усталого и похудевшего родителя, сердечко Кенсу сжималось, и он просто обнимал, чувствуя крепкие ответные объятия. Любовь – вот что не позволило ребенку причинить боль тому, кто помог появиться на свет. Любовь, которую Кенсу ощущал всей душой, и которая была так необходима, особенно после предательства матери. И малыш потянулся к отцу, стараясь не причинять ему неприятностей. Из шаловливого, озорного мальчишки он постепенно превращался в серьезного, сосредоточенного на учебе и домашних делах подростка. С боем забравший детей от бабушки, как только были готовы бумаги о разводе, Бекхен работал вдвое больше, пытаясь обеспечить сынишек всем необходимым. Спустя еще два года они переехали из квартиры, напоминающей о той, кто был в их жизни, в центр города, где мужчина приобрел трехкомнатную квартиру в элитном доме. Клуб, которым владел Бекхен, наконец-то начал приносить тот доход, на который рассчитывал шатен, что позволило маленькой семье жить так, как хочется. Привыкший, что свободных денег у него мало, Кенсу по-прежнему рассчитывал траты, собирая все чеки и выговаривая отцу за бесполезные покупки. Научившийся за это время готовить, подросток не хотел изменять своим привычкам, фыркая на изредка принесенные родителем «лакомства» из фаст-фудов. Юноша гордился своей семьей, и считал, что отца лучше, чем Бекхен, нет. Но никогда не говорил родителю об этом, предпочитая своей заботой и вниманием демонстрировать любовь. Также не распространялся Кенсу и о своих знаниях в области интимной жизни мужчины, предпочитая закрывать глаза на редкие похождения, усмехаясь на оправдательное «прости, малыш, задержался на работе» по утрам. Разумная и спокойная, выверенная жизнь младшего Бена пошла по швам, когда в один из дней дерзкое «Ким Чонин, позаботьтесь обо мне» достигло ушей уткнувшегося в учебник мальчика. А улыбка нового одноклассника повергла Кенсу в ужас – ибо он понял, что означает это учащенное сердцебиение и румянец на щеках. «Я не такой, не такой!», – мысленно плакался непонятно кому подросток, на перемене сбегая в библиотеку, лишь бы подальше от этого парня, направляющегося к нему. Стоит ли говорить, что отловленному Чонином на выходе из школы Кенсу все же пришлось проходить процедуру знакомства, пожимая протянутую руку и бормоча «да, да, тоже приятно»? Юноше хотелось сбежать, спрятаться, но он покорно семенил рядом с одноклассником, отвечая на его вопросы и изредка задавая свои, не замечая, что они уже едут в метро, а затем стоят возле дома Бена. Похлопывание по плечу – как приговор Кенсу самому себе. «Влюбился. Вот так сразу и по полной. Ну что за идиот!», – хныкал подросток, сидя ночью с ноутбуком в кровати и выискивая страницу Кима в социальных сетях. Когда-то, желая понять, что привлекает отца в отношениях с парнями, подросток посмотрел парочку фильмов, отчаянно краснея под одеялом в темноте комнаты, но не выключая видео. Что скрывать грех – увиденное привлекло Кенсу, заставляя задуматься о своей собственной ориентации. И если ранее юноша сомневался в выводах, то сейчас, смотря очередное видео и представляя себя с Чонином, он только сильнее двигает рукой по члену и кончает, выстанывая имя Кима. Ему стыдно самую малость, но это сегодня. Завтра же прилежный мальчик Кенсу снова будет смеяться с друзьями и тайно лелеять надежду, что задерживающаяся на плече рука Чонина – не просто так там находится. Приглашению Лухана (дядей язык не поворачивался назвать этого балбеса) юноша удивился. Особенно когда выяснил, что отец не против их похода в клуб, и даже пускает в свой. Хихикая, старший критиковал одежду племянника, в итоге лично выбирая наряд и выталкивая парня из квартиры. Не успев сказать родителю «пока», Кенсу только приподнял бровь, удивляясь энтузиазму Лухана и чувствуя, что тот затевает нечто, противоречащее устоям подростка. И оказывается прав. Взвизгнув, переступив порог клуба, старший потащил юношу к барной стойке, по-хозяйски проникая на территорию бармена и самолично смешивая алкоголь в двух стаканах. Проконтролировав, чтобы Кенсу выпил полученный напиток, Лухан торжествующе улыбнулся и подтолкнул племянника в сторону танцпола. Танцы, меняющиеся бокалы в руке, расплывающийся перед глазами дядя, задушевный рассказ о Чонине и ответный о Сехуне, звонок Киму и подсказки Лухана для секса по телефону, покачивание на волнах, темнота – все, что мог вспомнить Кенсу после пробуждения в собственной комнате. Графин с водой, таблетки, теплый суп – «сказать папе спасибо!». Включив телефон, юноша просмотрел фотографии, с облегчением обнаруживая, что ничего компрометирующего нет. Пиликнувшее сообщение заставило вздрогнуть и подскочить на месте, морщась от боли в голове. «Нет ничего крутого в походе в клуб!», – фыркнул парень. «Ты где, в каком клубе? Что за Лухан?» «Только не делай глупостей, Кенни! Сиди там, я скоро приеду!» «Почему не отвечаешь? Что означал этот звонок? Ты…я нравлюсь тебе?» «Спасибо за фотографию, я кончил повторно. Высылаю ответную, может это заставит тебя отреагировать» Сглотнув, Кенсу медленно заливался краской, не смея отвести взгляд от голого Чонина, занимавшегося рукоблудием и томно смотрящего в камеру. «Что это?», – перезагружался мозг юноши. – «Неужели я отправлял ему нечто похожее?» – ЛУХАН, скотина, что ты сделал со мной вчера? – прошипел парень, как только смог дозвониться до дяди. – Ничего, – сдавленно прошептал тот, – просто помог немного раскрепоститься. – Настолько, что я отправил свою фотку Чонину? Умоляю, скажи, что я просто улыбался на ней! – Неа, – протянул Лухан, замолкая и простонав. – Чем ты там занят? – подозрительно поинтересовался племянник. – Се…сексом, чем еще занимаются люди утром? – с перерывами на стоны выговорил старший. – Сехун, мать твою! – вскрик и чей-то тихий смех. – Я…я перезвоню! – в панике, краснея еще больше, пролепетал Кенсу, нажимая кнопку отбоя и отбрасывая телефон в сторону. «Это то, о чем я думаю? Он тоже?» *** С наступлением очередной учебной недели Кенсу всерьез подумывал прогулять историю. Во-первых, учитель Пак в последнее время подозрительно часто стал заваливать его докладами, при этом ставя низкие отметки. Во-вторых, лишние часы отсрочки от встречи с Кимом пойдут только на пользу, и заставят нервишки успокоиться. Но все планы нарушил отец, лично решив отвезти чадо в школу. Вот и стоял Бен, заглядывая за угол в коридоре, проверяя наличие на горизонте друга. – Я не против повторить все в реальности, – талию обвили чужие руки. – Безумно хочу увидеть тебя в этих позах, Кеееннни. – Что? – брыкнулся юноша. – Не понимаю, о чем ты. – Неправда, – перед ним выставили телефон, демонстрируя фотографию с подписью «Ты хочешь меня?». – Фотошоп, – открестился Кенсу от авторства, отворачиваясь и краснея. – Ложь, – шепот в самое ухо. – После фотошопа не звонят и не спрашивают адресата ответ на вопрос, не устраивают секс по телефону. Не думал, что ты такой, малыш! – Это не я, – дернулся в последней попытке оправдаться юноша, непроизвольно прижавшись спиной к груди друга. – Твою родинку я узнаю из миллиона, – хмыкнул Чонин, замечая идущего по коридору учителя Пака и разжимая объятия. – А сейчас беги, Кенни, и прячься хорошо, ведь когда я тебя найду… – Что тогда? – не успев тронуться с места, поинтересовался Кенсу. – Возьму то, что ты мне предложил, – сверкнул глазами Ким, наклоняясь в попытке поцеловать. – Извращенец, – убегая, пискнул юноша, вовремя замечая иронично приподнятую бровь учителя и его высокую фигуру, прислонившуюся к стене. – Мудак, – прокомментировал Пак, выпрямляясь и, насвистывая, направился прочь. – Такой шанс упустил. – И это говорит учитель, – хмыкнул Чонин, догоняя и шагая рядом. – Сам не лучше. – Мне дан второй шанс, – ухмыльнулся Чанель, отвесив подзатыльник подростку. – Ты разве не опаздываешь на урок? – Хм, – протянул Чонин, поправляя рюкзак, – думаю, если я приду раньше учителя, он не заметит мое опоздание, не находишь? К тому же, вызывать родителей не имеет смысла. – Прав, чертенок, – пробурчал мужчина, смотря вслед ученику, сам ускоряя шаг. «Вызывать Кенсу с докладом или нет? Если да - обидятся двое, нет - будет шанс получить благодарность Чонина» *** Сидя на крыше школы, юноша смотрел вниз, умостив подбородок на ограждение. Размышляя, что сказать отцу о том инциденте в доме учителя Пака, Кенсу вздыхал, понимая, что его решение меняет многое не только в жизни отца, но всей их семьи. Оставить все как есть, и высказаться негативно? Но он не осуждает родителя за эту страсть и симпатию, так как сам грешен. К тому же, подросток видел, как отец мучился, как взвешивал каждое слово в разговорах, стараясь не переходить грань. Конечно, стоило признаться, что он давно знал о предпочтениях родителя, но сейчас был не тот момент для подобных заявлений. Согласиться на эти отношения? Но где гарантия, что в будущем взрослые не поссорятся и не разойдутся? Как жить рядом с Чонином, которого любишь, и не иметь возможности быть с ним так, как хочется? Если отец будет жить с учителем, это равнозначно свадьбе, а значит, и отношения с Кимом, и так осуждаемые обществом, будут своего рода инцестом. Да и как быть с младшим братишкой? Он не должен вырасти, видя вокруг себя однополую семью, и считать, что это в порядке вещей. Как быть, когда на чаше весов личное счастье против счастья семьи? «Почему я? Почему мне дан этот выбор?». Вспомнив бледное лицо отца, потерянный и печальный взгляд, Кенсу выругался. Он не хотел причинять боль, не хотел, но у жизни свои планы. – Поймал, – школьника разворачивают, утягивая на пол и опрокидывая на спину, но тут же замирая, видя слезы. – Что такое, Кенни? – Я не хочу отказываться от тебя, – плакал юноша, не отворачиваясь, позволяя видеть всю свою боль и смятение. – Эй, никто не просит тебя об этом, – стирая влагу с носа и губ, шепчет Чонин. – Но отец…и учитель Пак… я не знаю, как быть! – Ты против? – Нет! – Согласен? – Нет! – Почему, малыш? – Мы будем семьей, – кривит губы Кенсу, – а значит… – Глупый! – смеется Ким. – Он же мне не родной отец, и не усыновлял. Просто опека, понимаешь? Он мой крестный и опекун, поэтому и разные фамилии. При всем желании не получится инцеста. Хотя я рад, что ты хочешь меня, – томный шепот последних слов. Бен открывает рот, но Чонин пользуется представившейся возможностью, сразу целуя страстно, с напором. Кенсу сдается, умещая руки на чужой шее и позволяя ладоням любимого вытащить рубашку из-под брюк в попытке коснуться желанного тела. Пальцы Кима очерчивают пупок и двигаются вниз, невесомо скользнув по члену сквозь одежду. Однако, никакие слои ткани не скроют возбуждение, которое аккуратно исследуется Чонином, как и чужие губы не сдержат стон. – Господи, что это такое? – истеричный визг. Кенсу ненавидит женщин. Они приносят одни несчастья, в чем юноша убеждается четвертый раз в своей жизни.