Темное счастье

Объятия Рё только несколько мгновений были жаркими, а потом он опустил руки и словно бы закаменел. — Что... что случилось, дорогой? — Дани растерянно отстранился и заглянул ему в лицо. Оно было ужасно холодным. — Вы пили грибные настойки, Дани? — спросил Рё таким тусклым голосом, что снующие рядом единороги посерели и стали похожи на призрачных мертвых лошадей. — Да, — прошептал Дани, — друзья угостили... Было очень весело, Рё, почему вы сердитесь? — он обернулся и, увидев своих милых друзей, как раз выходящих из автобуса, помахал им рукой. Те заулыбались было, но, услышав рычание Рё ("Др-р-р-уз-с-с-зья? Гр-р-рибы?!"), внезапно изменились в лице и бросились наутек. Дани испуганно посмотрел на Рё и обнаружил, что вокруг того вьются щупальца Тьмы — но совсем не пушистые и сексуальные, а злые и хищные. Единороги вокруг окончательно превратились в гниющие лошадиные скелеты. — Зачем вы так? — горько спросил Дани и, опустив голову, поплелся к багажнику за своим чемоданом. — Я так по вам скучал, а вы! Тиранствуете хуже пламенного... Рё неподвижно наблюдал, как Дани выковыривает чемодан из брюха автобуса и бредет куда глаза глядят — а именно, куда-то вслед скелетам единорогов. Чемодан подпрыгивал на шевелящихся корнях и застревал в них колесиками. Рё с ревом завел бронеход и догнал Дани. — Вы идете в лес, Дани, Храм в другой стороне. — Оставьте меня, — шмыгнул носом Дани, уже, надо признаться, долгое время пускающий слезы. Рё спрыгнул с бронехода и заступил ему дорогу. Щупальца вокруг него больше не вились. — Пойдемте же, Дани, в этом лесу нет ничего хорошего. Дани вытер глаза и попытался его обойти. Корни вились под его ногами, сплетаясь в тропу. И вздыбливались перед Рё. — Наш поезд отходит через три часа, Дани, надо еще билеты купить. Дани поднял взгляд, пытаясь вынырнуть из закручивающейся спирали страданий, которая засасывала его так же сильно, как совсем недавно — неудержимое веселье и счастье. — Я вас догоню... потом, — прошептал он. — Завтра. Ведь мне еще надо насладиться архитектурой древнего храма. Рё извел сплетающийся перед ним корень каким-то темным проклятием и, решительно шагнув к Дани, стиснул его в объятиях. — Простите, я не хотел обидеть вас, — прошептал он на ухо Дани. — Но если бы вы знали, как я ненавижу грибы. От одного запаха их... Дани уткнулся ему лицом в плечо, пытаясь справиться со слезами. Боги! Он, наверное, лет в шесть в последний раз плакал так, что невозможно остановиться... Во всем виноваты эти коварные темные настойки, превращающие любую эмоцию в нечто невообразимое. Рё гладил его по плечам и спине, отчего печаль Дани избавлялась от горечи, трансформируясь в нечто светлое и даже возвышенное. — Конечно, как я не подумал, что вы захотите увидеть древнейшее наследие наших предков, — сказал Рё. — Нам не обязательно уезжать сейчас, дорогой Дани. Задержимся здесь на день или два, как вам будет угодно. — Не стоит жертвовать ради меня своими планами, дорогой, — грустно ответил Дани, — поверьте, я не хочу обременять вас. — Ради вас я пожертвовал бы гораздо большим, чем два жалких дня, — прошептал Рё ему на ухо, и Дани щекотливо поежился. В паху потяжелело, и он с намеком потерся о бедро Рё. Корни и ветви начали медленно сплетаться в кокон и пускать побеги с мясистыми белыми цветами, похожими на причудливой формы грибы. — Дани, — Рё отстранился и твердо посмотрел ему в глаза. — Я не хочу заниматься любовью, пока вы находитесь под воздействием грибов. — Но почему? — губы Дани самым жалким образом задрожали. Ветви вокруг поросли нехорошо сочащимися шипами. — Это унизит нашу любовь, — Рё прижал руки Дани к своей груди. — Вы понимаете? Дани покачал головой: — Нет, не понимаю. Но если вы так считаете... разве могу я вас заставить... Рё тихо засмеялся и потянул его к бронеходу. В его руке извивалась плеть Тьмы. — Не надо уничтожать, я могу их отогнать, — сказал Дани, увидев, как истлела одна из заступивших им дорогу ветвей. Почему-то Дани ужасно устал и, едва оказавшись на бронеходе, обмяк, словно какая-то медуза, и прижался к приятно мускулистой спине Рё. — А что означают волчьи черепа? В петлицах? — сонно пробормотал он, когда Рё принялся аккуратно стаскивать его с бронехода и водворять в какой-то крошечный домик. — Рейнджерский клан Северного Волка, — улыбнулся Рё и, заведя Дани в ванную, принялся раздевать. — Северяне не забыли клановых традиций. — Да, — хихикнул Дани, чувствуя приятное возбуждение от его прикосновений, — мне очень много рассказали о ваших традициях. Но... что плохого в грибных настойках, Рё? Рё взял шампунь и некоторое время молча (и очень умело) делал Дани массаж головы, взбив большую шапку пены. — Грибы очень полезны, — наконец сказал он, — из них делают множество лекарств. Ваши автобусные приятели принадлежат как раз к одному известному роду фармацевтов... А еще из грибов делают наркотики. И все эти настойки по особым домашним рецептам, которыми угощали вас, дорогой — они на грани законности. — Но все же не за гранью, да? — спросил Дани, душераздирающе зевая, упадок сил окончательно сразил его. — Ведь они все такие милейшие и образованные люди... совсем не преступники. — Конечно, — сказал Рё, и его тихий голос прозвучал ужасно вкрадчиво. — Закройте глаза, я смою пену. В полусне Дани чувствовал, как Рё водит по его телу мочалкой, уделяя особенное внимание паху и заднице, и послушно поворачивался и раздвигал колени, чтобы Рё было удобно. Проснулся он перед рассветом — абсолютно голый, с тупой болью в голове и болезненным бурлением в животе. Все окна были открыты нараспашку, а Рё спал на самом дальнем конце огромнейшей кровати. Дани, остро ощущая свое одиночество и заброшенность, потащился в туалет. Там его ужаснейшим образом вырвало и пронесло — хорошо еще, что не одновременно. Около умывальника стоял стакан с двумя зубными щетками, и одна из них была совсем новая, в упаковке. Словно бы Рё знал, что она понадобится Дани среди ночи, но из деликатности не стал рыться в его вещах, а купил новую. "Как же гадко, — думал Дани, глядя на свое зеленоватое, с воспаленными глазами отражение. — Я веду себя, как натуральная свинья. Нажрался в дороге, устроил истерику, блюю теперь... А Рё так обо мне заботится". Он довольно долго отмокал под душем, а потом, стараясь двигаться бесшумно, голышом прокрался к своему рюкзаку. По дороге, правда, он чуть не уронил торшер, но Рё, вроде бы, не проснулся. Даже не пошевелился. Дани выудил из рюкзака и натянул на себя чистые трусы, пробрался к кровати, снова наткнувшись на торшер, и проскользнул под одеяло поближе к Рё. И только тогда заметил, что Рё не спит, а следит за ним, закинув руку за голову. — Вы не спите! — вздрогнул от неожиданности Дани. — Увы, — улыбнулся в темноте Рё и придвинулся к нему. — А от вас больше не пахнет грибами. — И это значит... — Дани многозначительно пошевелил бровями, как это делали многие темные, — мы займемся любовью, да? — Да-да, — тихо засмеялся Рё и погладил Дани по заднице, — вы совершенно зря надели свои прелестные трусики... Хотя нет, не зря. — Я знал, — фыркнул Дани, — что вы без ума от розочек. — Особенно от ваших, дорогой Даничка.