Темное счастье

— А теперь пойдем купаться! — воскликнул один из темных Даниных приятелей, отхлебнув из фляжки, и принялся сдирать с себя одежду. Дани поежился, поднимая меховой воротник куртки, и заодно поправил на нем заклятия тепла... Глупо тратить магию на то, что можно получить просто хорошей одеждой, вся фермерская натура Дани, все поколения его прижимистых и обделенных Силой предков восставали против этого — несмотря даже на то, что сам Дани мог с легкостью пользоваться постоянно ластившейся к нему Тьмой. "Надо купить куртку с капюшоном... и шапку! — размышлял Дани, наблюдая, как темные с гиканьем скачут в черной воде Залива. Волны, тяжелые от ледяной крошки, лениво наползали на острые камни. Такая вот суровая северная эстетика. — Подумаешь, здесь никто еще не ходит в шапках, только обматываются изящно шарфиками. Они и во льдах вон скачут, как психопаты, а мне, например, холодно". — Ух, холодно! — темные с хохотом выбежали из воды. — Раздери меня Бездна, я писюн отморозил! Даничка, смотри, какой он у меня крошечный стал! — А у меня синий! И сморщенный, посмотри, посмотри, Даничка! — По-моему, вы целиком синие и сморщенные стали, — хихикнул Дани, краснея и нарочито отворачиваясь от их бесстыжих "писюнов". Все же маги темной Жизни — удивительно развратные и упорные в своем разврате создания. Ведь знают же, что у Дани есть возлюбленный, а все равно ни на день не прекращают своих похабных подкатов. Что за люди! Дани оставил их одеваться, потрясая друг перед другом своими съежившимися достоинствами, а сам направился к поросшим кривыми сосенками и разноцветными лишайниками скалам. Что может быть лучше для вдохновения, чем виды аутентичной природы Ктулхоплюйска! Текущий Данин проект — оформление главной Ктулхоплюйской площади — требовал полного погружения как в эстетику темного Севера в общем, так и изучения природных особенностей Ктулхоплюйского уезда в частности. Признаться, Дани уже несколько дней лелеял замечательную идею: почему бы не попробовать, например, снова выпустить свою Силу и позволить ей сформировать пространство по своему усмотрению, а потом изящно оформить его? Правда, тут существовала серьезная опасность переборщить, Сила его становилась все менее стабильной… — Как там оно все движется с памятником промпроцессу, драгоценнейший Даничка? — догнали его темные. "Памятником промпроцессу" ктулхоплюйские граждане (в большинстве своем занятые в ктулхоловецкой и ктулхоперерaбатывающей промышленности) называли скульптуру, изображающую борьбу древней урукчанки с тремя ктулхами сразу. — Прекрасно движется, — улыбнулся Дани. — Проект почти готов. — Восхитительно… Но знаете, что меня тревожит, дорогой мой друг Даничка? — озабоченно вздохнул один из приятелей (технолог на консервном заводе, кстати) и приобнял Дани за плечи. — Что же, драгоценный Ивой? — Писюн, — страшным шепотом сказал Ивой и вытаращил глаза. — Что же с ним, дорогой друг, неужели совсем отмерз? — спросил Дани, давя улыбку. — Совсем! — трагическим шепотом воскликнул Ивой. — Удивительно, — фальшиво посочувствовал ему Дани, — казалось бы — с чего это? Ведь совершенно к тому не было никаких предпосылок… Да и причин тоже… А он — надо же! Замерз, подлец. — Ах, Даничка, вам смешно, — шмыгнул носом Ивой, — а ведь боюсь я, что он никогда более не встанет… Оцените масштаб трагедии! — Ужас! Ужас! — воскликнули остальные темные. — Какова трагедия! Как же ты найдешь теперь жену, милый Ивой! Как же заведешь выводок?! — Признаться, милые друзья, и я опасаюсь того же, — прошептал другой недавний купальщик. — А если… если он отмерз навеки? Дани с тревогой перевел взгляд с трагического лица одного своего приятеля на другое. Неужели их слова могут быть правдой, и глупые темные лишатся своих мужских достоинств из-за дурацкого куража?! — Всенепременно и срочно нужно обратиться к доктору, — воскликнул он, волнуясь. — И, ради всех богов, Ивой, застегнитесь уже! — с этими словами он потянулся к бессовестно распахнутому вороту Ивоя. — Ах, милый Даничка, ваша искренняя забота трогает меня до слез, — сказал Ивой, поймав его за руку, и на его глазах на самом деле выступили слезы. — Но смысл! Смысл заботиться о горле, когда вся жизнь стремится под откос? — И доктор не поможет, да, — шмыгнул носом кто-то рядом. — Нет, не поможет, — тоскливо сообщил Ивой, все еще не отпуская Данину руку, — пойдемте все ко мне, друзья… Справим поминки по мужскому счастью! — Нет, — решительно возразил Дани и с некоторым усилием вырвал свою руку из плена, — сейчас мы пойдем к доктору, и доктор вас вылечит! А то чем, позвольте, мои дорогие друзья, поможет вам очередная пьянка? — Как это — чем! — завозмущались темные. — А ежели выпить да и подрочить совместно? Да под задорную порнушку? Как это не поможет! Все, что замерзло, тут же восстанет и излечится! — Ах, вы… — Дани задохнулся от негодования, — бесстыжие! — Стойте, Даничка! Куда же вы, мы же ничего такого развратного не хотели, все очень, очень культурно же! — И не ходите за мной! — сердито крикнул им Дани, карабкаясь на скалу. — Похабные развратники! Темные что-то кричали ему вслед и хохотали, зазывая обратно, но Дани, показав им неприличный жест, устремился вглубь ледяных скал. Боги, и почему его друзья такие придурки? Поистине, маги Жизни — что темной, что светлой — просто созданы быть половинками души для пламенных. Такой же дурацкий юмор, который способны выносить только они сами. Только драгоценный его Рё словно из другого теста сделан — сильный, сдержанный и истинно благородный. И такой красивый, да… Неудивительно, что местные жители относились к нему с изрядной долей опаски. "Ах, Даничка, бедненький, если вас будут бить — прибегайте к нам! Мы вас спрячем, спасем!". Ух, злыдни! "Как это романтично, Даничка: невинный светлый милашечка — и зловещий олигарх… Как романтично… А вы слышали, кстати, что благородный Рё — вовсе не сын рода ур'Шарг по крови? На самом деле он южанин! А волосы красит! Вот ведь ужас, да? Южанин благородного рода, роковой своей красотой соблазнивший достойнейшую женщину рода ур'Шарг, а потом сведший ее в могилу исключительнейшим злонравием". А ведь милый его Рё ничем не заслужил такого отношения! Он даже богатством своего рода не кичился: жил в обычном доме на набережной — престижном, конечно, по Ктулхоплюйским меркам, но стоил он в несколько раз меньше, чем, например, тот флаер, на котором они с Рё летели в Луг-Бурз. Дани это знал совершенно точно — Рё сам ему сказал. И прислуги у него не было, только парочка приходящих уборщиков. Дани пнул камешек (тот упал в расщелину с подозрительным грохотом), а потом оглянулся. И снова обнаружил себя в копошении серого слоя. Вот же проклятие! Лимбус Темного мира словно преследовал его, за те несколько недель, что Дани жил в Ктулхоплюйске, он успел уже провалиться в него раз пять. И ведь он даже не был пьян! Просто рассердился и пожелал избавиться от своих бессовестных приятелей. Он глубоко вздохнул и сложил ладони лодочкой, медитируя так, как его учил Рё. И пренеприятная муть, окружающая его, начала расступаться. Дани застыл, напряженно выискивая подходящую тень — чтобы притянуть за ее хвост Тьму. Наступал самый сложный и кропотливый этап — собственно говоря, выход из лимбуса, и на него можно было истратить почти всю Силу. Не говоря уже о неопределенном количестве времени… Но! Главное было не опозориться окончательно и снова не запутаться в сером слое! И не заслужить вновь этот бесконечно снисходительный и всепрощающий взгляд спасающего его Рё. Он еще докажет любимому, что сам кое на что способен!