Темное счастье

Эйлина сдала совсем расклеившегося Лиссара на руки Антору и тут же устремилась к фаллосам. Кэрхос, слегка помедлив, пошел вслед за ней, брезгливо поддергивая брюки на бездорожье. Дани уткнулся лицом в плечо Рё, мечтая, чтобы все побыстрее закончилось. Меж тем, Рё пообещал выкупить заброшенный корпус рыбзавода — и основные пайщики, примчавшиеся, чтобы показательно заламывать руки и стенать об испорченной собственности, тут же замолчали и принялись алчно переглядываться. Дани снова поник, подсчитывая свой необъятный долг перед возлюбленным. — Кажется, в начале осени вы выставляли это за две тысячи? — сказал Рё с любезной полуулыбкой. — Вам повезло, господа и дамы. На лицах пайщиков отразилась тревога. — Но помилуйте, благородный Ршейр! — воскликнула одна из них. — Это было лето, а теперь цена значительно повысилась! — Почему? — кротко спросил Рё. Достопочтенные пайщики принялись бегать глазами и поводить руками, безмолвно указывая то на покачивающие отростками фаллосы, то на несчастного Дани. Вслух говорить очевидное им явно что-то мешало. — Действительно, глубокоуважаемые, почему? — к ним подошла Эйлина, налюбовавшаяся, судя по всему, фаллосами. — Ни капитального, ни косметического ремонта здесь не проводилось, модернизацией производства и не пахнет… как, собственно говоря, и самим производством. — А как же… это! — сдавленно воскликнул один из пайщиков и махнул рукой. — Очень ценные арт-объекты! — Да, — согласился Рё, — творчество моего возлюбленного жениха стоит очень дорого. Кстати, глубокоуважаемые, вы уже заплатили ему? Дани дернулся было в том смысле, что не стоит, мол, беспокойства, какие там арт-объекты, натуральные фаллосы же! Но кокон окутывающей и согревающей его Тьмы как-то особенно уплотнился и буквально завяз на его зубах. И Дани снова опустил голову на плечо Рё и бессильно закрыл глаза, больше не прислушиваясь к азартной торговле темных. Очнулся — как из глубокого сна — он только, когда Рё куда-то его повел. И, ощутив необычайный прилив Сил, встрепенулся и повел плечами, сбрасывая с себя остатки сладкого кокона Тьмы, который, как оказалось, он успел уже почти весь истрепать за время своей отключки. — Поедем домой, дорогой Дани, — сказал Рё и отпустил его. Дани, вдруг встревожившись, что его жесты могли выглядеть как желание избавиться от объятий, поспешно взял Рё за руку и притянул к себе: — Поцелуйте меня, милый Рё. В ясных глазах Рё отразилась улыбка, и он, чуть наклонив голову, прикоснулся губами к Даниной щеке. Ветер трепал его темные волосы, и на его ресницах, не тая, лежала запутавшаяся снежинка — Дани прекрасно ее видел с такого расстояния и знал, почему она не превратилась в воду. Рё, как самый настоящий урукх, никогда не пользовался согревающими чарами для себя, собственная Сила грела его и так. И все эти бессовестные неженки-сплетники, только строящие из себя свирепых северян, еще осмеливаются утверждать, что Рё южанин и красит волосы! — Я поведу, Ршесси, — сказала Эйлина совсем не вопросительным тоном, и Рё, чуть помедлив, отдал ей ключи. Дани так поразила эта сцена, что он сел в машину с открытым ртом. Нет, он, конечно, знал, что у темных женщины — очень важные существа, но чтобы до такой степени! Чтобы Рё, обожавший все свои (три) машины настолько, что и чистил он их собственноручно, и каким-то воском натирал еженедельно, и специального механика приглашал к себе в гараж время от времени… Так вот, чтобы он так просто отдал в чужие руки одну из своих "злых крошек"! — Собственно говоря, достопочтенный Даниэль, я хотела с вами поговорить, — сказала Эйлина, выворачивая на главную дорогу. У Дани от волнения мгновенно пересохли губы, а из головы вылетели все мысли о гендерных и социальных стереотипах. — Поверьте, я не хотел насиловать Лиссара древесными щупальцами, совсем не хотел! — воскликнул он, прижимая руки к сердцу. — Ах ты ж!.. — воскликнула Эйлина, обращаясь непонятно к кому. Машина вильнула. Рё закашлялся. — Простите эту мою вспышку, — пробормотал Дани, отчаянно краснея. — Боги, Даничка, — засмеялся уже открыто Рё, — как вы могли такое предположить! Ведь мы все прекрасно видели, как самоотверженно вы боролись с… со своими арт-объектами, защищая нашего дорогого Лиссара. — Очень самоотверженно, — подтвердила Эйлина, тоже веселясь. — Картина вашей самоотверженности до сих пор стоит пред моим внутренним взором. — Она кровавыми шрамами высечена на моих глазах, милый Даничка! — торжественно объявил Рё. — Ну, знаете ли, — несколько даже обиделся на их бесчувственность Дани, — вам, конечно, смешно, а вот Лиссар меня явно боится! — Скорее, испытывает чувство глубокого уважения, — сказала Эйлина. — Должного уважения, — прибавил Рё со значением и взял Дани за руку. В машине повисло молчание, полное смысла настолько непонятного, что у Дани по загривку побежали мурашки. — А… о чем вы хотели со мной поговорить, достопочтенная Эйлина? — не выдержал он минут через пять. — Я хотела спросить вас, дорогой Даниэль, почему вы отказываетесь принимать покровительство нашего рода? Ведь для светлых эмпатов это достаточно вредно, насколько я слышала. — Отказываюсь? — Дани посмотрел на совершенно невозмутимого Рё. — Простите, дорогая Эйлина, но мне казалось, что мне никто не предлагал… Возможно, конечно, я что-то не заметил или не так понял, но… — Мой жених не будет слугой, — оборвал растерянный Данин лепет Рё. При этом он смотрел прямо перед собой — в окно. — Боги, Ршесси, опять эти твои замшелые предрассудки! Ты вообще заметил, что с орденских времен прошло более двухсот лет? — Эйлина так сверкнула глазами, что зеркало заднего вида полыхнуло черно-зеленым бликом. — Ты считаешь человеческое достоинство предрассудком, дорогая сестра? — холодно спросил Рё. — Тогда почему ты не возьмешь его мужем?! — воскликнула Эйлина. На скулах все так же смотрящего в пространство Рё появился слабый румянец: — Не думаю, что я имею на это моральное право, — сказал он даже как-то мягко. И Дани, до этого момента все пытавшийся понять тот тайный смысл, что всегда стоит в словах темных за смыслом явным, взорвался: — Вам не мешает, что я тут сижу?! Какие еще слуги, Рё, о чем вы вообще, дорогой? И почему бы вам хоть раз для разнообразия не спросить моего мнения о наших с вами отношениях? Что за, балроги его дери, "моральное право"? — Не стоит, — все тем же мягким тоном возразил Рё и не посмотрел на Дани, когда тот взял его за руку. — Что же касается слуг, дорогой Даничка, то все очень просто: то покровительство, которое вам было обещано в рамках стандартного договора, является, по сути, принятием статуса слуги рода. Я полагаю это для вас унизительным. — Да… как-то не очень приятно, — растерялся Дани. — Стоит заметить, что о подобном статусе помнят только благородные, да и то далеко не все, — несколько ядовитым тоном заметила Эйлина. — И тем более смешно об этом говорить в контексте нашего, смею вам напомнить, купеческого рода. За это время они успели доехать до дома и теперь разговаривали в выключенной машине. — Кроме того, — рассеянно сказал Рё, — в вашем случае, дорогой Даничка, это не имеет никакого практического смысла. Вы и так пользуетесь Тьмой с такой легкостью, как будто родились повелевать двумя стихиями. Вам не нужно ни покровительство, ни моя сомнительная персона в качестве супруга. Дани хотел было сказать, что вовсе не возражает против его персоны, а очень даже одобряет замечательную идею о супружестве. Но не решился: Рё, заговорив о браке, стал таким холодным и отчужденным, что без лишних слов становилось понятно, насколько он этого не хочет. "Наверное и женихом назвал только из приличия… Чтобы люди гадостей не говорили. Как печальна бывает любовь!.." — грустно думал Дани, перебирая пальцы Рё — такие твердые и совершенные. И равнодушно неподвижные. Нет! Надо немедленно забыть эти темы и никогда не вспоминать больше! И Рё снова станет ласковым и любящим. Интересно, как бы так сказать, что он хочет обо всем немедленно забыть, не напоминая о так раздражающей Рё сути вопроса? — Что ж, тогда все хорошо, — улыбнулась Эйлина. — Это прекрасно, что вам, дорогой Даниэль, не грозит опасность угасания. Кстати… вы же не откажетесь провести милый семейный вечер в традиционной северной бане? — Конечно же, не откажусь! — обрадовался Дани, чувствуя ужасную к ней благодарность как за непринужденный перевод темы, так и за шанс снова наладить отношения с Лиссаром и Кэрхосом. — Прекрасно, Даничка! Вы же позволите себя так называть? Дани закивал. Рё наконец оторвался от созерцания заоконных пространств и посмотрел на него. — Антор умеет так нагонять жар Пламенем, что вы почувствуете себя не хуже, чем в источниках Обители Балрогов, — подмигнула Эйлина и открыла дверь машины. — Надеюсь, сами балроги не приползут в такой заманчивый источник, — хихикнул Дани. Эйлина заглянула обратно в машину и без улыбки заметила: — Только не вздумайте их позвать, достопочтенный Даниэль. — Она… что — серьезно? — пробормотал Дани, изумленно глядя ей вслед. — Верит в балрогов? — А вы нет? — спросил Рё, и в глазах его снова таилась улыбка. — Ну, знаете, Рё, вам лишь бы надо мной посмеяться, — фыркнул Дани. — Еще скажите, что драконы существуют! И их тоже надо кормить дохлыми воробьями! Рё тихо засмеялся, наклоняясь к нему: — Самонадеянный маленький светлый воробушек… — прошептал он, щекотно касаясь Даниного уха губами. — А вы, кстати, знаете, что истинные урукхи всегда купаются обнаженными? — Уж этот-то бесстыжий обычай… — засмеялся было Дани в ответ — и вдруг отшатнулся и вытаращил глаза: — Что… и… и с женщинами?! — Да. — О, боги, — Дани прижал ладони к заполыхавшим щекам, осознав, что скоро впервые в жизни увидит голую женщину. И… о, еще один ужас! Воочию убедится в том, что члены пламенных такие же здоровенные, как и они сами! — Не бойтесь, милый Даничка, — Рё его обнял. — Если вы того пожелаете, я защищу вас ото всех похабных поползновений. — Конечно же, пожелаю! — возмутился Дани, но тут же захлебнулся своим негодованием: Рё погладил его по бедру и запустил пальцы в волосы, заставляя повернуть и откинуть голову. — Я люблю вас, — прошептал Рё, покрывая поцелуями его шею и поглаживая по члену. — Я вас тоже, милый Рё, хоть вы и коварный, темный, скрытный… — Дани запутался в словах, мыслях и ощущениях — тут был и пережитый ужас вышедшей из повиновения стихии, и накатывающее волнами возбуждение, и обида на недавнюю злонравную холодность возлюбленного, и глупые мысли о том, что Касси наверняка заметит их разнузданный секс в машине и обязательно же будет подглядывать!