Темное счастье

Прощаясь, Эйлина стиснула Данино плечо. — Я жду вас и Ршесси в гости, дорогой Даничка, — сказала она с улыбкой. — Ведь вы обещали. — Обещал? — растерянно переспросил Дани и тут же смутился, проклиная себя за невоспитанную забывчивость. Но правда — когда он обещал? — Конечно же обещали, — засмеялась Эйлина, кажется, ничуть не обидевшаяся. — Помните, я вас приглашала посетить наши семейные источники? И вы согласились. Ждем вас на Ла'ал Бре'ешей. Дани аж вздрогнул, услышав внезапно ее шипение посреди такой мелодичной и правильной речи… Хотя кто сказал, что речь темных была мелодична? Разве не слышал Дани кучу шипящих и рычащих в каждом слове? Но коварство знаменитой (в своей неизученности) лингвистической матрицы заставляло его воспринимать все эти слова осмысленно. И даже различать роскошное университетское произношение родичей Рё — в отличие, например, от простонародного говора ктулхоплюйских граждан. Так же, как и то, что сам Рё явно обучался в другом университете. Но иногда лингвистическая матрица сбоила — и случалось это обычно на очень старых топонимах. Или вот, как сейчас, на названии какого-то очевидно древнего праздника. — Конечно же, дорогая Эйлиночка, на Лалл Бришуй, обязательно, — пробормотал Дани. — Эйлиночка? — еле слышно прошипел Кэрхос, непринужденно маячивший за плечом своей жены. — Какая трогательная интимность, надо же. Эйлина и стоявший рядом Рё сделали вид, что не заметили его злобствования, и Дани решил последовать их примеру. В конце концов, это не его проблемы, что Кэрхос такой ревнивый! — Ла'ал Бре'ешей, Даничка, — поправил его Рё, — это праздник девочек. В этот день девочки будут демонстрировать свое искусство нырять в прорубь за рыбой. После этого им будут дарить подарки, а потом принято всей семьей отогреваться в горячих источниках. — Моя дочь примет в нем участие последний раз. В следующем году она больше не сможет считаться девочкой, — сказал Антор и обнял Кэрхоса за плечи. — А вот наш дорогой Кэрхос еще долго сможет принимать почести! Кэрхос криво улыбнулся. — Какой замечательный праздник! — восхитился Дани. Наверняка на этом традиционном празднике можно будет почерпнуть множество вдохновляющих идей для растительных проектов! — Да! — воскликнул Касси, прижимая ладонь к щеке. — Настоящий урукхский праздник, куда нет хода всяким там илютам! — О, почему? — заинтересовался Дани. — Исключительно по причине человеколюбия, — заржал Антор. — Проклятые ханжи лопнули бы от стыда, увидев столько голых девочек! Дани к своему стыду покраснел, выдавая тем самым изрядное духовное родство с упомянутыми ханжами. На этой, несколько порнографической, ноте они и расстались с веселыми родичами Рё. — Почему Кэрхос разозлился, когда я назвал его жену Эйлиночкой? — спросил Дани у Рё. — Ведь она же назвала меня Даничкой! — Дани, Дани, — Рё поцеловал его в щеку. — Если бы мы были на Древнем Юге, вы бы обращались к ней исключительно "госпожа", даже став младшим мужем. — Но мы же не на Древнем Юге, — нахмурился Дани, вспомнив кстати Кассины страшилки про зверских южан. — Но все же попробуйте воздержаться от фамильярности в общении со старшими рода, дорогой Даничка. Пожалуйста. Дани лишь вздохнул: настанет ли когда-нибудь время, когда он полностью поймет темных? Во всяком случае, была у темных одна черта, которую Дани понимал всей душой — а именно, их неимоверная любовь к праздникам! Вот, например, на следующей неделе начинались праздники смены года. А уже через полтора месяца после них — тот самый истинно урукхский праздник девочек с зубодробительным названием. Ктулхоплюйск украшался к грядущему веселью, и Дани принимал в этом по долгу службы (и стремлению души) самое горячее участие. Жаль только, что Рё тоже развел активность в своих таинственных делах — причем настолько, что иногда даже дома не ночевал. Ну, зато те ночи, что они проводили вместе, компенсировали эти отлучки самой жаркой страстью. С тех пор, как Дани обнаружил, что Рё доверяет ему настолько, что позволяет быть сверху, он не упускал случая доказать, что является самым замечательным и искусным любовником. Благо, у него был в этом деле прекрасный учитель — сам Рё. За ночь, бывало, они по несколько раз успевали поменяться ролями. Кроме успехов в науке любви, Дани усердно постигал темные искусства: Рё пригласил ему учителя из Ктулхоплюйской Реальной Школы, считающейся в городе лучшей (из двух). Первую неделю они учили заклинание "лассо", очень, как ласково уверял учитель, полезное. "Например, паучка любимого поймать, драгоценный Даничка, ежели, допустим, тот испугался и сбежал". Увы, но ласковым учитель оставался только первые пару дней. Скоро он принялся нервно носиться по тренировочному залу, заламывать руки и время от времени биться головой о стену. Лассо у Дани получалось крайне нестабильное. Закончилось все через неделю ровно, когда Дани вместо очередного ущербного лассо произвел некую темную желеобразную субстанцию, отличающуюся крайне агрессивными свойствами. Вместо макета паука субстанция, мерзко колыхаясь, накинулась на учителя и принялась с чавканьем его обволакивать. Дани в ужасе принялся отрывать огромные куски слизи и отбрасывать их в сторону. Учитель беззвучно кричал: слизь забила ему рот. Отброшенные куски сползались обратно и с чмоканьем присасывались к основной части… Дани зажмурился, пытаясь очистить сознание — боги, и с чего Рё взял, что весь этот душеспасительный оккультизм помогает?! Он открыл глаза и увидел, что учитель начал синеть от недостатка воздуха. "Браслет!" — внезапно вспомнил Дани и, направив руку на слизь, скастовал очищающее заклятие Хаоса. Слизь испарилась, оставив после себя запах озона. Учитель, мучительно откашливаясь, сбежал чуть ли не на четвереньках. — Постойте, — выдавил Дани. — Выпейте хотя бы чаю, куда же вы… Второй учитель преподавал в той же школе, но в старших классах. Продержался он пять дней — ровно до того момента, когда Дани, пытаясь создать очередное лассо, не перетащил их обоих в Серый мир — а потом в Темный и сразу за этим выдернул наружу. Учитель долго блевал в коридоре, не добежав до туалета, а потом, бесконечно извиняясь и пятясь, покинул дом. Дани убрал последствия его несдержанности и поплелся в спальню. Рё не было — он опять уехал в другой город по делам. Дани упал на постель, не раздеваясь, и завернулся в одеяло с головой. Пора было смириться с тем, что он абсолютно бездарен как темный маг. — Даничка, что случилось? — рядом с ним сел Рё. — Неужели вы расстроились из-за этого трусливого существа? — Он уже вам сказал? — хрипло спросил Дани. — Да, рыдал, умоляя его простить и не держать зла, — усмехнулся Рё, гладя его по голове. — "Но это так страшно, господин Ршейр, так страшно". Мучительно жалкая сцена. — Наверное, я тоже вам кажусь жалким, — сказал Дани, снова зарываясь в одеяло. — Человек, неспособный справиться с детским заклинанием для ловли пауков. Рука Рё замерла. — Простите, Даничка, я не должен был так говорить. — Не извиняйтесь, милый Рё, разве важно, как об этом говорить или молчать. С моей магией творится… Вы знаете, я никогда не был тупым. Всю жизнь я был среди талантливых учеников. Пусть не самых успешных в жизни, но талантливых. Преподаватели меня любили. — Значит, все дело не в вас и не в этих несчастных школьных учителях, — сказал Рё. — Очевидно, порочен сам подход к вашей магии. — Думаете? — Дани с надеждой поднял голову. — Да, — Рё еле заметно улыбнулся. — Завтра же вы возьмете отпуск… учебный отпуск за свой счет, и мы едем в Луг-Бурз. Не зря же Эйлина нас приглашала. — И что же в Луг-Бурзе? — с любопытством спросил Дани. — В Луг-Бурзе окопалась урукхская ветвь высокого рода Ллоссарх, — подмигнул ему Рё. — Та самая, к которой принадлежит Ясси тор Ллоссарх, написавший брошюры о светлых магах для темных и наоборот. Кстати, он маг светлой Жизни. — И… разума? — со священным ужасом спросил Дани, вспомнив те брошюрки. Кажется, этот Ясси был доктором каких-то наук! То есть, являлся самым настоящим, матерым магом разума. — И разума, — засмеялся Рё. — Боги, Даничка, я не верю своим глазам — неужели вы боитесь магов разума? Мне казалось, страх вам неведом.