Темное счастье

— Это же притон, поганый илютский притон, достопочтенный господин! — поразился таксист, услышав адрес. — Это же совершенно не для такого милого господина, как вы! Хотите, я отвезу вас в очень приличное заведение с безумно очаровательными танцорами? — Нет, я хочу именно в клуб "Страстные балроги", — мрачно ответил Дани: слова таксиста об "илютском притоне" оставили в его душе тяжелый осадок. Рё на самом деле любил все илютское, хоть и не демонстрировал это посторонним. Но Дани-то знал! Чего хотя бы стоила его тайная гостиная в южном стиле… Или то, как сильно он менялся, общаясь с южанами. Таксист вздыхал и причитал всю дорогу, и как бы Дани ни пытался его не слушать, но все равно узнал кучу пикантных подробностей о клубе: и про цепи, и что-то про плети, и про "богомерзкие представления", и что приличный урукх к такому месту и на выстрел не приблизится, и если бы он, таксист, узнал, что его жена или, не дайте боги, муж посещают подобное отвратное заведение, то сразу! Сразу развод! — Неужто у вас кто-то туда блядовать пошел, господин? — с ужасом спросил он. — Нет, — процедил Дани, уже порядком взведенный всеми этими россказнями. — А скажите, уважаемый, вы не знаете, почему этот отвратный илютский притон так называется? Балроги — не очень-то и по-илютски, как вы полагаете? — Из злонравия, достопочтенный господин! Лишь бы поглумиться над нашими исконными традициями! — горячо ответил таксист. — Но вы не расстраивайтесь, если ваша возлюбленная пошла в этот клуб. Вдруг это просто ошибка? Может же женщина ошибаться, да? На первый раз можно и простить… — Послушайте, уважаемый, — сердито сказал Дани, — просто везите меня и молчите. За сеансом психотерапии я обращусь к психотерапевту, если он мне понадобится. — Ну, как знаете, достопочтенный господин, вам же добра желаю, а вы не слушаете, — обиделся таксист и едва слышно прибавил: — Эх, молодежь, деньги есть, ума не нажили… Квартал Лунных фонарей оказался местом оживленным: под множеством фонариков, изображающих красную и голубую луну, прогуливались веселые компании. Многие юноши были наряжены весьма фривольно. А вот клуб удовольствий совсем не оправдал Даниных ожиданий — это было зловещее неосвещенное здание в темном псевдо-готическом стиле. Около его дверей курил хаосит, одетый во что-то вроде черной военной формы, но без знаков различия. Дани оробел. — Может, вас подождать, господин? — прошептал таксист, опустив окно. Дани сглотнул: — Да, подождите, пожалуйста. Хаосит метко сплюнул ему под ноги, и Дани нервно подпрыгнул: — Послушайте, уважаемый, это уже, положительно, наглость! Хаосит заржал: — Проходите, господин хороший, не задерживайтесь. Клуб "Поющие дырочки" за углом и направо. — Я приехал в клуб "Страстные балроги", — с некоторым даже вызовом сказал Дани: и почему все его держат за какую-то ромашку? Не так уж он и похож на трепетную барышню! Хаосит прищурился и смерил его взглядом — новенькое пальто, подаренное недавно, тот самый костюм за пять тысяч, ботинки, которые Дани перед праздником отполировал и наложил заклятие сияния — и, испепелив окурок, открыл дверь: — Проходите, достопочтенный. Дани сглотнул и решительно ступил в недра отвратного разврата. В недрах его угодливо встретил темный в блестящем костюме и со следами жестоких пороков на лице. — Позвольте ваше пальто, прекрасный господин, как же мы счастливы вас видеть, прекрасный господин, позвольте лобызнуть вашу ручку? — Не стоит, — Дани поспешно отдернул руку. — А ботинок? — с каким-то нездоровым интересом спросил темный. — Нет! — Ах, какой суровый господин! — восхитился темный. Хаосит обидно заржал за Даниной спиной. — Может быть, вы ошейник хотите примерить? — спросил темный. — Нет, я просто хочу пройти внутрь, — сказал Дани, теребя магией защитный браслет. — Вход триста золотых, добрейший господин, — сладострастно прошептал темный. Пред внутренним Даниным взором вспыхнула сумма его месячной зарплаты — семьсот пятьдесят золотых. — Почему так дорого?! — Так ведь и удовольствия-то недешевые, — захихикал темный, — эксклюзивные ведь удовольствия-то, достопочтеннейший! И клуб элитный! — А по карточке можно заплатить? — Конечно, конечно, не беспокойтесь, достопочтеннейший! Все платежи у нас абсолютно безопасны! Оформим, как счет за ресторан, никто ничего не заподозрит, вы можете даже выбрать имя ресторана! — с этими словами он подсунул Дани бархатную папку, похожую на меню. Только вместо блюд там были имена ресторанов — с проставленными ценами. Все цены были разные, но все — больше трехсот. Судя по всему, каждый ресторан брал свою мзду за имя. — Бережливость — достоинство хорошего мужа! — издевательским тоном изрек развалившийся на диване хаосит. Это было одно из тех благонравных высказываний, что темные вышивали на салфетках или писали на дощечках и вешали, например, в кухнях. Дани тыкнул в самый дешевый ресторан и сердито обернулся на хаосита: — Вам бы стоило поработать над своим отношением к клиентам! Пока они у вас еще есть. Хаосит снова заржал: — Не похожи вы на клиента, прямо скажу. Посмотрите, поужасаетесь и сбежите к папочке. Или, может, вы здесь кого ищете? Загулявшую невесту, может быть? — он встал и с жуткой скоростью, свойственной всем детям Бездны, переместился к Дани. "Щит! Отход!" — рявкнуло у Дани в голове (голосом Рё), и он взмахнул руками и отшатнулся. И перед ним распустился щит Хаоса из браслета, причем даже с вплетенными нитями его собственной Тьмы — удивительный успех, Рё бы порадовался, если бы был здесь. Хаосит наклонил голову, изучая Данин щит. Вокруг него посверкивали всполохи Хаоса. — О, вижу, вы настроены весьма серьезно, господин, — ухмыльнулся он и внезапно вышел на улицу. Дани проводил его настороженным взглядом — не вернется ли с подмогой. Темный вылез из-за некоего массивного предмета интерьера, куда спрятался во время конфликта, и захихикал, потирая ладони: — Ах, не сердитесь на нашего охранника, достопочтеннейший, просто, знаете ли, иногда к нам приходят разного рода скандалисты и мешают людям отдыхать… разумеется, вы совсем не похожи на подобного рода типов! Но у человека такая работа — всех проверять, не обессудьте. Дани возблагодарил богов за то, что не стал выспрашивать у них о Рё — вышвырнули бы, небось, сразу. Обеднев на триста пятьдесят золотых, он, наконец, покинул обставленную в пошлом псевдоюжном стиле прихожую и открыл дверь в настоящие недра. Внутри было сумрачно, тепло и пахло благовониями. Откуда-то из-за занавеси доносились жалобные стоны. Дани внезапно почувствовал себя ужасно глупо: боги, даже если Рё и здесь, то как бы он его нашел в этих альковах? И как собирался доказать (и главное — кому?!), что Рё здесь нет? Как помрачение разума нашло какое-то, только деньги на глупость свою растратил… — Господин изволит вина? Рядом обнаружился юноша в ошейнике и короткой кружевной рубашке. Ниже пояса он был полностью обнажен, если не считать цепочек, украшающих его член и щиколотки. В руках он держал серебряный поднос с бокалом. Кровь бросилась Дани в лицо, а Тьма зашевелилась в груди, отзываясь горячим шевелением между ног. — Пожалуй, выпью, — хрипло сказал он и вылакал полбокала вина, не почувствовав вкуса. — Я провожу вас, господин, представление уже началось, — прошелестел юноша и, лукаво улыбнувшись, развернулся. Между его ягодиц покачивался длинный кончик пробки. На гладкой коже выделялись чуть припухшие розовые полосы. "Следы от розог", — подумал Дани и, как завороженный, последовал за белой задницей бордельного работника. Путеводная, так сказать, звезда привела его в зал с освещенным подиумом. И там, на этом подиуме, Дани узрел зрелище столь отвратное, что буквально окаменел. Кто-то схватил его за шиворот, бесцеремонно встряхнул, поворачивая к себе, и злобно рыкнул: — Что вы здесь делаете, позвольте полюбопытствовать? На него смотрел Рё — бледный, с багровым взором и без галстука. Даже с расстегнутым воротником. — А вы? — прошептал Дани. — Вы что здесь делаете, Рё? Я вас искал… мне сказали, что вы тут… а я не верил… а вы тут… На его глазах выступили слезы, и он часто заморгал, пытаясь их остановить. — А я тут, — мрачно подтвердил Рё. В его голосе очень явственно слышался южный акцент. — Наверное, у вас тут дела? Ну, связанные с вашей работой? — это было стыдно и жалко, и Дани сам сознавал это. — Нет, — сказал Рё. Багровый огонь слегка притух, но продолжал тлеть на глубине его глаз. — Вы слишком хорошего обо мне мнения, Дани. Я просто тут пью. И напиваюсь, как последняя тварь. Ничтожная и патетичная. Я вам солгал про дела. Вам лучше уйти. С этими словами Рё развернулся и куда-то пошел, а Дани потерянно потащился за ним. Оказалось, что пил Рё в компании того самого благородного хаосита-южанина. Старшего мужа Кариэль. Вся их ложа была заставлена початыми бутылками.