Темное счастье

— Вы меня проводите, дорогой Даничка? — шепотом спросил один из темных и покраснел: — Мне… в туалет надо… а страшно… Тьма едва сочилась по трону вновь заснувшей Нейи, и это было единственное место, где она существовала — именно потому слабые темные и жались к трону, боясь отлипнуть. — Конечно, дорогой Куршик, — вздохнул Дани: он хотел не в туалет, а совсем наоборот. Хоть что-нибудь съесть. Прошло часа три, а Рё с хаоситами все не возвращались… Может, пойти им навстречу? Впрочем, стоило им с Куршиком выйти из чертога, как они наткнулись на Рё. — Куда вы, милостивые господа? — прищурился тот. Куршик снова запунцовел и спрятался за Данину спину. — Да вот, дорогой, Куршику отлить надо, а я сопровождаю, — улыбнулся Дани. — Не вздумайте терять органику и влагу, — несколько сурово ответил Рё и заглянул за Данину спину. — Возвращайтесь на свое место, охраняйте Тьму и перерабатывайте свою органику в энергию. — Но как же… — пролепетал Куршик, — как же это, благородный господин, я не умею органику!.. В энергию… Это же, позвольте-с, говно, а не органика! — Научитесь, — сказал Рё таким тоном, что Куршик вздрогнул и поспешно засеменил обратно. — Хм… не слишком ли вы строги, дорогой Рё? — пробормотал Дани, оглядываясь на Куршика. А потом взял Рё за руку: — Расскажите, каковы же пределы этого мира? — Вы, я вижу, прекрасно себя чувствуете, Даничка, — не ответил на его вопрос Рё. — Дышать трудно, но можно, — улыбнулся Дани. — Человек ко всему привыкает. — Да уж, — тихо сказал Рё. А потом поцеловал Дани в щеку. — Пойдемте тогда прогуляемся, Даничка. Посмотрим на пределы. — Пойдемте, — согласился Дани и подумал вдруг, что эти часы или дни могут быть у них последними — перед тем, как поглотит их Бездна. Ведь Тэргон говорил, что шанс спастись весьма мал… и наверняка у Дани он еще меньше, чем у Тэргона. Красновато-серые скалы тянулись, сколько хватало взгляда, и на некоторых из них горели рунные знаки детей Бездны. — Как странно похожа магия высокородного Тэргона на Пламя, — сказал Дани, останавливаясь перед напоминающим стелу камнем. — Я бы сказал, странно непохожа, — отозвался Рё и поднес к губам Данину руку. — Выхода нет, Даничка, и я не представляю, на что он надеется. — Выхода нет? — переспросил Дани, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза. "Не теряйте воду". — Выхода в Темный мир, — сказал Рё и поднял глаза к низкому серому небу. — Вокруг лишь Бездна, Даничка, и я могу поверить, что ее дети способны в какой-то мере управлять ею… но без защиты Тьмы она сожжет их так же, как и нас, и я не верю, что моей жалкой Тьмы и амулетов высокородного Тэргона хватит. Воронка, вырвавшая нас из нашего мира, вырвала и огромное щупальце Тьмы. По дороге оно сгорело, переплавилось в этот мир, волей Нейи сохранив наши жизни. Дани, ощутив мгновенный упадок сил, опустился на камень и снова нащупал в кармане желудь. — Простите, Даничка, — Рё сел перед ним на корточки, — я не хотел говорить, но подумал — вы имеете право знать. — Конечно же, дорогой Рё, вы были совершенно правы в своей откровенности… — пробормотал Дани. — Признаться, ваша непривычная откровенность поразила меня сразу, как мы оказались в этом мире, и еще тогда я начал догадываться, к чему это. — Непривычная?.. — усмехнулся Рё. — Вы заставляете меня стыдиться. Но поверьте — я не специально. Такова темная натура. Но если бы у нас было время, Даничка… если у нас будет время, я обещаю бороться с нею по мере сил. Дани молча его обнял. Когда они вернулись к чертогу, то обнаружили, что кто-то отложил-таки "органику" за ближайшим камнем. Рё, окаменев лицом, стремительно зашел внутрь, и когда Дани его догнал, то тот уже зловещим шепотом делал внушение темным: "Безмозглые создания, высокородная госпожа пожертвовала телом, чтобы создать сей безопасный островок в Бездне, а вы неспособны сосредоточиться на своей внутренней энергии, дабы поддержать свои жалкие жизни? Хотите истаять?!" Темные рыдали. — Оставьте, Ршейр, заставлять этих несчастных творить магию недоступного им и на родной земле уровня — все равно, что требовать от вас брать Силу из Бездны, — сказал Тэргон, поднимая голову от неких рунных схем, которые он чертил магией на земле. Точнее, на камне. Эйлах что-то тихо рассказывал, сидя в ногах Нейи — казалось, за время Даниного отсутствия та окаменела еще больше. Рё, махнув рукой на темных, подошел к Тэргону и принялся изучать его руны. Дани, внутренне разорвавшись между желанием заползти под бок любимому и стремлением утешить рыдающих темных, все же остановился на последнем. "Как же не ходить в туалет, как же так можно,— жаловались темные Дани. И еще поскуливали: — Мы все умрем, высокородные нас бросят, принесут в жертву, только Нейечке мы и были нужны…" "Что вы, — уверял их Дани, — разве беспокоился бы Рё о вашей энергии, если бы вас хотели бросить?" Темные лишь горестно вздыхали и смотрели на Нейю. Кстати, Эйлах, если прислушаться, рассказывал своей жене о делах рода: об исследованиях нового типа источника, о деталях каких-то договоров, о браках каких-то родичей… То ли пытался удержать таким образом сознание Нейи, то ли таково было представление хаоситов об уместных темах Последнего Разговора. Насколько Дани знал пламенных, те бы в подобном положении говорили о любви — так же, как и эмпаты, и темные, и светлые. — Значит, нашему дорогому Никраму улыбнулись боги финансовой удачи, — эхом откликнулась Нейа, когда Эйлах замолк на половине фразы. — Что ж, боги выбирают достойных. Дани поежился — слова Нейи не казались фигурой речи, они звучали так, как будто она и вправду верила в богов. Но это же глупость! Похлеще балрогов, пожирающих дохлых воробьев на придорожных алтарях. И если насчет балрогов еще оставались сомнения — мало ли, каких тварей таит темный Север, то суеверия относительно богов были давно развенчаны лучшими умами современности. — Сложно назвать это удачей, ведь все идет к тому, что Никраму придется заниматься этим проектом чуть ли не в одиночку — никто не хочет связываться с южными горцами, — Эйлах провел пальцем по кристаллу, наросшему на плече Нейи. Дани покосился на Рё — тот невозмутимо смотрел на руны. Дани вздохнул и подумал об "органике": если, допустим, обработать ее заклинанием плодородия, то удастся ли вырастить желудь? Как жаль, что он не маг Земли и правильное заклинание у него не выйдет. Впрочем… ведь вокруг множество магов темной Жизни, а всем известно, что у них есть свои заклинания плодородия, не менее эффектные, чем у магов Земли! Хотя вряд ли, конечно, эти интеллигентные темные знакомы с фермерскими заклятиями. Да и что, интересно, скажет Рё, обнаружив такую безобразно бесполезную трату Силы? — Эта схема не похожа на модель уничтожения, высокородный Тэргон, — тихо сказал Рё. — Вот как. И на что же, вы полагаете, она похожа, благородный Ршейр? — Я не полагаю, высокородный Тэргон, — несколько ядовито ответил Рё, — я прекрасно вижу искаженные знаки призыва подземного демона, — он указал куда-то в сцепление горящих ледяным огнем рун: — Охранные круги мертвой сущности. Жертвенная пентаграмма. Дани тревожно обернулся на Нейиных коллег — ведь те как раз недавно волновались, что их принесут в жертву, как бы снова не впали в истерику — но они явно не слышали разговора. Но… помилуйте, еще и жертвоприношения с подземными демонами! Судя по всему, темные просто-таки погрязли в мракобесии. Надо будет как-нибудь поделикатнее поговорить об этом с дорогим Рё. — И кто же выступает в роли демона? — спросил Эйлах, тоже вглядываясь в руны. — В этом мире только одна богиня и демон, Эйлах, — сказал Тэргон и погасил свои руны: — Впрочем, вряд ли эти ритуалы помогут нам освободить Нейю. Для подобного нужно истинное знание высшей магии, а не просто ловкое умение применять готовые схемы. — Если дело лишь в жертве, то я готов, — тихо сказал Эйлах. — Мне не привыкать. "Не привыкать"! В Даниной памяти мгновенно всплыли все зловещие темные драмы о злобных аристократах, а в груди аж заболело от сочувствия. Бедный Эйлах! — Нет, это не выход, — сказал Тэргон после некоторого молчания. — Неопробованная схема, сплошные допущения… Скорее всего, мы потеряем вас обоих, а откат ритуала ударит по самым слабым его свидетелям, — с этими словами он посмотрел на Дани и окружающих его темных. Дани замер. Темные тихо вздыхали вокруг, все так же не слыша зловещего разговора. — Нет, Эйлах, только не мой Дани, — Рё сжал плечо Эйлаха, — пожалуйста. — Нет, конечно, нет, — Эйлах опустил глаза. — Я не буду жертвовать другими. Рё подошел к Дани и взял его за руку: — Вы не скучали, дорогой Даничка? Хотите немного отдохнуть? Дани поднялся, заглянул ему в лицо, а потом прошептал на ухо: "Я все слышал, дорогой Рё, весь ваш разговор о демонах". Глаза Рё на мгновение распахнулись, а потом он тихо засмеялся: — Значит, высокородный Тэргон счел вас достойным для включения под купол тишины? Это прекрасно, милый Даничка. И что же вы вынесли из разговора? — Я хотел спросить… вы ведь на самом деле не верите в существование всех этих богов и демонов? Ну, то есть, я знаю, что не верите, это было бы поистине странно для столь прекрасно образованного человека… просто вы так говорили… как будто немножко верите… Совсем чуть-чуть! — А вы, значит, полагаете, что их не существует? — с улыбкой спросил Рё. — Конечно! Разве по-вашему не так? — Разумеется, не существует, Даничка, — Рё ласково погладил его по голове. — Ведь вы их не видели. Дани с подозрением заглянул ему в глаза, но Рё потянул его в дальний конец чертога, и мысли о темном коварстве мгновенно вылетели из головы. Конечно, сейчас будет неразумно тратить силы на любовь, но ведь просто понежиться в объятиях любимого тоже дорогого стоит. Когда им еще удастся это. Может, более никогда. Дани так и заснул в объятиях Рё, и во сне тоже увидел себя и своего возлюбленного. Правда миловались они там не на острых камнях, а на мягкой траве, и вокруг них расцветали цветы светлого сада и порхали бабочки. И, кажется даже, крылатые младенчики. В стоящей рядом корзине для пикника истекали салом копченые колбасы, пускал слезу сыр, душисто румянился хлеб, переливалась прохладой вода… Дани проснулся, захлебнувшись слюной. В животе подводило от голода. Темные клубком спали у трона. Эйлах медитировал на некую рунную схему. Тэргона не было. Дани осторожно выскользнул из рук Рё. — Куда вы, милый Даничка, неужто надеетесь встретить здесь рассвет? — спросил Рё, не открывая глаз. — Просто прогуляюсь, дорогой, — прошептал Дани: перед его внутренним взором все еще цвел светлый сад. — Как же невыносимо трудно проснуться, — Рё ужасно милым движением потер глаза. — Спите, мой милый, я скоро приду, — Дани погладил его по щеке и поцеловал в уголок губ. По утрам Рё был ужасным соней — и эту слабость он позволил открыть Дани лишь несколько недель назад. Как мало у них было времени, чтобы сблизиться… Выбравшись из чертога, Дани обнаружил, что за ним увязался Куршик. — Вы снова хотите лишиться некоторого количества органики, дорогой Куршик? — слабо улыбнулся ему Дани. — Что вы, дорогой Даничка, какая органика, когда ни воды, ни еды, — ответил Куршик, нервно заламывая пальцы и краснея. — Я… я хотел спросить вас, Даничка, — он на пару секунд запнулся, а потом выпалил: — О чем говорили благородные? — Ну… знаете… вряд ли они обрадуются, — выдавил Дани, которому было очень неловко отказывать. — Не все, конечно! — Куршик прижал ладонь к груди. — Но хотя бы о нас? О нас они говорили? — Не совсем, — нашелся с ответом Дани, — но они говорили, что не хотят жертвовать ни чьими жизнями. — Ясно… спасибо, — жалобно улыбнулся Куршик, а Дани захотелось его отвлечь: — Послушайте, милый Куршик, а вы, случаем, не увлекаетесь садоводством? — Совсем немного, простите. Цветы разные люблю, — несколько виновато ответил тот. — Это же прекрасно, — оживился Дани. — А вы не могли бы научить меня темному заклятию плодородия? Только умоляю, сами не тратьте Силу! — Конечно же, Даничка! А… на чем вы будете применять? Вы знаете, камням это не поможет. — Как на чем, — развеселился Дани. — Естественно, на органике! Куршик снова залился краской.