Темное счастье

Кровь — это чистый концентрат Силы, и Дани, честно говоря, растерялся. Не применять же на ней заклинания плодородия? Бездарная трата драгоценного ресурса… Дани вздохнул и погладил кровавый шарик двумя пальцами. Шарик переливался холодной и чистой Силой Эйлаха. — Что вас терзает, Даничка? — к нему тихо подошел Рё. — Понимаете, дорогой Рё, я не знаю, как лучше поступить с кровью, — пожаловался ему Дани. — Превращать ее в удобрение — безумное расточительство, а в кровной магии я не силен… Честно говоря, вообще не имею ни малейшего понятия. Если бы мне не надо было вырастить именно светлое дерево, я бы попросил вашей помощи, но… — Попросим высокородного Тэргона, — сказал Рё и потянул Дани за собой. — Вы думаете, это поможет? Заклятия Хаоса все же темны по сути, — нерешительно пробормотал Дани. — Высокородный Тэргон прекрасно знаком со светлой магией крови, — ответил Рё. И Дани преисполнился ужаса — неужели ему предлагают за пять минут изучить магию столь сложную, что благородные тратят года на овладение ее простейшими заклятиями? И каким же, позвольте, образом? Под руководством хаосита, ознакомившегося с ней чисто для сравнения с темной? По какому-нибудь трактату? Но он не успел выразить все свои сомнения — Рё уже обратился к Тэргону. — Вы полагаете, я что-то смыслю в садоводстве? Кажется, вы меня сильно переоцениваете, господа, — приподнял бровь Тэргон. И стал похож на кинохронику с кадрами Даэргона Драконоборца. Не хватало только черной, блестящей от дождя имперской формы. Дани мгновенно почувствовал себя бедным садовником в потертых штанах и обтрепанной соломенной шляпе, пришедшим на поклон к князю. — Я полагал, ваше ловкое умение применять известные схемы, — немного ядовито процитировал Рё недавние слова Тэргона, — поможет нам в этой сложной ситуации. Дани нервно прижал кровавый шарик к груди — и как у Рё хватало духу так дерзить? А что, если сын Бездны разозлится, и они начнут выяснять отношения, как это делали все благородные темные в сериалах? Ведь здесь Рё не сможет восстановиться! Но Тэргон о чем-то задумался, барабаня пальцами по камню, а потом, тепло улыбнувшись, обратился к Дани: — Пожалуй, мы сможем сработаться вдвоем, достопочтенный Даниэль. Сосредоточьтесь на плодородии и силе Растений, а я высвобожу силу крови. Дани с облегчением закивал: — Конечно же, высокородный лорд! Но… не повредит ли светлому дереву Сила Хаоса? Конечно, Хаос не входит в конфликт со Светом как Тьма, но все же… — Не беспокойтесь, после заклятий магии крови будет неважно, у кого она была взята, у светлого или темного, — усмехнулся Тэргон. — Здесь главное то, что Эйлах — супруг Нейи. Но позже, во время ритуала, я добавлю свою кровь— ведь тогда направленность магии, пожалуй, будет иметь значение. После этих слов Дани окончательно во всем запутался. Но постеснялся выспрашивать — что темные подумают о кантионском образовании! Стыдно лиценциату (пусть даже и растительных искусств) настолько не разбираться в теории. Вместо этого он положил шарик крови в углубление, потом поместил внутрь него вишневую косточку и принялся пробуждать ее к жизни и росту. Шарик засветился, отдавая силу крови — и Данина магия Растений впала с ней в резонанс. Из косточки вырвался вишневый побег и завился нежными листочками. — Надо же, — Тэргон осторожно прикоснулся к вытянувшейся уже на локоть вишне. — Как давно я не видел детей светлой земли. — О, вы были в светлых землях во время войны? — заулыбался Дани. У него было прекрасное настроение (все получилось!), и ему хотелось всем говорить приятное. А что может быть приятнее воспоминаний о своих подвигах для детей Бездны? Пламенные, во всяком случае, это обожали. Впрочем, реакция на это его замечание была несколько странной: что Рё, что Тэргон уставились на него совершенно нечитаемыми взглядами. Нет, хотя, конечно, от Рё фонило вроде бы неким недоумением… — Да, достопочтенный Даниэль, — с весьма любезной улыбкой сказал Тэргон. — Я провел там почти все войны, что застал. — Простите, — с неловкостью пробормотал Дани, внезапно осознав, что вряд ли темному воину будет особо приятно вспоминать свои подвиги перед светлым. — За что вы теперь извиняетесь? — засмеялся Тэргон. — Ну, я подумал… все пламенные, которых я знал… я думал, вам будет приятно… боевые подвиги, знаете… — Даничка, — Рё положил руку ему на плечо, и Дани заткнулся, осознав, что лепечет несвязный бред. — Что может быть приятного в воспоминаниях о войне, — сказал Тэргон. — Неужели ныне среди братьев принято хвастаться своими, как вы сказали? Боевыми подвигами. — Ну, рейнджеры — они весьма хвастливы, — пробормотал Дани и тут же почувствовал, что зря так сказал. — Но ведь им и на самом деле есть, что рассказать! Сколько человеческих жизней они спасли, оберегая селения от тварей! — И, видимо, жители им весьма благодарны? — слегка улыбнулся Тэргон. — Разумеется, высокородный лорд, как можно быть неблагодарным славным защитникам княжества, — горячо уверил его Дани, все еще испытывающий неловкость из-за того, что представил пламенных соотечественников в таком невыгодном свете перед хаоситом. — Я рад, достопочтенный Даниэль. Пойдемте готовиться к ритуалу, — Тэргон подхватил вишню и подмигнул Дани: — мы с вами будем на стороне Света. Дани нервно хихикнул на шутку — предстоящий ритуал сильно его взволновал. "А что мы будем делать, дорогой Рё, — прошептал он, — что надо будет от меня?" — Не знаю, Даничка, — Рё сжал его руку. — Более всего хотел бы я быть с вами, но моя сторона — Тьма. — Вам надо будет полностью довериться мне и не мешать распоряжаться своей Силой, — сказал Тэргон. "Логично, — подумал Дани, — как еще быть хаоситу на стороне Света, кроме как посредством медиатора". Немного задевало, конечно, то, что он в предстоящем ритуале сыграет роль этого самого безмозглого амулета-медиатора… "Надо будет пойти в магистратуру, — решил Дани. — Выучу всю эту гадскую теорию, все эти мудреные ритуалы". В чертоге они обнаружили, что Эйлах посадил всех темных в клетку. Ну, точнее, в кокон — но выглядел этот кокон, как огромное, сплетенное из светящихся прутьев яйцо. Темные смотрели сквозь эти прутья очень жалобно, и Дани подошел к ним. — Все будет хорошо, Даничка? — грустно улыбнулся ему Куршик. — Конечно, дорогой Куршик, — шмыгнул носом расчувствовавшийся Дани. Нейа не открыла глаз, когда они поставили деревья около ее трона. Окаменение почти достигло ее лица. "Бедняжка… такая красивая", — прошептал Дани, и Рё тоскливо на него оглянулся. Дани захотелось подойти к нему, но Тэргон положил руку на его плечо: — Сейчас я буду чертить руны, достопочтенный Даниэль. Отпустите Силу. — Как? — выдавил Дани, мгновенно взмокнув. — Как будто растите вишню, — сказал Тэргон. Дани протянул руки к вишне, взывая к магии Растений, и Тэргон вложил его ладони в свои, выписывая ими руны, как кистью. — Не отходите от меня ни на шаг, — сказал Тэргон, когда рунная вязь замкнула круг у вишни. Дани замер, осторожно покосившись на Рё — они с Эйлахом тоже чертили руны. Но по очереди, и их рисунок был совершенно другим. Дани снова посмотрел на Тэргона и вздрогнул: тот выписывал еще один круг. Но чем! Гламуром! Золотым любовным Пламенем. Должно быть, какой-то амулет, решил Дани, жарко краснея, — ведь всем понятно, для чего мог использоваться гламурный амулет. Не такие уж, получается, хаоситы и ледышки, как о них говорят. Сам ритуал Дани практически весь пропустил, так как постоянно жмурился от страха. Запомнились ему только благородные, призывающие свои стихии, грохот земной и небесный (даже, кажется, с разрывами молний), отрешенное лицо Рё, сосредоточенное — Эйлаха, и бешеная улыбка Тэргона, который, конечно, был вовсе не хаоситом, а самым натуральным пламенным. Только чудовищно измененным Бездной. Улыбался он, кстати, поливая своей кровью вишневое дерево. А потом трон Нейи треснул, а она сама — обнаженная и окровавленная — упала в руки своего супруга. Рё и Тэргон замерли — на их раскинутые руки опирался огромный купол стихий, и Дани внезапно понял, чего они ждут. Этот мир должен схлопнуться, мир, опирающийся теперь на выращенные им деревья, должен исчезнуть в воронке Бездны — и унести их всех с собой. Но ничего не происходило. Купол стихий осыпался, и Дани обнаружил, что свод чертога разрушился и вместо него теперь ветвятся кроны деревьев. Рё, страшно побледнев, опустился на камни, и Дани в страхе бросился к нему. — Что случилось, дорогой? — Тьма не высвободилась, — устало сказал Рё. — Новый мир поглотил все. К ним подошли Тэргон и Эйлах с закутанной в пиджак Нейей на руках. — Мы все еще можем выжать Тьму из этого мира, — сказал Тэргон и сделал пальцами такое движение, как будто что-то выкручивает. — Как только Нейа очнется. Нейа слабо шевельнулась, и Эйлах склонил к ней голову, словно прислушиваясь. — Нейа говорит, что надо подождать созревания мира, — сказал Эйлах, хотя Дани прекрасно видел, что губы Нейи даже не дрогнули. Эту ночь они провели под шуршанием листьев, и эти звуки, а также чудесное спасение Нейи внушали в сердца надежду и радость. Темные коллеги Нейи, оживленно переговариваясь, сооружали для нее одежду из пиджаков. Тэргон разжег костер — синее Пламя плясало на голых камнях и несло тепло несмотря на то, что питалось самой Бездной, не требуя дров. Дани, опасливо косясь на Рё, высыпал в корни своих деревьев разнообразные семена из карманов. И даже заговорил их к росту. Но Рё лишь грустно улыбнулся, глядя на него, и погладил по голове. А наутро они обнаружили, что деревья выползли за пределы бывшего чертога и покрыли прилегающую к нему долину. Среди мощных ветвей зрели кабачки, тыквы и вишни, причем некоторые ветки украшали цветы, а на некоторых покачивались зрелые плоды. В мшистых корнях — темных и светлых вперемешку — таились грибы. — Как легко дышится, — сказал Рё, оглядываясь, и на его губах расцвела ясная улыбка — впервые с того момента, как они попали сюда. Дани порывисто его обнял.