Темное счастье

— Печеная тыква с грибами, пир богов! — темные, расслабленно улыбаясь, обменивались рецептами. — Жаль только, что без приправ и соли… И сыра! — А в светлых землях еще сливки добавляют, — тоже поделился Дани. И откусил от сочного кусочка этой самой печеной с грибами тыквы. За два дня, проведенных в саду нового мира, их дом стал гораздо уютнее. Вокруг огня сложили очаг, и Эйлах украсил стены снежными узорами в урукхском стиле, а темные коллеги Нейи, увлекающиеся, оказывается, рукоделием, наплели красивых циновок. Дани сотворил изящную деревянную посуду — такого рода поделки ему особенно хорошо удавались с детства. Короче, чертог их стал местом обжитым и весьма прелестным. Они даже туалет обустроили! Дани свил из корней будочку, а темные наложили на нее заклятия плодородия, чтобы, значит, естественные отходы сразу превращались в удобрения. А еще кровати! Если высушить большие охапки трав, то получались мягкие и душистые стожки сена, в которые все с удовольствием зарывались — даже Эйлах, несмотря на то, что был сыном Бездны. А вот Тэргон, невзирая на то, что был темным пламенным, спал, как самый настоящий орденец — на камнях. Дани ужасно хотелось поговорить с ним о жизни — наверняка она была полна приключений, не менее занятных, чем у Антора. Подумать только, пламенный, выросший среди темных аристократов! Интересно, не дискриминировали ли беднягу во времена войн? Может, именно поэтому он "тир" а не "тор"? Наверное, чтобы доказать своим родичам, что тоже достоин, он и проводил все время на фронте… Но увы, удобного случая, чтобы обсудить все эти занятные вопросы, Дани не представлялось. — Как все же у нас красиво, — сказал Дани, глядя в проем окна. Целый день он провел сегодня, ухаживая за своим садом, и теперь чувствовал приятное утомление. — Наш мир похож на драгоценный шарик… И вы заметили, дорогой Рё, как раздвинулись его пределы? — Да, — рука Рё, рассеянно перебиравшая Данины волосы, замерла. — Как жаль, что этому, созданному нами шарику, суждено погибнуть. Дани вздрогнул, внезапно вспомнив, что дети Бездны собирались выжать Тьму и Свет из этого мира, как только он достаточно напитается Силой. К глазам подступили невольные слезы. Ведь Дани так заботился об этом саде! — Тьма все прибывает, Ршейр, — сказала Нейа. — Тонкие щупальца Темного мира проникают к нам. Пройдет еще время — и мы сможем войти в Темный мир, а дети Бездны проложат прямую дорогу на родину. — И этот сад останется жить, да, госпожа? — Дани прижал руку к сердцу. — Да, достопочтенный Даниэль, — Нейа ему подмигнула. — Ваш любимый шарик будет жить и расти. Кто знает? Когда-нибудь сюда проникнут и живые души. Дани счастливо вздохнул, представляя, как будет изменяться и развиваться сад, выращенный им в самой Бездне. Матушка с батюшкой бы точно не поверили такому! Да что там, ни его университетские приятели, ни профессора — даже и вообразить бы такого не смогли! — Что ж, хоть что-то будет жить, — еле слышно заметил Рё, и Дани сжал его руку, вдруг подумав, что разговоры о шариках могли навести Рё на воспоминания о собственном потерянном выводке. — Как вы полагаете, дорогой Ршейр, — улыбнулась Нейа, — для чего старший муж владычицы, — она покосилась на Тэргона, — и мой дорогой супруг хотели встретиться с вами в уединенном поместье? Дети Бездны отреагировали на ее слова с улыбкой — ослепительной у Тэргона и интеллигентно-ироничной у Эйлаха. — Полагаю, высокородная госпожа, ваш супруг интересовался нестандартными южными источниками, — сказал Рё, отводя взгляд. — А высокородный Тэргон — влиянием на горные рода Юга. Дани, начав что-то подозревать, завертел головой. — Да, дорогой Ршейр, я хотел предложить тебе переход в наш род, — сказал Эйлах. — Поверь, это была бы сделка, от которой все получили бы выгоду — и род ур'Шарг, и род Рхасс, и, разумеется, род Ллоссарх. "А сам Рё?!" — хотел было возмутиться Дани, и даже уже было рот раскрыл, но в это время Рё сказал: — Кому нужен муж, неспособный принести выводка? Я скучаю по Югу и хотел бы вернуться. И поверьте, высокородная госпожа и господа, я не смел и мечтать о том, чтобы вернуться туда высокородным сыном древнейшего и благороднейшего рода Ллоссарх. Но… как я приведу возлюбленного в семью, где я сам буду никому не нужен? Быть довеском к договорному браку? Это слишком унизительно. Дани в волнении прижал руку Рё к своему сердцу и посмотрел на Нейю. Ужас! Его дорогого Рё хотели, оказывается, женить! Неизвестно на ком, причем. А как же Дани? Тэргон закатил глаза с тем самым видом, который имели все пламенные, когда говорили что-нибудь вроде: "Эмпатические сопли". Нейа с Эйлахом обменялись многозначительными взглядами. — У вас есть шанс снова иметь детей, Ршейр. Если один из ваших мужей будет сыном Бездны, — сказала Нейа. — Ведь выводки с хаоситами поляризуются настолько, что сливаются даже темные шарики от разных отцов. А если учитывать то, насколько силен ваш возлюбленный эмпатически и магически… Совместный выводок будет большим. Рё побледнел так, что глаза на его лице казались совсем черными. — Вы… — хрипло сказал он, переводя взгляд с Нейи на Эйлаха, — вы предлагаете… — Вам четверым я обязана жизнью. Позвольте мне узнать — как я могу выразить свою благодарность, — Нейа прижала ладонь к груди и обвела их всех взглядом. Дани заерзал: как-то так получилось, что на нем круг замкнулся, и Нейа как будто бы обратилась к нему. — Я… высокородная госпожа… что вы! Мне только в удовольствие... — залепетал он. — Уже сама возможность быть вам полезным — драгоценнейшая награда! Рё вылупился на него с явным изумлением, а Нейа засмеялась: — Какой вы… игривый юноша, Даниэль. Эйлах хмыкнул, а Тэргон самодовольно чему-то улыбнулся. Темные коллеги Нейи таращились на происходящее, не двигаясь — боялись, очевидно, напомнить о себе, чтобы их снова не отсекли куполом тишины от самого интересного. Рё стиснул Дани за руку и потянул к себе: — Позвольте нам, госпожа, поговорить наедине с моим женихом. За углом чертога Рё неожиданно замялся. Дани прикусил язык — только бы не спугнуть предстоящую откровенность Рё своей болтовней! Ведь дорогой его Рё так редко говорил о чувствах. — Возможно, вы, дорогой Даничка, не думали связать свою жизнь со мной. Или желаете вернуться на родину и стать единственным мужем своей жены… — Рё замолчал и посмотрел в сторону — и прозрачное серое небо отразилось в его глазах. Повисла пауза. — Я согласен! — воскликнул Дани, не выдержав. Рё изумленно распахнул глаза, а потом рассмеялся: — Согласны? Даничка, вы точно понимаете, что все это означает? — Конечно, — несколько даже оскорбился Дани, — вы, все-таки, мне кажется, совсем меня за ребенка держите. Я согласен войти в вашу семью третьим мужем, Рё, согласен завести большой пушистый выводок вместе, согласен навсегда связать свою жизнь с вашей! И, — он улыбнулся, — приезжать на родину только в гости. — Боги, Даничка, — Рё стиснул его в объятиях. — Теперь мы точно обязаны отсюда выбраться. — Может, перейдем на "ты" ради такого случая? — прошептал Дани ему на ухо. Темные кричали "ура", хлопали в ладони и умиленно вытирали глаза, когда Нейа спросила о "пушистых выводках", и Рё церемонно склонил голову в ответ: "Да моя госпожа". А Дани, краснея, воскликнул: "Конечно, прекрасная Нейа!" Тэргон, щелкнув пальцами, запустил в воздух множество золотых гламурных сердечек, а Эйлах закружил их снежинками. "Как прекрасно", вздыхали темные, тайком утирая слезы, и расчувствовавшийся Дани шмыгнул носом. "Вы удивительно милы, дорогой Даниэль", — сказал Эйлах и потрепал Дани по волосам. Одним из сомнительнейших талантов сыновей Бездны было умение превращать в бражку любой сок — и самое удивительное, что высокородный Тэргон прекрасно знал эти простонародные заклятья. Более того, он показал их Эйлаху — и помолвку они праздновали самым разнообразнейшим образом. Тут были и бражки ледяные тыквенные, и горячие вишневые, и совершенно дикие смеси из кабачков… Дани научил всех светлым народным песням (особенно хорошо пошла "Ой, кабачки вы мои, тыковки"), а заодно и сам выучил множество новых темных. А через день они с удивительной легкостью вошли в Темный мир — и Дани снова окутало коконом Тьмы, и по дороге он узрел множество эротических видений, среди которых нелепо мелькнул, почему-то, оскаленный заяц — и вышли они в горах у поместья Эйлаха.