Темное счастье

*** Полгода спустя Ршейр протянул руки — и восемь крошечных шариков прыгнули ему на ладони. Он поднес их к лицу и закрыл глаза, ощущая их нежную шерстку и любовь — и свою любовь к ним, так густо замешанную на боли, что она разрывала душу. Они были такие маленькие, что все восемь едва ли смогли бы составить один большой, брызжущий энергией шарик его прошлого выводка. Такие маленькие, что их смог бы сожрать не только паук, но и поглотить отработанная Тьма в углу гардероба. Такие слабые, что не выжили бы, пожалуй, и среди низкородных. А если бы кто-нибудь из них был удачлив настолько, чтобы протянуть до вылупления, то не смог бы вылупиться до конца, так и жил бы с хвостом — слабой и бесполезной игрушкой для других. — Ршейр, — Нейа положила руку ему на плечо, и он поднял сухие глаза. — Не держи их. Позволь им... поляризоваться. Ршейр помедлил пару секунд — ему было страшно, что один из его комочков растворится, исчезнет в случайной нити Тьмы — а потом отпустил. — Боги, какие прелестные крошки! — Дани с умилением протянул руки к неловким комочкам, скачущим к основному выводку — двум крупным Даниным шарикам (в будущем третий-четвертый ранг, не меньше… а может, и второй) и одному огромному, встопорщенному шару Хаоса. Комочки, ласкаясь, пробежали по Даниным плечам. Наверное, Даничка — единственный человек, который будет любить их даже маленькими и недоразвитыми, подумал Ршейр. Кроме него самого. Дети закружились в черно-белом вихре, и на короткий миг сердце Ршейра захолонуло ужасом: Данины шарики вдруг осыпались множеством таких же крошечных комочков, как и у него. А в следующее мгновение все они подпрыгнули и снова собрались в два шара — но гораздо, гораздо больше, чем были. Ршейровых комочков не осталось. Он поднялся и, ощущая себя шарнирной куклой, подошел к детям. Все трое прыгнули к нему на руки, и, на мгновение задохнувшись, он понял вдруг, что один из шариков — его чуть ли не на половину, а второй — почти на четверть. Слившись, его крохотные комочки жили во всех детях, и самое удивительное — даже в маленьком хаосите слышался отклик его энергии. Наверное, это от накопившегося в моей ауре Хаоса, подумал он, оборачиваясь к супругам — и увидел, как на их лицах отражается его счастье. — А ты будешь мне в саду помогать, Кыршик, будешь? А ты, Рушик? — Дани, смеясь, подкидывал темные шарики. Те радостно пушились. Хаосит пытался грызть Эйлаха за ухо, но без пасти это у него не очень получалось. — Кыршик? — засмеялась Нейа. — Даничка, срочно придумай другое домашнее имя. Дани прижал Кыршика к груди: — Но ему так подходит… Хотя да, простонародная форма… А как вам Горшик? — Горшок! — оживился Эйлах. — Весьма удачное для сада имя. Дани возмущенно кинул в него подушкой, и маленький хаосит, вдруг возбудившись, сбил ее на подлете. — Защитник, — улыбнулся Эйлах и добавил, цитируя древний урукхский эпос: — Эйнар-защитник к борту ладьи. Вытащил смело пестрого змея. Молотом бить стал он. По мерзкой вершине волос. Все засмеялись: в это самое время маленький Эйнарчик яростно долбил подушку. — Гхорвальд, — сказал Ршейр и взял бывшего Кыршика на руки. — Так звали моего отца. А домашнее его имя было Кори. Почти Кыршик, Даничка. — Хорошее имя, — сказала Нейа. — А какое полное имя дадим Рушику? — спросил Дани. — Может, Рушейр! — Такого имени нет… Как вам Рагхард, дорогие супруги? — сказал Ршейр, вспомнив по примеру Эйлаха древний эпос Юга. — Или, Даничка, ты хочешь назвать его по-светлому? — Рагхард хорошо звучит, милый Рё, — улыбнулся Дани. Ршейр закрыл глаза, вспоминая имена своих первых детей. Эти воспоминания почти не несли теперь боли — только тихую грусть. "Надо поставить им памятную часовню, — подумал он. — Три маленьких алтаря в вишневых садах Аз-Зигурзага". От его детей не осталось даже пепла, ведь он сжег их в ритуале Крови. И ни разу, ни в одном доме он не посвящал им ни одного алтаря, считая алтарем кровь, текущую в своих венах. Но пришло время для нового ритуала. Его возлюбленные супруги в это время обсуждали будущее их новорожденного выводка. — Может, они станут офицерами как Ршейр, — сказала Нейа, явно дразня Эйлаха: тот питал какие-то сложные чувства к военному сословию. И как только умудрился сдружиться с братцем Никрамом — истинным воякой от кончиков пальцев до мозга костей. — Оборони боги, — с притворным ужасом ответил Эйлах. Впрочем, дружба с Эйлахом отрицательно повлияла на брата Никрама, подумал Ршейр с усмешкой: военную службу тот бросил. И увлекся коммерцией. Он притянул к себе Дани и губами прикоснулся к его щеке — и, как всегда, сердце на миг замерло от светлой нежности его любимого и лесной его свежести. — Пусть станут кем хотят, — сказал он. — Лишь бы жили. *** 3 года спустя Дани лихо затормозил у границы Смешанного Леса — аж машину занесло, и дети на заднем сиденье залились звонким смехом. — Высокородный Даниэль! — от биостанции к нему, радостно сияя, бежал маг Земли, только недавно приехавший по контракту. — Вы представляете, шипоснежник с тыквой злокусючей… удалось закрепить эффект! — Восхитительный успех, достопочтенный Мориоль! — воскликнул Дани и разблокировал заднюю дверцу джипа. Дети, уже успевшие в клочья разорвать предохранительные заклятия, выскочили наружу, сверкая глазами. Наряжены они были в синие бархатные штанишки особой прочности и шелковые клетчатые рубашки. Шеи их украшали алые платки, головы — лихо заломленные шляпы, а на ногах красовались остроносые сапожки со шпорами. Стиль "гламурный пастух", короче, только без модной в светлых землях потрепанности. Жаль, что строгий этикет темных позволял такие вольности только в детской одежде. Сам Дани щеголял в традиционном костюме наездника, более всего похожем на военную форму. — Прелестные крошки, — умилился достопочтенный Мориоль. — Собираетесь взять их на объезд? — Да, — Дани подмигнул: — Этот объезд будет особенно насыщенным. Но коротким. Под умиленные вздохи всех собравшихся темных (и нескольких светлых) из пещер были выведены три карликовых ящера и один полноразмерный — и дети вскочили на них, красуясь и лихача. Они были удивительно ловкие и сильные для своих лет… Хотя это, конечно, просто Дани до сих пор не привык к детям высокородных. Смешанный Лес рос на месте бесплодных некогда Прокаженных земель Юга, и назывался он так потому, что состоял из смеси светлых и темных растений. Той смеси, концепция которой родилась на далеком и затерянном в Бездне шарике их собственного семейного мира. Да-да, семейного! Ведь его создала Нейа, а оживили и сформировали ее мужья — и еще, конечно, Тэргон, но очаровашка Тэргон ведь тоже родич! Дани пришпорил ящера и обвел взглядом Смешанный Лес — молодой, но буйный. Всю жизнь он мечтал приносить Растительными искусствами пользу людям. А еще — иметь такую же большую любящую семью, как в родной деревне — но чтобы они понимали его интересы и стремления. И все эти мечты исполнились и исполняются каждый день. Его догнали дети: — Папочка, мы решили остаться на ночевку в лесу! — Но мы ничего не взяли для ночевки, — с улыбкой возразил Дани. — Ха! Попона боевого ящера — вот постель благородного лорда! — пропищал Эйнарчик, и Рушик с Кори поддержали его: — Да! Да! Благородного лорда! — Хм… пожалуй, вам не стоит так плотно общаться с родичами дяди Торвальда, — пробормотал Дани, а потом широко улыбнулся: — Прекрасная идея, так и сделаем! Будем печь тыкву и охотиться на зайцев. Дети радостно заулюлюкали, а Дани решил, что надо позвонить Рё — маленький семейный поход, что может быть романтичнее. Вот оно, счастье! КОНЕЦ