Темное счастье

Лэйме остановился перед тем, что было когда-то светлым фонтаном. Тот сильно пострадал от падения Бездны, и темные попытались его реставрировать: залепили трещины и разломы. Золотой краской они замазали следы радужной плесени, в результате чего позолота приобрела удивительные переливы. Места грубых стыков они замаскировали фигурками разноцветных пауков. Ну, и просто украсили композицию как смогли: налепили по периметру барельеф из черных пляшущих тлятериев (с крупными половыми органами), поместили в центр каменную табличку с благонравной цитатой. "Представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную, для разумного служения вашего, ибо так хотят боги". Табличка была красная, в рамке из черных пауков и тлятериев, и черными были руны надписи. И восприятие Лэйме смещалось: с одной стороны он видел источник, безбожно оскверненный похабными темными рунами и изваяниями. А с другой — понимал, что темные на самом деле старались сделать и красиво, и благопристойно. Некогда фонтан был не очень искусной копией Жемчужного Источника из Дворца Тысячи Струй, но изменения, внесенные Бездной и темными, парадоксально очистили его от недостатков исполнения. Как будто Свет изначального замысла проступал лишь ярче сквозь трещины и искажения наносных слоев. — Вы не помните, откуда цитата, Горан? — спросил он, поворачиваясь к напарнику. — Упаси боги, дорогой Лэйме, как же не помнить! — Горан поперхнулся сигаретным дымом. — Священный зов Ктулху, настольная книга сорока девяти конфессий ктулхопоклонников. Лэйме только вздохнул: общее количество этих конфессий достигало пары тысяч, и выучить все их священные книги Лэйме пока не успел. В отличие от специализирующегося на ктулхопоклонниках Горана. — Странно, что нет ни одного изображения ктулхху, — заметил он. — Да и сами ктулхи в этой области не водятся, — откликнулся Горан, с умиленной улыбкой наблюдая за тремя барахтающимися в фонтане юношами. Признаться, Лэйме не понимал, чему там можно умиляться: в фонтан юноши свалились спьяну, когда пытались (и вполне успешно) подстрелить голубя из новоприобретенного арбалета. Но Горан был признанный красавчик и известный на все отделение ходок, так что неудивительно. Надо сказать, именно из-за арбалета они и пришли к фонтану: Лэйме прекрасно видел, как из него целилась изгнанница. Прямо в Лэйме, нагло глядя в лицо и ухмыляясь так характерно, что он сразу узнал ее бывший род. Да и право, как будто кто-то способен не узнать физиономию князей эль… то есть, конечно, представителей темнейшего и благороднейшего рода Ллоссарх. Пусть даже и бывших. — Это просто пьяные милахи, — сказал Горан. — Они совершенно не тянут на сообщников вашей фигурантки. — Увы, да, — согласился Лэйме. И с легким раздражением вспомнил Тэргона, своего, с позволения сказать, родича. Как тот отреагирует, если Лэйме, как глава его второго рода, прикажет… ладно, допустим, попросит поделиться информацией по изгнанникам рода Ллоссарх? В конце концов, они не только, смешно сказать, родичи, но и даже почти коллеги, и эта информация Лэйме нужна по службе. Дело было в том, что по темному родовому праву изгнанники объявлялись мертвыми, лишаясь, таким образом, всякого гражданского состояния. И благородные рода шли в своем желании скрыть позорные истории еще дальше — подделывали документы, устраивали постановочные похороны. И даже фальсифицировали само событие смерти — обычно использовалась почетная смерть в приграничье. На что пойдет в таком случае высокий род? Впрочем, почему обязательно Тэргон? Ясси! Вот кто знает о делах рода Ллоссарх наверняка больше любого сына Бездны, будь тот хоть сто раз сотрудником имперской безопасности. И самое главное — Ясси поделится любой информацией с радостью. Лэйме удовлетворенно улыбнулся и увидел, как один из пьяных темных, в очередной раз кувыркнувшись в фонтане, задел другого взведенным арбалетом. И они с Гораном, машинально прикрываясь щитами, обернулись к ближайшему дереву: оттуда торчал злобно подрагивающий болт. — Так, — сказал Лэйме и, сняв арбалет со взметнувшегося щупальца Воды, поинтересовался: — Кажется, это нападение, коллега? Мокрые темные, выплеснувшиеся из фонтана при помощи тех же щупалец, таращились на него, открыв рты. — Определенно, коллега. Причем, заметьте, на офицеров при исполнении! — согласился с ним Горан и сунул под нос темным полицейский жетон. Один из них что-то проблеял, щуря залитые вином глазки на жетон, и Горан быстро его убрал — пока в пьяную голову темного не проникла мысль, что жетон-то столичный, и вопрос насчет "офицеров при исполнении" висит в воздухе. Подтверждение их местных полномочий шериф задерживала — в качестве, очевидно, знака особой личной неприязни и редкого сволочизма характера. — Мы не хотели, господа офицеры! — возопили темные. — Это случайность! — Вопрос случайности выяснится после снятия магического слепка с места преступления, достопочтенные господа, — сурово ответил им Горан. — И с конфискованного орудия преступления, — заметил Лэйме, еле сдерживая удовлетворенную улыбку: он чувствовал заклятия Крови. Не человеческой, конечно, звериной, но снять эхо руки мастера можно и с них. — Попрошу ваши имена, достопочтенные, — Горан достал белую записную книжку с рисунком дохлой красной птички. Темные, побледнев при виде столь зловещего атрибута, выложили свои имена и, рассыпаясь в благодарностях и извинениях, сбежали, когда Горан их милостиво отпустил. Лэйме посмотрел на солнце — близился закат, и наступало время ритуалов Крови. — Вернемся, пожалуй, в гостиницу, дорогой Горан, — сказал он. — Думаю, ритуальная комната шерифского управления нам не светит. Портье третьесортного мотеля, в котором они были вынуждены остановиться за неимением других вариантов, чрезвычайно оживился при их появлении: — А вам послание, благородный господин столичный следователь! — с этими словами он вручил Лэйме золотистый бархатный конверт. И страшным шепотом прибавил: — От самой благородной владычицы Шехрон! В конверте оказалось приглашение на завтрашний прием в честь сельскохозяйственной выставки. — Хм, полезно, — пробормотал Лэйме. Познакомиться с деревенским дворянством было действительно полезно — все они так или иначе ходили в подозреваемых благодаря своему происхождению. — Со спутником? — с любопытством заглянул в приглашение Горан. — Да, — Лэйме снова свернул конверт. Горан многозначительно хмыкнул. — Да-да, дорогой коллега, знаю, иногда и от моего происхождения бывает некоторая польза, — отразил его усмешку Лэйме. Номер они снимали один на двоих — большой семейный, с тремя спальнями — и, вернувшись, расчистили от мебели пустующую комнату. — Не станет настоящая преступница заклятиями Крови раскидываться, пусть даже и звериными, — сказал Горан. — Что ж, отрицательный результат — тоже результат, — пожал плечами Лэйме. — Сегодня удачное схождение звезд, дорогой коллега, какого-либо результата мы в любом случае добьемся. Он выписывал знаки и руны черным жидким мелом по полу, а Горан путался у него под ногами, пытаясь расставить артефакты. Лэйме завершил последнюю пентаграмму, поправил положения артефактов и бросил задумчивый взгляд на Горана. Может, выдавить из того пару мензурок крови? А что, сильный низкородный, при желании и упорстве способен дорасти до личного дворянства… Пригодится. Процедур-то надо будет провести много: снятие и сравнение слепков, расчеты по возможному проведению ритуала Возрождения, поиск подготовительных ритуалов. Ведь не мог же тот след, затертый тлятериевым дерьмом, быть единственным. Культисты Возрождения работают не так. — Хм… пожалуй, не буду вам мешать, дорогой Лэйме, — пробормотал Горан и поспешно вышел. Лэйме с сожалением проводил его взглядом. Кстати, возрождали культисты Возрождения дух Терриона Кровавого: едва воскреснув, тот, по их поверьям, должен был сожрать всех, отклонившихся от его заветов, и вернуть Темную империю на истинный путь. Учитывая происхождение изгнанницы, дело становилось все более интересным.