Темное счастье

— Изгнанники? Поверь мне, Лэйме, лучше никогда не связываться с изгнанниками высокого рода! Ты не представляешь, каким чудовищем надо быть, чтобы тебя изгнали! В памяти всплыл отец. — Представляю, — сухо сказал Лэйме. И тут же болезненно сморщился, поняв, что в который раз выдал те чувства, которые хотел бы похоронить на дне самого глубокого моря. Хорошо, что по телефону не видны все эти его телодвижения. — Это совсем не то, что было с тобой, милый Лэйме! — сразу понял его Ясси. — Темные — они ведь… — Я имел в виду, милый Ясси, что вполне представляю нравы благородных темных родов. И знаком с изрядным количеством изгнаннических кейсов. Как ни странно, полицейским постоянно приходится сталкиваться с разного вида чудовищами, дорогой Ясси, — ужасно ласковым тоном сказал Лэйме. И подумал, что в определенных моментах даже Тэргон лучше некоторых самообразовавшихся магов разума. Ясси захихикал: — Конечно, конечно, как скажешь, милый Лэйме. Я пришлю тебе "материалы кейсов", — последние слова он выделил интонацией. И если раньше подобные интонации были у Ясси дразнящими, то теперь все больше приобретали оттенок светской иронии. Они еще немного поговорили об общих знакомых, а потом Лэйме с удовлетворенной улыбкой положил телефон в карман. Конечно, в свете последних изысканий личность изгнанницы становилась не столь важна, как ее кровь, но в любом деле надо идти до конца. — Кажется, здесь, — Горан еще раз сверился по навигатору и заглушил мотор. Лэйме вышел из машины, оглядывая холмистую, поросшую чахлым леском местность. Вдалеке темнели старые отвалы заброшенной шахты. — Проклятье! Лэйме обернулся: Горан, брезгливо морща свой классический нос, вытирал ботинок от очередной лепешки. На этот раз дикого происхождения. — Помилуйте, коллега, — рассмеялся Лэйме. — Вы везде найдете. — Потому и пошел в полицию, — ухмыльнулся Горан. Лэйме усмехнулся в ответ, а потом, посмотрев на свою обувь, испустил дополнительное защитное и водоотталкивающее заклятье. Тонкую замшу было жаль. Место ритуала они нашли часа через два, и, отметив очередную точку на карте, Лэйме тяжело задумался. Конечных вариантов гигантской руны было слишком много — как всегда бывает с поливалентными высокоуровневыми основами. — Эхо совпадает на восемьдесят восемь процентов, — Горан спрятал походный анализатор в чемоданчик. — Ну, по грубым прикидкам, естественно. — На девяносто семь, по тонким, — рассеянно отозвался Лэйме, продолжая заносить расчеты в блокнот. — Ну, знаете ли, дорогой коллега, — оскорбился Горан, — и сложно было напрячь вашу благородную з... — Лэйме поднял на него взгляд, и Горан запнулся: — хм... Полагаете, я для собственного удовольствия таскаю все это оборудование и уродуюсь с полевыми анализами?! — Помилуйте, дорогой коллега, люди могут ошибаться, инструменты — нет, — как можно более сердечно улыбнулся Лэйме, хотя, конечно же, считал себя гораздо надежнее стандартного полицейского анализатора. — Документально зафиксированное подтверждение моих расчетов никогда не помешает. Горан выразительно закатил свои красивые глаза. — Что ж, — ухмыльнулся он, — раз наши поиски увенчались необыкновенным успехом, то нам осталось лишь навестить шерифа. Снова. Лэйме сморщился как от головной боли: шериф продолжала их игнорировать и тянуть с документами и запросами. А ведь они даже составили список подозреваемых, внеся в него всех благородных, которые маскировали свою ауру на приеме... Пожалуй, стоит поставить на первое место этого списка шерифа собственной персоной. А потом отправить его в имперскую безопасность. Пусть пришлют свору своих агентов. И распугают, естественно, всех злоумышленников. — Расслабьтесь, дорогой Лэйме, — Горан снисходительно похлопал его по плечу, — я навещу нашу добрейшую коллегу один. — Вы необыкновенно добры, дорогой Горан, — с облегчением улыбнулся Лэйме. Впрочем, ни Горану, ни добрейшей госпоже шерифу не пришлось испытывать терпение друг друга. На городской площади с тем самым фонтаном обнаружилась отвратная сцена: растерзанный в пентаграмме тлятерий. Лэйме оцепенел: явственное эхо от ритуала Крови на девяносто девять процентов совпадало с их образцами. Но как?! Фонтан не вписывался в те варианты развития гигантской руны, которые Лэйме считал самыми вероятными. Где он ошибся? К ним подошла шериф: — Все же разворошили кучу дерьма, — она закурила. — Я же просила вас никуда не лезть до конца выставки, господа столичные следователи. Что, так свербело? — Ну, естественно, — усмехнулся Лэйме, — это исключительно наша вина, что вы расплодили у себя отвратные гнезда культистов, госпожа шериф. Горан протиснулся между ними и сладко заворковал, загораживая собой Лэйме: — Помилуйте, госпожа шериф, мы не хотели! Но теперь же вы понимаете, как жизненно необходима нам кооперация!.. Лэйме со вздохом от них отошел. Вокруг фонтана толпились и ужасались темные. Кто-то рыдал ("Бедный тлятерчик!"). Помощник шерифа с неблагозвучной кличкой Непарнозубец собирал кишки тлятерия в мешок из-под мусора и время от времени вопил: "Не мешаем, граждане! Не мешаем собирать важные улики кошмарного преступления! Куда прешь, любезный! Не видишь разве, люди работают, не покладая рук, это тебе не по столицам хером околачивать!" Лэйме подавил желание пнуть его под оттопыренный зад. В конце концов, к выступлению Непарнозубца было сложно придраться. Не цепляться же к слову "столица". — Боги, Эшочка, это же наш хряк! Племенной! Как он здесь оказался?! Лэйме стремительно обернулся. Изгнанница, небрежно поставив ногу на бортик фонтана, смотрела на следы ритуала и скалилась так, как будто ей действительно было смешно. И Лэйме, снова взглянув на тлятерия, вдруг подумал, что это на самом деле смешно: тлятерий среди тлятериевых барельефов, грубая и небрежная до пародии работа, расположившаяся в эпицентре китча. Нарочито, словно в темном арт-хаусном фильме. Вот кого надо допросить, подумал он, глядя на изгнанницу. И повод прекрасный — тлятерий. Она перевела на него прозрачный, словно раскаленный от вечно сдерживаемой ярости взгляд, и оскалилась еще веселее. — Да, зря я тебя порола, Форичек, — медленно сказала она, не сводя глаз с Лэйме, и тот вздрогнул от внезапного флэшбака — как наяву увидев себя на съемной квартире Тэргона, и самого Тэргона, и такое же бешеное веселье на его лице, "я выжгу ваши печати Тьмы Пламенем"… — Конгруэнтно! — воскликнул зря поротый муж изгнанницы. Лэйме глубоко вздохнул и ошарашенно посмотрел на ржущую изгнанницу. Столь чудовищная по силе эмпатическая атака казалась невероятной в исполнении фактически низкородной.