Темное счастье

— Ты нужна мне, дорогая, — трепался Фори, размахивая веточкой. На лице его было написано подозрительно знакомое выражение, — я люблю тебя как воздух! Ты нужна мне, чтобы растить тлятериев и собирать сено, и тогда тлятерии не подохнут от голода зимой! Эша остановилась и внимательно на него посмотрела: — А ведь тлятериев у нас больше нет. — Ну… это так… синекдохически говоря! — розовея, ответил Фори. — Ах, синекдохически… Так это ты стихи слагаешь, Фори? — развеселилась Эша. — Ага! Тебе нравится? — расплылся в улыбке тот. Эша подавила мгновенное желание сказать правду. В конце концов, каждому мужчине необходимо маленькое глупое увлечение. Мури вот, например, вырезал деревянные фигурки тлятериев. А Фори слагал о них стихи. Все логично. Не считая, естественно, того, что Фори целиком состоял из подобных глупостей. Она приобняла мужа за мускулистую талию: — Весьма самобытно, дорогой. И про любовь. — Я знал, что тебе понравится! — просиял Фори. — А вот еще… Эша перестала его слушать, снова задумавшись о проклятом жертвоприношении тлятерия. Разумеется, она знала, что почти вся округа заселена культистами. Они переселились сюда крепко сбитыми общинами — почти сразу, как эти земли объявили темными и открытыми для гражданских. Но это была самая, пожалуй, самая безобидная категория культистов — поклонники Любвеобильного Ктулху. Сложно сказать, что они забыли в местности, не являющейся естественным ареалом обитания ктулхов, но Эшу никогда не интересовали причины, сподвигнувшие их на переселение. Достаточно было того, что ее мужья (за исключением травмированного Мури) обожали жирные щупальца. Ради этого можно было и проигнорировать "тайный" пруд с выводком серо-бурых ктулхов на заднем дворе. Хотя она, конечно, и подозревала, что Кхури с Фори купаются там в ее отсутствие. Но ритуалы Крови? Менее всего они ассоциировались с ктулхопоклонниками. Ладно, допустим, выбор ее тлятерия был преднамеренным. Некие культисты… Попытка напугать перед предстоящим похищением и жертвоприношением? Своеобразная подготовка жертвы? Глупо, но вполне в психическом духе, свойственном, как предполагала Эша, всем сектантам. А может, это было не пародией на зловещее предзнаменование, а вполне очевидная угроза, связанная с ее текущей деятельностью? Но боги, кому могла помешать их возня со старой шахтой? Разве что родичам ее партнера Герхарда: допустим, таким неординарным способом они хотели вернуть своего хаосита в семейный бизнес. Но купеческий род и ритуалы Крови? Смешно. Проклятье! Во всех этих сумеречных закоулках преступных замыслов можно было сломать мозг. Она знала, что сама легко совершила бы преступление — быстрое и кровавое. Например, убийство светлого оборотня-полицейского… Но чужие мотивы? Придется, очевидно, идти на поклон столичным, в том числе этому самому оборотню. Не к местным же жертвам лоботомии, прикидывающимся шерифской службой. — …вот такие стихуя! — экспрессивно закончил свою речь Фори. — Несомненно, — процедила Эша, изрядно раздраженная сектантской мутью, о которой была вынуждена думать. А ведь у нее была встреча с поставщиком рабочих вагончиков, бездарно просравшим все сроки: открытие шахты через три дня, все коммуникации проведены, оборудование доставлено, а рабочим жить придется, кажется, в палатках. Все это была, конечно, совершенно идиотская ошибка выгнанного ею управляющего. Казалось, тот совсем не думал, что рабочие будут нужны больше, чем на пару дней. Иначе как можно было объяснить его выбор жилья — палатки барачного типа? — Жди меня здесь, — она кивнула Фори на скамейку под осыпающейся шелковицей, и тот немедленно отправился обдирать ягоды. *** В шерифском управлении их ждал смазливый столичный следователь. Один. — А где ваш… светлый коллега? — спросила Эша, выслушав его распинания насчет того, как он рад их видеть, и насколько ценно для полиции их сотрудничество. Боги, как будто не на допрос пришли, а на посиделки низкородных пьянчужек. Честно говоря, присутствия благородного не хватало. Пусть даже и светлого. — Из уважения к вашему военному прошлому, достопочтенная, и дабы не травмировать ваши чувства, он решил удалиться, — заулыбался следователь, не бросив при этом ни единого взгляда на декоративную панель на стене слева от себя. — Полагаете, мои чувства способны травмироваться видом светлого предателя? — сказала она и посмотрела на панель. Та была украшена абстрактным тентаклевидным узором и чарами сокрытия — судя по шаблонной грубости исполнения, из стандартных полицейских амулетов. — Предателя? — следователь поразился настолько, что на мгновение позволил сползти своей маске — маске любезного и милого красавчика. Эша пожала плечами, не снисходя до пояснений — боги, как будто было что-то неожиданное в том, что сограждане настолько не обращали внимания на войну, что даже не могли провести простейшую параллель. Светлый военный — попал в плен — служит Темной Империи — предатель. Предавший раз — предаст и сто раз. Народная мудрость. Хотя, конечно, сложно представить, какие душераздирающие полицейские секреты смогли бы заинтересовать предполагаемого, допустим… светлого резидента в спячке. Она сжала губы, чтобы не рассмеяться от этой мысли. — Предатель чего, достопочтенная? — продолжал тупить красавчик следователь. Эша снова посмотрела на расписную панель и улыбнулась: — Родины, милейший. Родины. И присяги. Не прошло и полминуты, как светлый оборотень — бледный, с белыми губами — показался на пороге. И с прямотой, достойной наследника Древней Крови, не стал скрывать, что подглядывал за ними сквозь ту самую панель: — Разумеется, достопочтенная, вам ли не знать о предательстве все. Предательстве своего рода. Ярость и ядовитый гнев плеснули по ее нервам, заставив на мгновение задохнуться. И с кристальной ясностью, до малейших подробностей вообразить себе, как она голыми руками отрывает его шею. Мечты, мечты. Не с ее нынешней Силой. Она сосчитала до десяти, медленно выдыхая, а потом ухмыльнулась: — Туше. Светлый скривил губы в ответ и тоже сел за стол. Эша посмотрела на Фори, и тот мгновенно включился: — Так вот, хряк, благороднейшие господа полицейские! В тот день я встал поздно… Ну, Эшочки все равно же с Кхури не было… После душераздирающей истории о пропаже и тщетных поисках хряка Эша, как на духу, выложила все, что знала: и свои смутные подозрения, и вполне реальные находки в виде координат обнаруженного в лесу ритуала. Даже восстановила по памяти эхо этого самого ритуала. Светлый явно возбудился — аж пальцы затрепетали. Так, очевидно, хотелось нанести новую точку на рунную карту. Типаж повернутого исследователя, кого-то он ей смутно напоминал. Кого-то из прошлой жизни. Впрочем, плевать на прошлую жизнь, сейчас ей хотелось вернуться в их съемный дом. Наверняка Мури покрасил и разрисовал узорами (тентакли и тлятерии) потолок и наличники. И разложил везде привезенные с фермы ковры. А Кхури наготовил горы еды. Отлично, что она спихнула всю эту сектантскую муть специально предназначенным для этого дела мужчинам. Оставалось надеяться только, что те справятся.