Темное счастье

"Тлятерии — измененные дети многолапого Бога", — вывела Эша, делая вид, что записывает важные мысли, пришедшие ей во время встречи с возможными партнерами. Это были представители дальнетульского завода по производству хаос-модулей для планеров, и связались с ними они после объявления, данного Эшей в еженедельное издание "Промышленный Хаос". В нем она, бесстыдно спекулируя добропорядочным именем купеческого рода Герхарда, сообщала о беспрецедентной акции: рекламной партии тулия по особенно выгодным ценам. Тулий был в их шахте вторым элементом по запасам. И единственным, имеющим на данный момент промышленную ценность. Она покосилась на Герхарда: тот самозабвенно обсуждал что-то с девочкой-инженером, притащенной потенциальными партнерами, и понятными из их разговора были лишь отдельные слова. Сами потенциальные партнеры Эше категорически не нравились… а Дальняя Тула, из которой они приперлись, вызывала отвращение одним звучанием своего имени. Она знала, что все это были просто отзвуки мертвой памяти. — И, разумеется, для нас было бы счастьем, если бы вы посетили наш прием, — улыбнулась их главная. Благородная, ради которой Эше пришлось наплести на себя настоящую броню из маскирующих чар. — Вы не представляете, насколько взаимно это счастье, — Эша приподняла губы в самой любезной улыбке. Подумать только, еще недавно она позволила себе ностальгировать, глядя на деревенских дворянчиков. А сейчас не видит ни единой возможности отказаться от приглашения. — Вполне достойные люди, как вы полагаете, Эша? — сказал Герхард после встречи. — Да, — отозвалась Эша. — Крепкие промышленники. Хорошая денежная база для ваших экспериментов, Герхард. Друзья Герхарда, такие же энтузиасты хаос-технологий, как и он сам, трудились над созданием механизмов, способных подняться выше неба и, обойдя таким образом и ревущие воды, и небесные слои стихий-убийц, заглянуть на другую сторону земли. Цель, не несущая, казалось бы, никакой практической ценности, но Эша была уверена, что при должной подаче найдутся и деньги. Какие-нибудь толстосумы, лелеющие, допустим, романтическую идею колонизации обратной стороны. Или жаждущие наложить лапы на неведомые сокровища. — Вы придете на прием с супругами? — внезапно заинтересовался Герхард. — Пожалуй, одна, — ухмыльнулась Эша, представив своих супругов на приеме. Было бы смешно, конечно, посмотреть на перекошенные рожи местных, но ведь именно с этими рожами они и сожрут ее мужей заживо. А Эше после этого жить с их депрессиями! — Приемы эти, — поморщился Герхард. — Пустая потеря времени. — Социальные связи — наше все! — Эша хлопнула его по мощному плечу и решила не обращать внимания на свои дурные предчувствия. Она давно разучилась доверять им — ведь чаще всего это были лишь подавленные воспоминания прошлой жизни. — К сожалению, мои социальные навыки лежат в несколько иной плоскости, — фыркнул Герхард. — Тогда просто демонстрируйте свое хаоситское великолепие и общайтесь с инженерами, — улыбнулась Эша. — Остальное я сделаю за вас. Герхард остановился, глядя ей в лицо: — Вы похожи на ожившую легенду, Эша. — Легенду о социальных навыках? — развеселилась она. — Легенду об Эсхате тор Ллоссарх, владычице Аш-Аббадонской, — серьезно сказал он. — Оставьте это, — холодно ответила она, мгновенно забыв и имя, и само звучание проклятого рода. Дома ее ждал только возящийся со старым комодом Мури. Остальные мужья, как и полагалось настоящим мужчинам, уже успели обзавестись кучей таинственных дел и загадочных социальных связей. Мури ощущался немного грустно, и она решила проявить к нему интерес: — Переделываешь комод, дорогой? Мури закивал, принимая ее куртку, а потом присел на корточки, чтобы расшнуровать ее ботинки. И с улыбкой заглянул ей в лицо. Когда дома были другие мужья, он не проявлял подобной услужливости. Такие махрово матриархальные, в южном стиле, отношения вообще не были приняты ни в их роду, ни в соседских, и Мури, должно быть, стеснялся своих желаний. — Ты весьма достойный мужчина, Мури, — сказала Эша. Странно, но в городе приутихла вечно съедающая ее злость — даже мужей было легко хвалить. А может, дело было не в городе, а в том, что больше не надо было возиться с блядскими косилками и тлятериями. Мури жестами заманил ее на кухню и продемонстрировал греющийся на печке суп с пирожками. Эша одобрительно кивнула, и Мури споро накрыл на стол. И сел рядом на скамейку — чтобы подавать еду и убирать посуду. — Знаешь, из тебя вышел бы прекрасный слуга благородного рода, — сказала Эша, преисполнившись благодушия после еды. И запнулась: Мури замер, внезапно побледнев. — О боги, Мури, никто не собирается отдавать тебя в услужение, — она потрепала его по щеке. — Ты мне самой нужен. Мури слабо улыбнулся, и Эша решила, что стоит проявить еще немного внимания к его глупостям: — Покажи, что хочешь сделать с этим комодом, дорогой Мури. И оживившийся Мури принес ей потрепанный журнал — "Поделки своими руками! Порадуй жену и супругов эксклюзивными изделиями за смешные деньги! Подробные инструкции с фотографиями". В статье, найденной Мури, были описаны этапы превращения старого колченогого комода в праздничную поделку рустического типа. — Очень мило, — сказала Эша, и Мури вдруг склонил голову и прикоснулся к ее руке губами. И этот жест, и затаившаяся в Мури, но столь ясно ощущаемая горечь, заставила что-то сжаться в ее животе. Похотливо сжаться. Она села на стол и потянула Мури на себя, одновременно избавляясь от одежды. Мури мучительно свел брови, короткие и тонкие щупальца его Тьмы неконтролируемо трепетали, сливаясь с ее собственными. И эти его непонятные страдания добавляли совершенно особую остроту их медленному и ванильному сексу. Ну, и конечно, член у него был самой подходящей длины и толщины, чтобы доставлять удовольствие. На изразцах недавно украшенной Мури печки чернела новенькая надпись: "Тлятерии — измененные дети многолапого Бога". Рунопись Мури была каллиграфически аккуратной. Как будто чистописание было его любимым предметом в школе.