Темное счастье

Эша подобрала под себя ноги и попробовала встать. И закономерно треснулась головой о каменный потолок. Судя по всему, их зашвырнули в совсем древний лаз, из тех, что шахтеры пробивали чуть ли не в раскорячку. Никакой охраны труда у этих светлых! А вот Эше инспектор по этой самой охране труда чуть мозг не выела… Она опустилась и подползла к Герхарду. В колени впивались острые осколки камней. — Пошевелиться можете? — Нет! — рыкнул Герхард. — Уделали, как боги гусеницу. Эша нервно хмыкнула и наугад ткнулась лицом. План был такой: она зубами развяжет руки Герхарду, тот освободит ее, потом они избавятся от амулетов, потом надо всех убить… Герхард сдавленно охнул: — Я, конечно, понимаю, дорогая, ваше желание предаться напоследок любви, но кажется мне… Эша замерла, осознав, что самым непристойным образом засунула рожу хаоситу в пах. Связанному и обессиленному амулетами, сладко беззащитному хаоситу! К тому же прекрасно оснащенному, судя по ощущениям. В животе томительно подвело. — Мужчина, — хмыкнула она, — только об одном и думаете. Подставляйте сюда руки, попробую вас освободить. — Ну, знаете ли, — оскорбился Герхард и принялся изворачиваться. — Лучше расскажите, кто вас сюда притащил, — примирительно сказала Эша. — Родичи, — ледяным тоном ответил Герхард. Следующие полчаса Эша провела в бесплодных попытках перегрызть защищенные магией веревки. Герхард молчал — переживал, судя по всему, предательство рода. А может, не переживал, по хаоситам сложно сказать. — Так, — Эша утомленно положила голову на его задницу. Задница была замечательная — упругая и мускулистая. — План А отметаем как неисполнимый. — И каков же план Б? — сказал Герхард. — Я грызу ваши веревки? — Попробуйте, — согласилась Эша. — Судя по обмотанности, меня они опасаются гораздо меньше, чем вас. И кстати… служителями какого культа являются ваши родичи, если этим будет уместно поинтересоваться? — Не уместно. Я вообще не знал, что они культисты,— Герхард снова заворочался, лишая ее своей великолепной задницы. — Родная маменька положит на алтарь, а вы даже не будете знать, во имя каких богов? — развеселилась Эша и переместилась, предоставляя ему доступ к своим рукам. Те, кстати, уже почти перестали болеть, и теперь практически не ощущались. — Анекдот, и не говорите, — Герхард мстительно укусил ее за бок, и Эша аж закашлялась от смеха. Ей было почти не страшно умирать; привычная ледяная ярость разливалась в сознании, одновременно призывая сопротивляться до последнего и звеня о том, что нечего терять. — Кстати, это не родная маменька, — сказал Герхард, делая передышку. — Другие родичи. — Должны быть благородные, — отозвалась Эша. — Это же магия Крови. Они пришли за мной в масках, но я узнала одну из них. Заната тор Гроасс. Мы были представлены на приеме. — Ничего не говорит, — буркнул Герхард. — Род Гроасс… кажется, у нас были с ними какие-то дела. — Да… Захудалый род из северных. И кстати, мой второй муж — у него проявилась печать с руной Эгхор, — сказала Эша, пытаясь поудобнее устроиться на камнях. — Перерождение. Учитывая мое происхождение и вашу стихию… Это хаосопоклонники. Судя по всему, Герхард, вам уготовлена судьба ожившего божества. — Родной муж положит вас на алтарь, а вы только сейчас догадываетесь, во имя каких богов? — хмыкнул Герхард. — Оригинально. — Туше, — снова развеселилась Эша. — Заканчиваем с путами, Герхард, нам не справиться с ними без магии. — Да, — теперь он улегся на ее задницу. — Нужно взламывать подавители. — Я пойду посмотрю, где заканчивается этот ход, — сказала Эша. Ход предсказуемо заканчивался каменными завалами с обеих сторон. Сквозь тонкую щель сверху просачивался воздух. Их похитители позаботились, чтобы они не задохнулись раньше времени. Здоровенные валуны было невозможно сдвинуть без магии. Может, хаосит смог бы… — Здесь много руды, — сказал Герхард, когда она вернулась. — Сырая руда… может быть нейтрализатором… — Вас отравили? — Эша губами прижалась к его лбу. — Вы горите. — Да, — тихо ответил Герхард. — Троюродный брат… на приеме. Думал, прошло. Снова накатывает. — Надо блевануть. — Не могу, — сказал Герхард. — Я вам помогу, — Эша подтолкнула его ногой. — Встаньте на колени. Некоторое время они возились, пытаясь поставить практически обездвиженного Герхарда в нужную позу. — Попытайтесь думать о чем-нибудь мерзком. И не сопротивляйтесь сейчас… легкое удушье иногда вызывает тошноту, — Эша плечом надавила ему под кадык. Тело Герхарда свело судорогой — а потом, слава всем богам, его вырвало. — Отвратно, — сказал Герхард, когда они отползли от испохабленного места. — Бывает и хуже, — отозвалась Эша. Перед ее внутренним взором вспыхнули и угасли воспоминания о расплавленных заживо солдатах. Не до конца расплавленных. — Что вы говорили о нейтрализаторах? — Свинцовая руда может нейтрализовать блокираторы Хаоса, — Герхард закашлялся. — Я чувствую ее здесь. Слабая концентрация. — Хорошо, — засмеялась Эша. — Тогда ползем за ней. Им удалось обломать острый кусок кристалла, который Герхард назвал "вульфенитом". Эша зубами вложила его в опухшие от слишком сильных пут пальцы хаосита. Наверняка ее собственные были не в лучшем состоянии. Она их не ощущала. — Это потребует времени, — сказал Герхард. — Перед ритуалом они должны будут снять блокираторы, — сказала Эша. — Это наш шанс. — Откуда вы знаете? — Все жертвоприношения совершаются без блокираторов. Там будут благородные. Они будут уверены, что справятся с нами. — Они вышибут мне мозги, — прошептал Герхард. — А вас убьют. Если сможете, Эша, убейте меня тоже. Эша помолчала. — Вы говорите так, словно видели жертв ритуала. — Я вспоминаю, — сказал Герхард. — Это было в детстве. И теперь понимаю, что это значило. И почему он был… таким. — Вы знаете, — сказала Эша тем бодро-жестяным голосом, который всех всегда бесил, — a я ведь могу убить вас прямо сейчас! И Герхард рассмеялся: — Давайте все же попытаемся выжить. Кстати, расскажите, каково это — иметь врага в собственной постели? Эша задумалась. — Вы знаете, он не казался мне врагом. Скорее, жертвой. Два года назад его отдали в наш род в обмен на скидку на партию очень породистых тлятериев. — Боги, кажется, фермеры относятся к мужчинам хуже, чем южане, — заметил Герхард. — Утилитарнее, я бы сказала… Мури сразу приглянулся моему первому мужу. Он притащил его к нам в постель чуть ли не на следующий день. Уж не знаю, чем тот так его покорил, — Эша поменяла позу, пытаясь оживить руки. — А вам было все равно, кого приведут? — Тогда да. Мури был симпатичным, молчаливым и хозяйственным… Тогда все фермерские мальчишки казались мне одинаковыми, — сказала она и подумала: "только задницы разные". — Сейчас я вспоминаю эту его домовитость и услужливость — и удивляюсь своей слепоте. Ведь натурально же слуга благородного рода! — Да, — Герхард хмыкнул. — Я тоже вспоминаю и удивляюсь своей слепоте. И два года назад… Как раз тогда наш род бежал из Луг-Бурза.