Темное счастье

Народное веселье на главной площади было в самом разгаре: местные отмечали праздник Плодородия, по словам Горана, удивительным образом совпадающий с ктулхопоклонническим днем Пробуждения. — Первый на месте, — сказал Стэрхес тор Ллоссарх в передатчик. "Кырх на месте, Шмуль на месте…" — завякало в наушнике Лэйме. Он оглянулся: четыре гвардейца из группы Стэрхеса дислоцировались неподалеку, образуя вершины пентаграммы. Через пару минут пять таких пентаграмм вспыхнут, накрывая город невидимой для обывателей сетью. Самого Лэйме из этой сети изящно исключили: "Вы будете дублировать меня, благородный Лэйме". Впрочем, для него и правда не было лишнего места в этой пентаграмме пентаграмм. Он набрал номер Горана: — Как наши свидетели, дорогой коллега? Уже во всем сознались? — Утверждают, что пожертвовали разгульной жизнью на благо семьи, — хмыкнул Горан и изобразил гнусавый деревенский прононс: — "Ведь Эшочка должна была с приема прийти, как же так, как же не вернуться с гуляний!" Лэйме тихо рассмеялся: кроме всех своих прочих достоинств Горан был ярым противником семейных ценностей. Интересно, когда род все же вынудит его жениться, он станет таким же подкаблучником, как и все темные? — Кстати, для родичей нашего дорогого Герхарда и повода для ареста выдумывать не пришлось, его мамаша сама явилась, — сообщил Горан. — За алиби? — спросил Лэйме. — Как вы удивительно догадливы, коллега! — восхитился Горан. — Рыдает, дескать, исчез ее сыночек, дорогая кровинушка. — Даже рыдает? Ждите меня, дорогой друг. — Как ночь рассвета, милый Лэйме, — сладким голосом сказал Горан, и Лэйме снова не удержался от смешка. Их попытки найти Эшу при помощи магии Крови не увенчались успехом: не подошла ни кровь Стэрхеса тор Ллоссарх, ни кровь ее низкородных мужей. Ни эхо заклятий Крови, снятое с места ее похищения. И причин у этого могло быть три: во-первых, неподходящий материал. Мужья не являлись родичами по крови, Стэрхеса и Эшу разделяло изгнание, а эхо несло в себе вторичные искажения. Во-вторых, им могли противостоять слишком искусные скрывающие контр-заклятья (что, конечно, маловероятно). В-третьих, и это было самым неприятным вариантом, Эша могла находиться слишком далеко для поиска, и это значило, что они ошиблись с местом проведения ритуала. Поиск Герхарда по крови его матери помог бы исключить первый вариант. — Я пойду в управление, высокородный Стэрхес, — сказал Лэйме. — Объявилась мать Герхарда. Стэрхес коротко кивнул. Достопочтенную Сионе, мать Герхарда, Лэйме застал на грани нервного припадка. Горан в компании Непарнозубца отпаивали ее чаем. — Может быть, вы можете припомнить кого-нибудь, кому было выгодно исчезновение вашего сына? — с искренним сочувствием спрашивал Горан. А Непарнозубец, смущаясь, подсовывал ей тарелку с выпечкой: — Вот возьмите ватрушечку, достопочтенная… я сам пек! — Очень вкусно, красавчик, — отвечала та, плюща несчастную ватрушку. — Я не знаю, кто… Но вы должны его найти! Почему вы его не ищете?! Лэйме шагнул к ним, распинывая клубящуюся в коридоре Тьму (из-за нашествия благородных по отделению ползали огромные клубы отработки): — Мне нужна ваша кровь, достопочтенная Сионе. Достопочтенная Сионе побелела, привставая, а потом, пробормотав "светлая проказа и язва, о боги", свалилась в обморок. Сидящий рядом Непарнозубец попытался ее поймать, но не преуспел. — Эффектно, дорогой коллега, — сказал Горан. Лэйме ловко перехватил запястье достопочтенной Сионе и, пробормотав положенное заклинание, надрезал его складным ритуальным ножиком. — Принесите нашей достопочтенной гостье за меня извинения, Горан, прошу вас, — сказал Лэйме и бросился в ритуальную. Благо, управление было в непосредственной близости от предполагаемого места ритуала. Когда он вышел, то увидел Горана, курящего у окна в коридоре. — Пусто, — хрипло сказал Лэйме. — Или его держат в другом месте, или мы ошиблись. Надо предупредить Стэрхеса. — Я выяснил имя головного рода наших хаосопоклонников, — криво усмехнулся Горан. — Мать Герхарда раскололась. Они бежали из Луг-Бурза, когда род Гроасс, чьими "вассалами в Истине" они являлись, захотели забрать их любимого хаосита для перерождения. Но все оказалось зря. Сначала хаосит устроил скандал и уехал обратно в Луг-Бурз, учиться. А теперь связался с тем же самым родом Гроасс якобы по делам. И исчез. — Вот как, ради сына рода отреклись от истинной веры… — пробормотал Лэйме. — Наверняка в роду оставались… сочувствующие истине? — Про это она упорно не хочет говорить, — мрачно сказал Горан. Лэйме позвонил Стэрхесу, но вместо гудков услышал лишь помехи — как всегда бывает в эпицентре магического всплеска. Он замер, прислушиваясь к потокам стихий, и почуял, как рядом, словно огромный пузырь, набухает прорыв из многомерного пространства гигантской руны, ее завершающий штрих и жертвенный апофеоз. И над ним — темно-фиолетовая сеть разрушающего проклятия безопасников. А потом все разорвалось и лопнуло; и куда-то потекло, не желая кончаться, и Лэйме схватил Горана за руку и помчался на площадь. Там наступал рассвет; и грохотала музыка; и пускали фейерверки и шутихи, а совсем потерявшие стыд ктулхопоклонники голыми отплясывали в фонтане. Безопасники под чарами отвода глаз заламывали каких-то личностей. — Что вы делаете?! — Лэйме бросился к Стэрхесу. — Не сворачивайте сеть! — Что? — рыкнул тот, хищно к нему разворачиваясь. Глаза его горели багровым. — Послушайте… — Лэйме облизнул губы, давя в себе сентенцию о том, как неблагоприятно действует магический откат на когнитивные функции темных. Сентенция давилась с трудом, что несомненно свидетельствовало и о том, как печально действует откат на моральные устои светлых. — Это двойной ритуал, не сворачивайте сеть, прошу вас, высокородный Стэрхес. Скоро последует второй удар. К ним подошел Шмуль, мягко раскрывая огромные и пушистые крылья Тьмы: — Охолонись, Стырх, братан дело говорит… Тебя острием обожгло, потому и не чувствуешь. Стэрхес закрыл глаза и двумя пальцами сжал переносицу: — Поздно… сеть больше не разворачивается. Будем допрашивать подозреваемых и готовить новый ритуал, благородный Лэйме. Лэйме почувствовал, что его выворачивает наизнанку: время стремительно уходило. Один-два часа в запасе… Он посмотрел на утаскиваемых подозреваемых и внезапно узнал бывшего управляющего с шахты Герхарда. — Шахта… — прошептал он. — Эша говорила, что бывший управляющий не позаботился ни о жилье для рабочих, ни об условиях труда. Как будто не предполагал, что они будут там нужны больше недели. Шмуль посмотрел на разгорающийся рассвет: — Вот и наше массовое жертвоприношение. Когда у шахтеров утренняя смена?